Адам Насильски “Дом тайн” Глава 8

Глава 8 “Исчезнувший пистолет и нашедшийся брелок”

 

Бернарду Жбику была знакома эта булавка.

(Знаете, господин инспектор. Этой булавкой можно легко убить человека. Женщина с садистскими наклонностями, как пани Мария, не должна носить таких вещей.

Какое наказание грозит за убийство? А соучастие в убийстве тоже карается смертью, а если тюремным заключением, то насколько лет? Я бы после 15 лет заключения был еще молод, а Фройлен уже ни на чтобы не годилась.

Если ударишь меня, дам сдачу.

Иногда я ее ненавижу, инспектор. Ненавижу).

Это говорил Лешек Бреда в разных ситуациях. Лешек Бреда любил детективы. Профессор запретил сыну спасть в комнате матери этой ночью.

Боже! Ребенок мог бы быть убийцей. 17-летний мальчишка покушался на жизнь матери.

А яд. Кто пытался отравить детектива?

Все эти мысли пронеслись в голове детектива, как молния, но молния, не освещавшая, а лишь затемнявшая общую картину.

У его ног лежала Ванда Бреда. Здесь можно сойти с ума. Кто? Кто убийца? Желтые гетры.

Лешек Бреда, Ванда Бреда, миссис Диллон, Фухс, Тадек-калека, влюбленный в гувернантку брата, орудие убийства, принадлежащее Марии… Кто? Кто?

Инспектор поднял хозяйку виллы, взял ее на руки как ребенка (какая она легкая!) и занес в свою комнату. Сейчас он не доверял никому. Он никому ничего не скажет., только позовет профессора.

Стефан задумчиво посмотрел на входящего детектива, но тот не дал слуге времени на раздумья.

– Зажги еще одну лампу. Подай из кофра мой фонарик. – Он уложил раненую на диван и осмотрел рану. Булавка была вбита по самую шляпку. Детектив не стал вытягивать ее из раны. Он предпочитал подождать профессора.

Ванда была жива, она странно смотрела на полицейского большими гранатовыми глазами.

– Вы можете говорить?

Ее веки двинулись, но лицо и губы остались неподвижны.

Инспектор понял. Булавка поразила позвонок и привела к параличу. Ванда Бреда не могла говорить. Только ее зрачки беспокойно бегали.

– Стефан!

– Слушаю.

– Побежишь к профессору и скажешь ему, чтобы он немедленно пришел. Ничего не объясняй – скажи только, произошло кое-что важное и он здесь необходим. Он в своем кабинете, том, голубом.

– Знаю, пан инспектор.

– Беги!

Детектив уложил жену профессора на бок, а ее голову устроил на подушках, взятых с кровати, стоящей рядом

– Вы меня слышите? Ответьте опусканием век. – Она слышала.

– Вы знаете, кто на вас напал. – Она лежала неподвижно.

– Двигайте веками. Ради Бога, не поддавайтесь слабости. Я вас спасу. Вы – знаете – кто – на – Вас – напал? Кто – это – был?

Она не шевелилась. Испугавшись, инспектор взял ее запястье. Пульс был слабым, она еще жива, но без сознания. Прибежали Стефан и профессор. Петр Бреда все понял с первого взгляда. Он был неестественно спокоен.

– Куда?

Инспектор указал на рану.

– Бегите в мой кабинет за хирургическими инструментами. Они стоят в стеклянном шкафчике на полке возле окна. И бензиновую горелку. Быстрее. Ты, – он дернул Степана за плечо, – беги в кухню за горячей водой. Давай.

Стефан повиновался.

Когда детектив вернулся с блестящими приборами в стальной коробке, профессор стоял возле жены и держал булавку за головку. Острие было покрыто кровью.

– Я принес вату и бинты.

– Спасибо. Забыл об этом. Спасибо. Помогите мне! – Профессор вдруг успокоился и вынул нужные инструменты из продолговатой коробки. Опустил их в чайник с кипятком, принесенный Стефаном.

После 12 минут нервной работы в напряженной тишине, прерываемой только бряцаньем инструментов, женщину уложили на подушки дивана.

– Она будет жить?

– Я надеюсь. Но сейчас ничего не могу сказать. Сонная артерия не повреждена, поэтому крови было немного. Возможно, я ее спасу. – Профессор резко сел, будто силы оставили его. Когда он укладывал инструменты в стальной ящик, его руки тряслись.

– Как вы ее нашли?

Бернард Жбик не ответил. Он взял лежавшую на столе булавку, орудие преступления, аккуратно упаковал в бумагу и спрятал в папку, которую старательно закрыл. Затем обстоятельно рассказала профессору обо всем.

Детектив конкретизировал свои подозрения. Не упомянул только о подозрениях в отношении Лешека. Он сам еще не хотел в это верить. Может, все разъяснится. Но дольше он ждать не намерен.

– Профессор. Совершено преступление, покушение на жизнь вашей жены. Я инспектор полиции и должен вмешаться. Я поговорю по телефону с центральным управлением и приглашу моих людей.

– Может, вы и правы. Поступайте, как считаете нужным.

– Хорошо. Где телефон? Кажется, в библиотеке?

Профессор молча кивнул. Инспектор оставил его наедине с женой и отправился в библиотеку. Это была большая комната в центральной части дома. Стены ее были оббиты красным плюшем. От пола до потолка стояли полки с книгами, так что дорогое красное покрытие было избыточным.

Телефон находился на длинном столе, покрытом багровым сукном.

Бернард Жбик поднял трубку и покрутил ручку аппарата. Он задумчиво ждал на ответ пригородной станции, рассматривая пресс-папье в виде раненой ассирийской львицы. Станция не отвечала. Он вновь покрутил ручку, пальцем левой руки нажал на вилку. А затем повесил трубку. Инспектор понял, что телефонная связь разорвана. Он проверил шнур и нашел разрез.

Большая игра началась. Таинственный убийца наконец-то понял, что земля начинает гореть у него под ногами и пошел войной на детектива. Инспектор посмотрел на красивый, черный, блестящий, но абсолютно бесполезный телефонный аппарат, проверил магазин пистолета, снял его с предохранителя и вышел в гостиную. Его ждал Стефан.

Бернард Жбик остановился, оценивая хорошо знакомые черты характера своего слуги:

– Ты храбр?

– Да.  – Кашуб серьезно посмотрел в глаза детектива и на этот раз не стал использовать присловий про палача.

– Стефан, это очень опасная игра.

– Я слушаю.

– У тебя твой пистолет с собой?

– Да.

– Покажи. – Инспектор осмотрел оружие и вернул владельцу.

– Держи его наготове. Вскоре он может понадобиться. Здесь становится опасно. Одень кожух.

– Приказ.

– Сядешь в “паккард” профессора и поедешь в Варшаву на максимальной скорости. Я тебе дам письмо для аспиранта Биллевского, а он будет знать, что делать. Еще сегодня приедешь сюда с Рогальским, Велгусом, Винцким и доктором Дальчевским. Привезешь также полицейскую собаку Диану.

– Вижу, здесь становится жарко, как сказал испанский приговоренный, когда под ним зажгли дрова. Это был прокурор и все ему приснилось.

– Ха! Да, Стефан. Жарковато. Наши жизни в серьезной опасности. Давай! Шагом марш!

– Согласно приказа, как сказал турецкому палачу один преступник и снял ботинки. – Стефан протянул руку и инспектор сильно и искренне пожал ее. В эту минуту он любил своего слугу больше обычного. Его доброе наивное лицо было отдохновением после всех этих таинственных, патологичных происшествий в “доме тайн”.

– Ну, иди. Я тебя проведу до ворот. Надо спросить у профессора разрешения, воспользоваться его автомобилем.

В комнате детектива сидел профессор и с тоской смотрел на лицо жены. Ванда Бреда спала, тяжело дыша. Профессор руками обхватил свою большую седую голову и всматривался в спящую.

– Тихо. – Он сделал выразительный жест. – Она будет жить.

– Вам не кажется, что лучше вызвать врача.

– Я бы не хотел. Меня вполне достаточно.

Инспектор понял. Петр Бреда боялся огласки.

– Я считаю, что вас не хватит. Вы психиатр, а здесь необходим хирург. Через час здесь будет полицейский врач доктор Дальчевски. Я пришел попросить вас одолжить мне автомобиль. Стефан съездит в Варшаву за моими людьми.

– Это необходимо?

– Да, – твердо ответил Бернард Жбик.

– Ну, ладно. Кто поведет машину?

– Стефан.

– Сейчас прикажу шоферу открыть ворота. Пойдемте.

Разговор велся очень тихо, чтобы не потревожить пострадавшей. Они вышли на цыпочках. Профессор направился в гостиную, надел шубу и вышел. За ним следовал Стефан в кожухе. Инспектор надел пальто и вскоре вышел на дорогу в лесу. Он ждал у стальной калитки рядом с черными воротами, через которые должен был выехать автомобиль. Инспектор сделал несколько пометок на листке, вырванном из блокнота. Сложил листок и написал: пану аспиранту Биллевскому. Лично в руки. Очень срочно.

Прошло около 10 минут, автомобиля все не было. Ведомый скорее интуицией, чем беспокойством, инспектор побежал в гараж. Он открыл деревянные ворота.

Гараж освещала электрическая лампа, работавшая от аккумулятора. Детектив увидел профессора и Стефана, ко

Бернард жбик насторожился. пающихся в двигателе. Капот был поднят с обеих сторон. Стефан обернулся. В его больших наивных глазах читалась злость.

– Посмотрите, пан начальник, что он сделал с этой прекрасной машиной.

– Кто?

– А черт его знает. Извините, пан инспектор. У человека может удар случиться, если он посмотрит на этот карбюратор.

– Такой прекрасный “Зенит”, а сейчас… – Он расправил плечи.

Жбик подошел ближе. И вздрогнул. Таинственный убийца предвидел, что после перерезания телефонного провода детектив – его самый опасный враг – захочет воспользоваться автомобилем, и не допустил этого. Хватило одного взгляда на варварски искореженные поршни и сломанный карбюратор.

Профессор медленно повернулся:

– Вы можете позвонить в Варшаву?

– Телефон поврежден. Мы отрезаны. Но это меня не удержит. Стефан!

– Я здесь, пан инспектор!

В глазах детектива появился холодный, стальной блеск упорного ожесточения.

– Возьми пистолет и выйди на шоссе. Задержи любой ценой, хоть запугай, первую машину и прикажи отвезти тебя в Центральное управление в Варшаву. Вот тебе мой знак следственного отдела.

– Приказ! С удовольствием! – Стефан по-военному отдал честь и вышел из гаража. Петр Бреда рассматривал разрушенный мотор прекрасного “паккарда”. Он слышал слова детектива и не протестовал.

Бернард Жбик взял ситуацию под свой контроль.

– Жаль автомобиль.

– Сейчас не время для жалости. У вас пистолет с собой, профессор?

– Да. – Он сунул руку в карман, и вдруг побледнел. Профессор прикусил нижнюю губу. – Нет пистолета, но клянусь, два часа назад он лежал в кармане пальто. Во тут был, – ударил он ладонью по карману. Он прошелся по гаражу и остановился у машины, опершись рукой на блестящее крыло.

Инспектор вновь вздрогнул. В руках преступника оказался пистолет. Очевидно, ранее у него не было оружия, иначе Ванду он бы пристрелил, а не закоолол.  А может, поступил так, чтобы не шуметь.

Бернард Жбик обхватил голову руками. Он был взволнован. Ему казалось, что он находится на вулкане, черный кратер которого может взорваться в любую секунду.

– Что это был за пистолет?

– Семизарядный револьвер “наган” номер 523367-37. Были и запасные патроны.

– И они тоже исчезли?

– Да, – тихо ответил Бреда. Казалось, думал он совсем о другом.

Бернард Жбик сейчас соображал очень быстро. В распоряжении убийцы отличный револьвер и 13 патронов. Этого хватит, чтобы в “доме тайн” не оставить никого в живых. По спине инспектора пробежали мурашки. Невольно полицейский осмотрелся. Он начинал верить в интуицию, а может, в подсознательную логику и подсознательную наблюдательность – на одной из деревяных стен шпилькой был приколот обрывок газеты. На газете карандашом была сделана надпись:

“Сегодня ночью я убью ПЕТРА БРЕДУ. Он будет первым”.

Профессор не издал ни звука. Кажется, он не обратил внимания на действия детектива, не увидел записки, которую Жбик спрятал в карман. А может, только сделал вид, что не заметил.

Бернард Жбик передумал. Он достал записку – обрывок газеты с предостережением и показал профессору. Тот прочитал, даже веки профессора не дрогнули. Он осматривал сообщение о собственной смерти с неестественным спокойствием.

– Я ждал чего-то подобного.

– Вы узнаете почерк?

– Нет.

– Кажется детским.

– Кого вы подозреваете?

– Не кричите. Вы должны сегодня ночью находиться в этом доме? Вы можете переночевать в Варшаве?

– Нет! Мне уже все равно.

– Вы настаиваете, чтобы спать с Лешеком в одной комнате?

Профессор сразу успокоился.

– Сейчас вы подозреваете Лешека во всем этом. Разве это не смешно? – Он озвучил это страшное подозрение ледяным тоном.

Инспектор понимал его возмущение.

– Я подозреваю всех. Тут уже совершили преступление, и готовятся совершить следующее. Моя обязанность как офицера следственной полиции любой ценой, даже ценой нашей дружбы – найти преступника и не допустить следующего преступления. И сделаю все. Что в моих силах. Не погнушаюсь самыми драконовскими и диктаторскими мерами. – Он продолжил. – У вас пропал револьвер и 13 патронов. Скорее всего, он украден убийцей, скрывающимся среди нас. Я уверен, это безумец, который может в припадке ярости перестрелять нас всех из укрытия или как на охоте. Он уже дважды покушался на мою жизнь, потому что понимает – я для него опасен. Продолжать бездействовать было бы сумасшествием.

Детектив посмотрел на часы:

– Через час здесь будут мои люди, и тогда мы примем все необходимые меры предосторожности.

– Вы правы, инспектор. Я жду ваших приказаний. Вы можете делать то, что сочтете нужным.

– Я бы это сделал и без вашего одобрения, профессор, – резко ответил Бернард Жбик, понимая, что потворство сейчас не уместно. – Я вам приказываю сейчас же отправиться в свой кабинет и закрыться там до тех пор, пока не приедут мои люди. Я перевожу дом на осадное положение – ия не шучу. У вас есть еще один пистолет?

– Да. “Браунинг”.

– Пойдемте со мной.

– Хорошо. – Профессор горько усмехнулся и добавил. – Сомневаюсь, что вам удастся спасти меня от этого преступника.

– Не стоит сомневаться, должно все получиться.

– О…

Они вышли из гаража. Прошли через холл и коридор в кабинет профессора. Инспектор попросил Петра Бреду подождать у дверей и смело вошёл в комнату с пистолетом в руке. Он зажег обе лампы и осмотрел кабинет. Без всяких церемоний опустился на колени и заглянул под диван. Детектив открыл шкаф и убедился, что в нем никто не прячется, и в нем нет двойных стен.

– Прошу, – он кивнул профессору.

– Где ваш пистолет?

– В этом ящичке.

– Достаньте его.

Профессор сделал это без промедления. Открыл ящик ключом и достал пистолет. Это был популярный “браунинг” калибра 6,35. Инспектор достал магазин, проверил патроны и предохранитель, зарядил и загнал патрон в патронник. Он поставил пистолет на предохранитель и отдал профессору.

– Я выйду и закрою комнату на ключ. Ключ заберу с собой. Мне кажется, что вы знаете преступника и покрываете его по каким-то причинам.  Да вы в этом и сами признались. Исходя из этого, я предпочитаю обезопасить вас от критических ситуаций, поэтому закрою вас на ключ. Я освобожу вас, как только приедут мои люди, и я смогу приставить к вам “тень” для охраны. До свидания. – Он пожал руку профессора и вышел. Инспектор закрыл двери на ключ, который спрятал в карман. И пошел в комнату Тадека.

Молодой инвалид сидел за столом и читал книгу. Детектив вошел без стука и почувствовал на себе гневный взгляд. Но не увслышал ни слова протеста.

Он молча подошел к столу и взял в руки книгу, которую читал Тадек. “Сексуальные фобии” доктора Блоха. Инспектор ожидал чего-то подобного еще до того, как увидел пылающие глаза юноши.

– Вы останетесь в этой комнате, – сказал Бернард Жбик без предисловий. – Вы вооружены? – Он не стал дожидаться ответа. – Прошу отдать свой пистолет.

– Что случилось?

– Покушение на жизнь вашей матери.

– А убийца?

– Я его арестовал, – соврал Жбик.

– Кто это?

– Пока я оставлю это при себе. Я считаю, что это нужно скрыть на определенное время от вас. Я заберу ваш пистолет. Через час я вас освобожу, если не произойдет ничего непредвиденного.

Калека встал и здоровой рукой схватил инспектора за плечо.

– Я… тоже… арестован?

Детектив посмотрел парню прямо в глаза:

– Еще нет.

Не оглядываясь и не видя раскрасневшегося лица юноши, детектив вышел и закрыл дверь ключом.

Лешека Бреду он нашел в салоне вместе с панной Марией. Она по-немецки рассказывала ему балладу Шиллера “Перчатка”.

Сейчас инспектор по-другому смотрел на эту парочку. Он не мог забыть, что в шее Ванды Бреды торчала булавка, принадлежавшая гувернантке. Не мог он и игнорировать слова Лешека и его отношение к матери.

Первый взгляд детектива лег на кофту гувернантки. Булавки с зеленой змеиной головой на ней не было.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – буркнула панна Мария. Лешек кивнул головой и улыбнулся как обычно.

Инспектор сел:

– Почему вы не носите ту красивую булавку с зеленой головой кобры? Она была очень эффектным украшением. – Детектив хорошо рассмотрел замешательство гувернантки. Она вдруг побледнела, ее красивые, хотя и несколько огрубевшие руки, выполнили неопределенный жест.

Инспектор улыбнулся.

– Где булавка?

– Я отдала ее… пану Тадеушу.

Догадливый инспектор улыбнулся вновь.

– Та – де- ушу, – проскандировал он. – Как это чуждо звучит.

Он замолчал, изучая лицо женщины, профессионально равнодушно, будто это была вещь, которую осматривают перед покупкой. Гувернантка была растеряна.

– Вам не откажешь в смекалке. Вы ему ее дали, а может вы думаете, что потеряли булавку в его комнате.

– Вы…

– Что? – коротко прервал он женщину.

– Н… ничего.

– Ну, это грубое предубеждение. Я кем-то являюсь. – Он быстро обернулся.

– Лешек, я должен передать тебе поклон.

– От кого?

– От мамочки. – Детектив не отводил взгляда от лица гувернантки.- Можешь извиниться перед ней завтра с утра. Она пообещала, что забудет о том, что произошло перед обедом и во время него.

Глаза мальчишки радостно заблестели.

– Пойду к ней сейчас же. Уже. Это вы ее убедили. Я вам очень-очень благодарен. Пойду к маме…

– Нет, – Жбик мягко сдержал мальчишку. – Сейчас мама спит и ее нельзя будить.

– Спит? Значит ее состояние существенно улучшилось. Обычно она не засыпает без порошков. А вчера ее порошки закончились.

Зрачки детектива незначительно сузились.

– Значит ей лучше. Она уснула.

– Жаль. Я хотел бы немедленно извиниться.

– А говорил перед этим, что ее ненавидишь.

– Когда говорил, это было правдой. Но сейчас снова люблю. Такой уж у меня бешенный нрав. Могу любить и ненавидеть одновременно. Унаследовал эту способность от папы.

Инспектор встал и похлопал мальчишку по волосам.

– Я должен идти.

Он кивнул головой панне Марии и жестом подозвал ее к себе, но так, чтобы Лешек не видел. Они стояли в дверях, мальчик сидел у стола.

– Неизвестный убийца покушался на жизнь пани Ванды Бреды, – прошептал инспектор. – Ее ранили булавкой с зеленой головкой. Не говорите ничего мальчишке. – Он смотрел, какое впечатление произвели его слова. – Я веду расследование. Закрою вас на ключ.

Он кивнул головой и стал поворачиваться.

– Нет. Нет! – Детектив увидел, что она дрожит, как осиновый лист.

– Не закрывайте меня с Лешеком. Я его боюсь.

– Почему?

– Не знаю. Но боюсь.

– Перед этим вы его не боялись.

– Перед этим – нет, а сейчас – да.

– Бред. Я вам приказываю немедленно успокоиться.- Он вышел.

“Почему гувернантка сейчас так боялась Лешека? И почему она не боялась его раньше? И имело ли это отношение к времени покушения на Ванду Бреду? Значит…

Задумавшись, он вышел на стальную винтовую лестницу, сделанную в виде штопора и ведущую на первый этаж. Перед широкими дверями детектив задержался и прислушался. В комнате было тихо. Он деликатно постучал, затем – настойчивее. Подождал немного. Никакого ответа. Детектив постучал и нажал на ручку. Дверь была открыта. Комната была пустой и темной. Ее скупо освещала лампа из коридора. Скорее всего, Диллоны ушли на прогулку. Об этом свидетельствовало отсутствие пальто на вешалке. Тут Жбик подумал, что он забыл узнать, есть ли у адвоката или его жены свой автомобиль. Детектив сделал пометку в блокноте. Может они собрались прокатиться.

Вдруг инспектор подумал о кое-чем. Подошел к дверям и закрыл их (ключ торчал на внутренней стороне) и достал свой мощный фонарь. Детектив старательно обыскал комнату. Он не надеялся на успех. Однако он вышел из комнаты более пораженный и дезориентированный, чем до проведения обыска. Потому что на бюро у приоткрытого ящика лежал большой револьвер системы “Наган”.  Инспектор осветил его, чтобы увидеть номер. Он едва сдержал испуганный вскрик. 523367-37 – исчезнувший револьвер профессора Бреды. Рядом лежали запасные патроны.

Исчезнувшее оружие профессора спокойно лежало на бюро в комнате адвоката. Адвоката, носившего желтые гетры. Еще один подозреваемый. Под подозрением все, даже Ванда Бреда, на которую также покушались.

Сегодня ночью я убью Петра Бреду. Он будет первым.

Первым, а кто будет следующим? И сколько будет следующих до того момента, как удастся поймать убийцу?

Страшно! Нет! Нельзя допустить убийство. Нужно спасти жизнь профессора Бреды!

Бернард Жбик взял револьвер и спрятал его в карман. Патроны он смахнул в ящик бюро, и закрыл его. Детектив неспешно развернулся и покинул комнату. Он бы много дал, лишь бы узнать где сейчас находится, о чем говорит и думает адвокат Диллон, поляк из Чикаго.

Он поднимался по неудобной лестнице, когда увидел адвоката и его жену, появившихся из-за квадратной колонны. Карбидные лампы освещали холл достаточно ярко. Супруги шли, прижавшись друг к другу, и одновременно они казались совершенно чужими друг другу, будто разделенными невидимой стеной. Они его не замечали, пока детектив не оказался перед парочкой, появившись будто из-под земли.

– Ой! – Женщина испуганно вскрикнула и сделал шаг назад, отпустив руку мужа. На адвоката внезапное появление детектива произвело прямо противоположное впечатление. Он остался стоять как вкопанный, а сигарета выпала из его губ на пол.

– Вы испугали мою жену.

– И вас тоже, если не ошибаюсь. Почему?

– Вы появились так внезапно.

Инспектор стоял на нижней ступени винтовой лестницы и маленькие бегающие глазки человека из Чикаго смотрели на ноги детектива. Бернард Жбик прочел мысли собеседника.

– Я заходил к вам, но никого не застал.

– Вы входили в комнату? – Вопрос задал адвокат. Несмотря на все его усилия, в голосе ощущалось беспокойство.

– Да. Очень красивая комната.- Инспектор не спускал взгляда с собеседника. – Где вы были в такое время?

– Гуляли.

– Вы ездили на автомобиле?

– Да.

– У вас “фиат”?

– Нет. “Даймлер”.

– Точно. Совсем забыл, – инспектор щелкнул пальцами. – Дороги зимними ночами бывают опасны. Много всякого шатается по лесам.- Жбик сделал длинную паузу, не спуская глаз с супругов, стоявших перед ним, одновременно растерянных и сконцентрированных. Инспектора очень удивило замешательство женщины. Этих двоих объединяла какая-то тайна, укрытая в их комнате. А может…- У вас есть оружие?

– Нет. Зачем? Наш автомобиль закрыт. А на шоссе ни один пешеход не задержит 100-лошадный “даймлер” на ходу.

– Преувеличение, господин поверенный. Если бы я хотел задержать вашу машину, то просто бы положил колоду поперек дороги. Да, ладно. У вас вообще нет оружия?

– Нет. Иногда я бываю порывистым и импульсивным. Я немного холерик, а как юрист я знаю последствия неосмотрительного применения оружия, и чтобы не нарываться на неприятности, не ношу оружия. Я неплохо боксирую. – он непроизвольно сжал кулаки.

– Насколько я знаю, вы из Чикаго. А там часто стреляют. Не являются ли ваше бравирование всего лишь легкомысленностью?

Адвокат громко рассмеялся.

– Я вижу, что вы ходили в кино с Бэнкрофтом или кем то в этом роде. Чикаго – спокойный город, не имеющий ничего общего с фантазиями европейских журналистов и литераторов. Кроме того, американцы делают “чикагские фильмы” с Бэнкрофтом и Оландом. Бизнес есть бизнес.- Если американец разыгрывал комедию, то делал это мастерски.

Жбик усмехнулся, и с невинным видом извлек из кармана револьвер, найденный в комнате адвоката.

– Но вы разбираетесь в оружии?

– В общем, да. Я был добровольцем и служил в расчете тяжелого станкового пулемета.

– Вам нравится этот пистолет? – Детектив сунул оружие под нос собеседнику, не спуская глаз с узкого лица американца. Лицо адвоката не изменилось, будто оно было вырезано из камня.

– Обычный семизарядный наган.

– Несомненно.- Инспектор спрятал револьвер в карман плаща и кивнул жене адвоката.

– Вижу по выражению ваших глаз, что вы, мистер Диллон, хотели бы знать, зачем я устроил эту демонстрацию. Как вы понимаете, это был небольшой допрос. Кто то пытался убить Ванду Бреду. Расследование веду я. Я прошу вас пройти в вашу комнату вплоть до моих дальнейших распоряжений. Это все.

Жбик ощутил, как его резко рванули за рукав и увидел перед собой удлиненное лицо американца.-

– П-п-п-пытались уб-и-ть Ванду Бреду? Кто?

– Пока это тайна следствия.

Адвокат отпустил его рукав:

-Извините. – Он закрыл лицо ладонями и застыл неподвижно. Жбик молча следил за адвокатом. Миссис Диллон не произнесла ни звука, хотя такое откровенное признание в чувствах к другой женщине, должно было ее задеть. Может в душе радовалась неожиданной попытке устранения конкурентке, и радость от этого даже подавила ревность. В любом случае, особого впечатления новость о покушении на эту женщину не произвела. Она оторвала руки мужа от лиц и обняла его за плечи.

— Come on, Seb.

Они кивнули детективу и ушли. А Жбик долго стоял неподвижно, будто его поразило громом.

“Пойдем, Себ. Себастьян. Себастьян Диллон. SD. Значит… Но брелок был дамский”.

В три прыжка инспектор поднялся на этаж. Он промчался по лестнице с невероятной скоростью.

Супруги как раз входили в свою комнату. Увидев бегущего детектива, они остановились как вкопанные. В глазах адвоката появился страх. Он стал в дверях как Рейтан (Тадеуш Рейтан – польский шляхтич, который лег в дверях Сейма со словами “Убейте меня, не убивайте Отчизну” – примечание переводчика), готовый оборонять вход в жилище.

– Как вас зовут?

Женщина неподдельно удивилась, а лицо адвоката стало расплываться в усмешке.

– Сильвия. Сильвия Диллон.

– Это ваш брелок?

Она колебалась долю секунды, а затем взяла в руки золотое сердечко.

– Да. Мой потерянный брелок. Посмотри, Себ.

– Хорошо. Извините, но я спешу.

Адвокат распрямил плечи, будто собирался защищать вход в комнату, его челюсти сжались.

– Без ордера на обыск я не позволю осматривать мою комнату.

Инспектор рассмеялся ему в лицо.

– Это интересно. Тем более интересно, что я не намеревался обыскивать вашу комнату. Я должен попрощаться с вами. Прошу помнить о моих инструкциях и не выходить из комнаты. Для этого не нужно “ордера”, how do you mean, mister lawyer? (как вы считаете, мистер Адвокат)?

Инспектор развернулся и сбежал по лестнице в холл. Тут он смог не претворятся. Несмотря на браваду, на душе было совсем невесело.

Детектив пошел в комнату профессора. Он открыл дверь своим ключом, и едва не врезался в Петра Бреду, стоявшего в дверях.

– Ваши люди уже прибыли?

– Еще нет. Я зашел на минутку. Я нашел ваш “наган” номер 523367-37. Можете его забрать. Пригодится.

– Где вы его нашли?

Инспектор стряхнул соринку с пиджака профессора.

– В комнате адвоката Диллона. Вы не знаете, как оружие могло туда попасть? Адвокат утверждает, что у него нет оружия и он не желает его иметь. Он сделал вид, что не узнал этот револьвер.

– Не понимаю, – прошептал профессор.

– А я начинаю понимать, – загадочно обронил Жбик. Он кивнул профессору, вышел из комнаты и старательно закрыл дверь, как они и договорились.

 

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Карл Май

(Karl Friedrich May) (25 февраля 1842, Эрнстталь, Саксония — 30 марта 1912, Радебойль) — немецкий писатель, поэт, композитор, автор знаменитых приключенческих романов для юношества (в основном вестернов), многие из которых экранизированы.

Знаменитый писатель провел бурную молодость – много раз сидел в тюрьме за воровство и мошенничество.

Самый знаменитый его цикл – о благородном вожде апачей Виннету – предел мечтаний для мальчишек 70-начала 80-х, любивших книги и фильмы “про индейцев”.

В  СССР и ГДР не печатался по странной причине – он был одним из любимых писателей Адольфа Гитлера, когда тот учился в школе. Его книги любили Альберт Эйнштейн, Герман Гессе и Карл Либкнехт, да еще миллионы мальчишек по всей Европе (в том числе в дореволюционной России – они издавались, в частности издательством Сойкина).

В начале 90-х вышло 15-томное собрание сочинений Карла Мая, но возраст “маянья” уже прошел и романы глубокого впечатления на меня не произвели. Хотя фильмы “Виннету – вождь апачей” и “Виннету – сын Инчунчуна” остаются любимыми вестернами детства и этого уже никак не изменить.

Сам немецкий Жюль Верн путешествий по Ближнему Востоку и Дикому Западу не предпринимал (в Штаты он попал в возрасте более 60 лет), но это его книги для юношества не портит.

 

На основе его героев снят фильм Winnetou und das Halbblut Apanatschi (Виннету и полукровка Апаначи) (ФРГ, Югославия, Италия, 1966) Реж. Гаральд Филипп

Урсула Пэрротт

(Ursula Parrott) (настоящее имя Кэтрин Урсула Тоуэл) (26 марта 1900, Бостон – сентябрь 1957, Нью-Йорк) американская писательница “романтической прозы” (то есть женских романов).

Успех принес дебютный роман “Бывшая жена” (1929), основанный на личном опыте (в 1928 она развелась с первым мужем Линдсеем Марком Пэрротом старшим. Писательница четыре раза была замужем, в том числе за известным театральным продюсером Джоном Уилдбергом). В 1930 году роман был экранизирован – “Развод”. Норма Ширер получила Оскар за роль в этой картине.

Ее произведения были популярны и часто экранизировались в 30-е годы, но затем были забыты.

Она была успешна и богата в 30-е, но деньги растратила, а в 40-е ее карьера пошла на спад (очень резко).

Она умерла от рака в благотворительной палате одной из больниц Нью-Йорка.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

Джей Пи Макэвой

(J. P. McEvoy) (Джозеф Патрик Макэвой) (10 января 1897, Нью-Йорк – 8 августа 1958, там же) американский писатель, чьи рассказы в 20-30-х годах печатались в таких популярных журналах как Liberty, The Saturday Evening Post и Cosmopolitan. В 1940-50-х его произведения часто печатались в Ридерз Дайджест.

Писал пьесы и романы, которые в 20-30-е нередко экранизировались.

С художником Джоном Стрибелем создал популярный комикс “Дикси Дуган”.

 

Он был одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

 

 

Софи Керр

(Sophie Kerr) (1880, Дентон, Мэриленд – 1965) плодовитая американская писательница, чьи произведения были известный первой трети 20 века. Потом творчество писательницы было основательно забыто.

Часто писала об историях женского успеха, напоминающих ее собственную, из наивной провинциалки в успешную женщину.

Написала более 500 рассказов, 23 романа, писала стихи и пьесы.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

 

Зейн Грей

(Zane Grey) (31 января 1872 — 23 октября 1939) — американский писатель, один из создателей жанра вестерн, классик приключенческого жанра.

По его произведениям сняты болеем 100 фильмов, относительно недавно только один, остальные в период 10-50-х годов.

 

Он был одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

 

Винья Дельмар

(Viña Delmar) (Алвина Луиза Кротер) (29 января 1903, Нью-Йорк – 19 января 1990) американская писательница, драматург, сценарист.

Дочь еврейских артистов водевиля.

Стала знаменитой в 1928 году после громкого успеха романа “Плохая девушка”.

В 1937 она номинировалась на Оскар за сценарий фильма “Ужасная правда”.

Ее пьеса “Уступи место завтрашнему дню” ставилась в Советском Союзе, по ней сняты советский и польский телефильмы.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.