Джек Кетчам

(Jack Ketchum) (р. 10 ноября 1946, Ливингстон, Нью-Джерси) – американский писатель, работающий в жанре ужасов, один из пионеров сплаттерпанка.

Основная тема автора – зло по соседству.  Его книги очень реалистичны. Обычно источником зла служат обычные люди (хотя бы на первый взгляд). Секс, пытки, тайны приличных семей – все это переплетается в его романах.

В 1994 году издательство “Росич” были изданы романы “Стервятники” и “Стая”. Эта книга у меня есть, хотя в ней перевод далеко не лучший.

В 2017 году вышли два романа (в издательстве Мамонова) “Прятки” и “Девушка по соседству”.

На польском переведена вся трилогия “Мертвая река” (“Стервятники”, “Стая”, Женщина”), “романы “Девушка по соседству”, “Поездка”, “Всего лишь ребенок”, “Потерянные”, “Рыжий”, сборники рассказов “Королевство покоя” и “Время закрытия”.

Несмотря на то, что Кетчам – явно не мой автор, должен отметить, что его романы – качественная литература.

 

И экранизации его книг- качественные фильмы, в которых писатель обычно играет небольшие роли.

 

Потерянные” (2006) – триллер об окончательно сбрендившем социопате

 

Девушка по соседству” (2007) очень страшный фильм о монстрах в человеческом облике, который может обитать в соседнем доме

 

Рыжий” (2008) триллер о противостоянии старика-ветерана и банды

 

Потомки” (2009) – экранизация второй части трилогии “Дикая река” о племени современных людоедов

 

Женщина” (2011) – экранизация третьей части (не переведенной пока на русский язык)

 

Есть еще три короткометражки, но я их не видел.

 

Байрам Байрамов

(1918 – 1994) азербайджанский советский писатель.

Творческий путь начал в 1950-х годах. Писал о простых людях, их проблемах, иногда исторические романы.

Роман “Караванная дорога” (Баку, Язычы, 1989, 632 с. Серия “Азербайджанская проза) посвящен Гамиды-ханум Джеваншир, спутнице жизни известного писателя Джалила Мамедкулизаде.

Роман “Клад” о работе в археологической экспедиции, о нравственном взрослении и перевоспитании молодых людей.

Повесть “Моя бедовая любовь” о работницах ткацкой фабрики.

Повесть “Немая карта” – о деятельности советских разведчиц на оккупированной территории.

Повесть “Прохлада” о жизни женщины, занимающей ответственный пост.

В 1984-85 годах издательство “Язычы” выпустило трехтомник избранных произведений писателя.

“Дали лазурные” (Баку, Детюниздат, 1958)

“Листья” (роман и повести) (Москва, Советский писатель, 1963)

“Кольцо без камня” (повести) (Москва, Советский писатель, 1980)

“Когда заходит Солнце” (Баку, Язычы, 1981) (роман, повесть)

“Боль” (романы, рассказы) (Москва, Советский писатель, 1989)

“Многоликие дни” (роман-воспоминание, очерки) (Баку, Гянджлик, 1991)

 

По его произведениям сняты картины

 

Красавицей я не была” (1968) жизненная драма о жизни простых людей в небольшом поселке в Азербайджане во время Второй мировой войны.

 

“Фирангиз” (1975) по повести “Прохлада”. О непростых взаимоотношениях с близкими женщины, занимающей ответственный пост.

 

“Его бедовая любовь” (1980) О работницах ткацкой фабрики. Любви студента, приехавшего на практику, и директрисы завода.

 

Грем Мастертон “Склеп” (1978)

1Graham Masterton Charnel House

 

Этот довольно слабый роман, пытавшийся повторить успех “Маниту”, вышел в 1978 году.

Неоднократно переиздавался. На французском было четыре издания. Переведен на немецкий.

На русский не переводился.

На польском впервые издан в 1991 году. Переиздавался в 2001 и 2013.

К чиновнику мэрии Сан-Франциско приходит старик, бывший инженер, специализировавшийся на строительстве мостов, и сообщает, что его дом дышит.

Старик упрямо стоит на своем, а отсылать к психиатру чиновник его не хочет.

Поэтому он вынужден начать расследование. Но вместо успокоения старика получается нечто совсем иное.

Роман интересно начинается и где-то четверть книги держит в напряжении. Но дальше начинается игра с мотивами успешного “Маниту” – древнее зло, которое стремится прорваться в наш мир (только индейский демон, а не индейский шаман), шаман, помогающий герою и т.д. Бурное сражение с демонами страниц на 25.

Интересна легенда и мифология, но не само произведение.

 

Кен Нанн “Ничейная территория” (1987)

1()

 

Роман, номинировавшийся на премию Брема Стокера, был издан в Delacorte Press в 1987. Через год он был переиздан Dell Laurel.

На русский и польский насколько я знаю роман не переводился.

Хотя книга и номинирована на жанровую премию, ужасами в прямом смысле она не является. Это погружение в некий кошмар. Действие происходит в жарко пустыне Мохаве. Проповедник Обадия Уилер возглавляет группу миссионеров, шастающих по малонаселенным и труднодоступным районам Невады. На самом деле, Обадия согласился из-за того, что хочет уклониться от призыва в армию – уж очень не хочется воевать во Вьетнаме.

В пустыне жизнь у евангелистов получилась странноватой. Странные места, странные люди, странные мысли и образы.

Тут намешано многое – что-то от религиозных сект, что-то от хиппи, духовные искания, любовь, убийства, инопланетяне, все переплетено в причудливый узор.

Это некий поиск себя с элементами кошмаров, сюрреализма и даже детектива.

Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 19

Глава 19  “Клиона принимает гостя”

– Заплачу за проезд, потому что у меня нет билетов. – Проводник кивнул и отсчитал мелочь.

– Паскудная ночь, мистер О`Хара, – вежливо заметил он. Проводник, как и остальные работающие на этом коротком маршруте, знал половину своих пассажиров с виду и многих по фамилиям, и в этой провинции было мало слухов, не услышанных им.

О`Хара ездил с ним всего несколько раз, но кондуктор знал обо всем, что произошло с ирландцем в Карпентере. Он помнил, что отвез его в Ундин немного раньше этим вечером.

Сейчас О`Хара ехал в город, в который, как говорили, он раньше не ездил, а сопровождает его таинственная незнакомка.

В это время – в половине двенадцатого – в пригородном поезде других пассажиров не было, и у проводника было достаточно времени для размышлений.

Сидя на запыленном красном плюшевом сидении рядом со своей Госпожой сумерек, О`Хара мрачно размышлял о результатах своей вылазки. Исчезновение тела Марка его обеспокоило, но он не предпринял усилий, чтобы отыскать труп. Возможно, за те минуты, пока он ходил на второй этаж, Чингисхан оттащил тело куда-то, возможно, кроме девушки был еще свидетель убийства Марко, боявшийся попасться на глаза жестокому типу, вломившемуся в дом Рида?

Ирландец думал об одном. Чтобы он ни натворил, дочь Рида не должна провести еще одну ночь в этом доме, полном необычных обитателей.

Девушка молчала и ни о чем не спрашивала, а он погрузился в размышления. Когда она говорила, его разум противился странностям в ее речи. Когда молчала, он ощущал, как восстанавливается невидимая связь, существовавшая между ними. Когда она молчала, он готов был забыть, что между ними стоит страшный призрак безумия.

– Мой господин, ты все еще гневаешься на меня? – Услышав тихий, подрагивающий голос, О`Хара неохотно повернулся к девушке, сидящей рядом с ним. Когда она говорила, то он испытывал к ней лишь нежность и жалость, но он боялся того, что девушка может сказать, стесняясь нелепости ее слов.

– Не сержусь на тебя, девочка, – благожелательно произнес ирландец.

– Ты не доволен. Может, потому, что не рассказала тебе свою историю? Я рассказывала ее нескольким господам, но они не могли… не могли понять…

Он мысленно застонал и подумал: “И как они могли бы ее понять? Бедная девочка, только Бог понимает умопомрачение!”

– Но ты не такой, как другие, ты поверишь, ты большой, сильный и благородный, и, что важнее, связан со мной Золотой нитью.

Колин вздрогнул.

– Не говори ничего: – поспешно перебил он девушку. Затем, видя, что она обиделась и замкнулась в себе, добавил:

– У нас сейчас не хватит времени на твой рассказ. Подожди, девочка, пока окажемся в безопасности в доме моей сестры. Через несколько минут нам выходить из поезда.

– Я подожду, – покорно вздохнула она, у них уже не осталось времени на разговоры. Поезд въехал на городскую станцию.

Вскоре Колин вел свою подопечную к выходу с вокзала, благодаря Бога за позднюю пору и мерзкую погоду. На платформе было мало людей, в любом случае его опасения оказались беспочвенными. Проходя там, девушка вцепилась в руку Колина и прижалась к нему.Наконец они добрались до Грин Гейблз.

Когда Колин, стоя под прикрытием въездных ворот, расплачивался с таксистом, подъехал еще один автомобиль и остановился позади такси. Из него вышел Родс, значительно припозднившийся – по его меркам – но сияющий после удачного рабочего дня. Через несколько минут выражение удовлетворения растворилось в полном ошеломлении.

Колин из-за беспокойства и  треволнений, связанных с событиями последних часов, абсолютно забыл, что для Родса он находится за много тысяч миль отсюда, прошла минута, прежде чем он понял, почему его зять так удивлен и почему он стоит, будто оглушенный громом.

Застигнутый врасплох и искренне обрадованный Родс не заметил девушки, стоящей возле О`Хары, пока тот не предложил отложить объяснения на потом. Только тогда хозяин дома обратил внимание на таинственную спутницу гостя.

– Эта юная леди, – сказал Колин, выдвигая девушку вперед, – моя подруга, и я думаю, она и вам станет другом. Это мистер Энтони Родс, муж моей сестры. Тони, мисс Рид приехала издалека и ей необходим отдых.

– Моя жена примет вас с радостью, мисс Рид. Прошу входите. – Несмотря на сердечный тон, в глубине души Родса усиливалось изумление. Неожиданное и непредсказуемое возвращение О`Хары в компании таинственной красавицы, кажется, немой – на его приветствие и приглашение  войти она ответила едва заметным кивком головы – показалось ему непостижимо странным и не соответствующим характеру ирландца.

Только он достал ключ из замка и закрыл двери, как на лестнице появилась Клиона. Она отправила слуг отдыхать, а сама ожидала мужа, запланировав милый ужин с любимым Тони и надела для него наиболее чарующее домашнее платье,  ниспадающее  мягкими белыми складками и шифоновыми рюшами, а по краю отороченное золотой лентой, поэтому вид еще двух человек, входящих следом за мужем, смутил ее. Но, узнав Колина, она слетела со ступеней как белый приветственный ветерок.

Колин рассмеялся, задержав сестру на расстоянии вытянутой руки.

– Шелк и банты, – сказал он, – не видишь, что я промок под дождем?

– У нас гости, Клиона, – сказал Родс нежнейшим тоном. – Мисс Рид, позвольте вам представить мою жену.

– Ох, – пробормотала Клиона, взглянув на брата, за мощной фигурой которого укрылась гостья. – Приятно познакомиться, мисс Рид. Может вы поднимитесь на второй этаж и снимете плащ? Вижу, что Колин, как обычно, пренебрег зонтиком, и боюсь, что вы из-за этого пострадали.

Пауза и тишина.

– Но,  в конце концов, я предполагаю, что никакой зонт не справится с таким ветром. Через несколько минут будет скромный ужин и что-нибудь горячее, чтобы вы трое не простудились.

Никакого ответа или реакции таинственной дамы она не дождалась.

– Вы пойдете со мной, мисс Рид? – На этот вопрос также не было никакого ответа.

Достаточно трудно направлять поток сердечных приветствий темной, неподвижной, немой фигуре, одно присутствие которой вызывает зловещие предчувствия.

В то время как рот Клионы не закрывался, ее ум терялся в догадках.

Кем могла быть эта странная женщина? Рид? Рид? Но это фамилия владельца той странной фермы. И Колин открыто приехал в Грин Гейблс, чего не должен был делать, пока не закончит дело с бунгало. Неужели он во всем разобрался? И какое отношения к этому имеет мисс Рид? Почему Колин привез ее сюда, не предупредив? Когда он звонил в семь часов, то у него не было ничего определенного, или он только так сказал.

Клиона перестала говорить, и воцарилась внезапная жуткая тишина, недопустимая в доме идеальной хозяйки. А Клиона хотела быть идеальной хозяйкой. Она просительно смотрела то на Родса, то на Колина.

Последний решил, что пришла пора все прояснить. Он вздохнул перед нелегким заданием и обратился к своей Госпоже Сумерек.

– Сними плащ, деточка, – мягко сказал он. – Это моя сестра, я тебе о ней говорил. В этом доме ты найдешь только доброту.

Клиона и Тони удивленно смотрели на нее. Ситуация была необычная. В ней было что-то, что понимал только Колин.

Они видели лицо цвета магнолии, пунцовые губы и сверкающие испуганные глаза, но гостья и сейчас не отзывалась.

– Ох! – непроизвольно вскрикнула Клиона, Родс мысленно вторил этому окрику. Где Колин нашел эту девушку неземной красоты и такого же неземного поведения? В Южной Америке? Может она испанка? Было в ней что-то латинское.

– Позвольте, я возьму ваши вещи, – предложила Клиона, понимая, что плащ девушки такой же промокший, как и плащ Колина.

– Я должна снять это здесь? – Таинственная мисс Рид задала этот вопрос О`Харе, будто считала его судьей даже малейших своих поступков.

– Можешь и здесь. – Он снял плащ и в задумчивости положил на стойку для зонтиков. Тот был слишком мокрым, чтобы оказаться на вешалке в холле. У мисс Рид не было шляпки, только капюшон плаща. Расстегнув плащ, она ловко выскользнула из него, а плащ остался в руках О`Хары.

Застигнутая врасплох тройка шумно втянула воздух. Колин сделал это наиболее экспрессивно.

Слава тебе, Господи, он был счастлив, что ей не представился случай снять плащ на вокзале или в поезде. За исключением того, что ее ноги не были босы, стояла его Госпожа Сумерек точно так же, как она стояла на ковре в холле дома Рида, когда он осматривал тело Марко. Зеленое платье, промокшее до нитки, облегало тело, демонстрируя абрис купальника. Темные волосы свисали красивыми, хотя и спутанными прядями, и Колин впервые заметил потертые места платья, сквозь которые просвечивала белая кожа. Ее темные глаза взглянули поочередно на каждое из трех лиц, испуганно, вопросительно. Все, даже ее господин, странно смотрели на нее, так на нее не смотрел никто с начала долгого периода печали. В месте, где она родилась, не придавали такого большого значения одежде, как здесь, в “цивилизованном мире”, и у нее было немного возможностей, чтобы научиться. Дома в Ундине ее держали взаперти. Что-то было не в порядке. Но что?

Бросая взгляд на покрасневшее лицо сестры, О`Хара от всего сердца хотел, чтобы ему не предстояло так много… так много объяснять. Представить безумную и полуголую девицу и признаться в том, что он убийца, и все это на протяжении часа…ну что же…В очередной раз тяжело вздохнув, Колин приступил к тяжелому заданию.

Было утро. Ветер и дождь бесновались всю ночь, а сейчас милое солнышко позднего ноября делало все, что было в его силах, чтобы бросить последний отблеск лета на дрожащие, раздетые бурей деревья и позолотить размокший ковер из листьев, покрывавший лужайки и сады. Но добилось больших успехов, заглянув в окна столовой Клионы, и так уже достаточно яркой комнаты.

Хотя уже был почти полдень, Клиона и Родс первыми вышли к столу. Клиона с задумчивым лицом вкладывала ломтики хлеба в тостер, в то время как ее муж механически просматривал утреннюю газету.

Отложив ее, он взял в руки так называемые “Полуденные ведомости”, парадоксальным образом появляющиеся в 11 утра. Мужчина натолкнулся в газете на статью, и поверхностный просмотр сменился живым интересом, да таким, что он прочитал статью дважды, аккуратно сложил газету, и с изменившимся лицом спрятал ее в карман.

Клиона сконцентрировала внимание на тостах, но, подняв голову, отметила, что не все в порядке.

– Тебе нехорошо? – быстро спросила она. – Что случилось, Тони?

Он успокаивающе улыбнулся.

– Ничего из того, чему может помочь кофе. Легкая головная боль. Открытия прошлой ночи были нервирующими, хотя ты не была поражена, не правда ли? – Он смотрел на жену с обожанием. Она выглядела свежей и нежно в простом домашнем платье из голубого льна, ничто не намекало на прошедшую бессонную ночь.

– Думаю, ты единственная женщина на свете, способная переносить подобное напряжение таким способом. Сказать по правде, я думаю Колин сошел с ума, придя сюда с этой девушкой и той историей вскоре после твоей болезни. Но вижу, что он тебя знает лучше меня!

– Не лучше.. иначе! – Она улыбнулась мужу и вдруг посерьезнела.

– Тони, ты позволишь ему сделать это?

– Что? Прийти с повинной? Но, Клиона, я не знаю, что он еще может сделать. Если бы он оставил девушку там, где ее нашел, и спокойно убрался домой, а позже сохранял молчание, то сомневаюсь, что его связали бы с уб…со смертью того типа, Марко. Никто бы не придал значения ее истории, даже если бы она могла что-то рассказать.

Но в таком положении: он забрал девушку из дома ее отца, его узнал кондуктор, а, может, и еще несколько человек, – нет никаких шансов, что его не свяжут с этим делом. Тот, кто знает Колина ни за что не поверит, что он намеренно убил того человека. Кроме того, провокация, наверное, была сильнее, чем он говорит. То, что он привез девушку сюда, достаточное доказательство его добрых намерений, и сейчас, когда все зашло так далеко, единственный выход для него заявить в полицию об оправданном убийстве при самозащите  или убийстве по неосторожности. Я не специалист по уголовному праву, но думаю, что после обыска поместья Рида, всеобъемлющего расследования и беспристрастного суда Колин выберется из этого без потерь. Эта красивая, психически больная девушка, отданная на милость гигантской обезьяне и дегенерату, наверняка вызовет огромную симпатию к себе.

Но мы с тобой должны помочь справиться с непокорной совестью Колина. Он говорит, что намеренно убил того человека и теперь хочет понести наказание. Если он повторит тоже в суде, когда начнут сравнивать внешность Колина и Марко, суд будет склонен ему поверить. Я не пытаюсь тебя запугать любимая, просто даю понять, что необходимо переубедить Колина!

Клиона смотрела на него довольно спокойно.

– Надо его убедить в чем-то большем…надо его убедить, что это не он, а эта огромная обезьяна Чингисхан убила Марко!

Родс уже открыл рот, чтобы ответить, но потом закрыл его. Сознание женщины – тонкая вещь, отличная от сознания мужчины. Клиона, самая невинная из женщин, считала, что лжесвидетельство – небольшая цена за жизнь и свободу брата. Однако это лжесвидетельство не было страшнее, чем предложенное ее мужем.

Родс испытывал глубокую и искреннюю приязнь к брату своей жены. Но он прекрасно знал горячность и порывистость этого человека. В глубине души он верил, что Колин какую-то долю безумной секунды, как он сам утверждал, хотел смерти Марко. Но для его мужского рассудка существовала существенная разница между представленным для защиты в суде враньем о неумышленном убийстве и дерзкой ложью, перекладывающей всю вину на чужие плечи, даже если это были плечи животного.

И тут появился Колин.

Он выглядел еще более удрученным, чем прошлой ночью. Вчера он позорился перед ними двумя, а сейчас ему надо было идти и позориться перед менее благожелательной публикой.  А его любимая девушка была безумна!

Мир, несмотря на яркое солнце, казался этим утром  Колину холодным и мрачным.

– Где моя…мисс Рид? – спросил он, присаживаясь за стол.

– Твоя мисс Рид еще в постели, – ответила Клиона, пытавшаяся казаться беззаботной. – Я распорядилась, завтрак ей отнесут в комнату.

– О! Хорошо.

Колин набросился на завтрак, поданный полным достоинства слугой, доставшимся Родсу вместе с этим огромным домом. О`Хара убедился, что у него нет аппетита.

Когда слуга ушел, он отложил ложку, откинулся на спинку кресла и сунул руку в карман.

– Я сейчас же еду в город.

– Ладно, – спокойно сказала Клиона. – Мы поедем с тобой.

– Нет.

– Прежде чем кто-то куда-то пойдет, – твердо вмешался Родс, – мы должны обсудить некоторые вещи более детально.

– Здесь нечего обсуждать, – начал Колин в своей особой упрямой манере, но тут дверь приоткрылась и в щели появилось несмелое красивое личико.

– Можно…пригласите меня войти?

– Конечно…входи, дорогая. Тебе было одиноко в своей комнате? – Клиона, хотя у нее были основания не любить девушку, принесшую им всем скорбь, отнеслась к той любезно. Она встала, подошла к дверям и распахнула их перед красивой и необычной гостьей.

На мисс Рид не было зеленого платья, хотя Колин смутно подозревал, что оно скрыто под лавандовым пеньюаром, надетым на ней.

Клиона знала точно. Она собственноручно выкинула в три часа утра злополучный наряд после дипломатических переговоров, похожих на те, что решают судьбы народов, и которых едва хватает, чтобы убедить гостью снять свой наряд и переодеться в одну из цветастых ночных рубашек хозяйки.

Ведомая хозяйкой, девушка вошла и села на четвертый стул у небольшого квадратного стола напротив Колина. Каждое движение каждый взгляд ярких грустных глаз выражали боязливость полного благодарности дикого существа, стремящегося поверить в искренность окружающих и стать похожим на них, но глубоко осознающего чуждость нового окружения.

У нее еще не было возможности рассказать свою историю. Прошлой ночью все казались слишком обеспокоенными убийством того, кто, как она хорошо знала, заслужил смерть, -такими обеспокоенными, что не уделили ей ни капли внимания, и все попытки вступить в разговор  были по-разному… неудачными.

Они смотрели на нее вежливо, с жалостью – и очень мягко давали понять, что будет лучше, если она помолчит.  Девушка не осмелилась даже начать свою историю. Рассказ предназначался только для ушей “ее господина”.  Именно он, тот, кто с ней неразрывно связан, должен понять и поверить.

Удивительно, как произнесение одного слова или воздержание от него может повлиять на чьи-то судьбы! Одно слово – одно из нескольких имен, уже готовое сорваться с языка – и пелена непонимания спадет.

Но она решила, что “господин” не имеет понятия об этих именах, так же как несколько людей, с которыми ей позволяли встречаться в этом сошедшем с ума мире, лежащем за родными взгорьями. Она его знала и он ее, но они не были знакомы абсолютно -парадокс, который обойдется им очень дорого.

Девушка была действительно красива; он подумал, что при солнечном свете она еще красивее, чем в ночном освещении. Ее волосы сейчас были сухими и создавали вокруг лица мягкую тень, объясняя, почему с первого взгляда О`Хара назвал ее Госпожой сумерек. Гладкая кожа была жемчужной, прозрачно белой, почти как алебастр, с легким розовым оттенком, а глаза – умоляющими и обманчиво умными.

Родс понимал, что сейчас сам Колин – достаточная проблема и присутствие его безумной протеже излишне.

– Вы хорошо спали, мисс Рид? – спросил хозяин дома.

Она ответила с простотой, достойной удивления:

– Спала.

– А почему бы и нет? – спросил Колин с наигранной веселостью. – Ты далеко от того дома, и даже твой отец не сможет забрать тебя назад, девочка.

– Мой …отец? О! Ты о человеке, называющем себя Честер Рид? Он не мой отец.

– Нет? – Родс попытался изобразить заинтересованность. – Значит ваша фамилия не Рид?

Девушка вытянулась, демонстрируя превосходство, и ответила:

– У меня нет фамилии.

На выразительном лице О`Хары отразилась боль. Им вновь овладели два чувства – стыд за ее жалкие речи и более глубокая симпатия, связывавшая его с безумной девушкой.

Она увидела боль в его глазах, мимолетное удивление на двух других лицах, и моментальная маскировка вежливой несносной терпимостью, с которой хорошо воспитанные здоровые люди относятся к сумасшедшим. Заметив это, она сжалась на стуле, а темные глаза заблестели.

– Знаешь, деточка, – нежно сказал Клиона, – поскольку у всех нас есть фамилии, мы считаем, что и у остальных они есть. Но, если ты так хочешь, можешь не иметь фамилии, пока ты у нас.

Нахмурив брови, девушка по очереди оглядела всех присутствующих, будто пытаясь выяснить, что вызвало их недоумение и что в действительности означают успокаивающие заверения Клионы. Затем она тихо, будто для себя, произнесла:

– Все эти обычаи такие странные!

– Они такие и есть, – признал О`Хара с преувеличенной сердечностью. – Но сейчас, я прошу, перестань переживать из-за этого. Что нам за дело до фамилий – всем четверым? Ради Бога, нам было бы все равно, если бы во всем мире не было бы фамилий…Тебе она не нужна, мисс, ни тебе, ни твоей матери, ни твоему отцу…

– Ох! – выкрикнула девушка, неожиданно вспыхнув. – У моего отца была фамилия, и он дал ее моей матери. Но, если речь идет о мне, я не замужем. У вас незамужние девушки имеют фамилии?

– Обычно, – вздохнул Родс. Он думал, что должен уступить бедной девушке. – Если бы вы сказали нам фамилию своего отца, могли бы к вам так обращаться…то есть, если вас не устраивает “мисс Рид”.

Она впервые рассмеялась:

– Называть меня так, будто я мой отец! Какие странные ваши обычаи! – Девушка обеспокоенно осмотрела сидящих за столом. – Я слышала, как он говорил, что что-то повредило его репутации…не знаю что…и что это могло создать ему  проблемы в его родной стране. Но вы мои друзья…не говорите никому. Вы же мои друзья, правда?

Колин кивнул головой и улыбнулся, хотя и застонал в душе. Родс дружелюбно засмеялся, взбадриваясь, а Клиона, переполненная состраданием, склонилась через стол и поцеловала девушку в красивый лоб.

– Мы друзья, – мягко сказала она. И добавила другим тоном: – В чем дело, Мастерс?

Только что вошедший лакей вытянулся, лицо его оставалось бесстрастным.

– В холле ожидают двое мужчин. Они попросили передать мистеру Родсу, что они из полиции и хотят немедленно видеть мистера О`Хару. Один из них сказал, что его зовут Макклеллан, сэр.

Мастерс появился в Грин Гейблз после “отъезда” О`Хары в Южную Америку, и поэтому он не был знаком с Макклелланом, хотя тот неоднократно наносил визиты Родсам. Но он знал, что ему не нравятся дома, в которых рыжие гиганты выходят к завтраку, одетые  в потертую водонепроницаемую одежду цвета хаки, а затем за ними приходят люди в плащах. Однако внутренние сомнения слуги не шли ни в какое сравнение с оцепенением, которое его слова вызвали у тройки слушателей. Никто не произнес ни слова, но взгляды, скрещивающиеся над столом, говорили сами за себя.

Затем Родс обратился к своему величественному слуге, собрав все хладнокровие, оставшееся у него.

– Все в порядке, Мастерс. Скажи им, пусть подождут пару минут…там, в холле.

– Хорошо, сэр.

Когда сковывавший своим присутствием Мастерс исчез, О`Хара перешел к сути дела.

– Быстро же они меня нашли! На самом деле, никогда не думал, что этот Макклеллан такой умный. Ну что же, Тони, мне жаль, что это должно случиться в твоем доме.

Когда Колин начал подниматься из-за стола, Родс его удержал.

– Подожди минутку! Не думаю, что они пришли за тобой, и не хочу, чтобы ты с ними встречался. Я должен тебе кое-что сообщить…

– Подожди с этим! – Колин отодвинул руку шурина и встал. Его лицо залилось темным румянцем, но глаза выражали мрачную решимость. Он возвышался над всеми, как гигант на приеме у пигмеев.

– Не встречаться с ними? Хочешь, чтобы я убрался через заднюю дверь? Будь уверен, если я уж здесь, то они со мной увидятся – я не убегу. Останьтесь здесь.

Он широкими шагами двинулся к двери, но последнее его приказание было проигнорировано. Когда Колин вошел в холл, Родс шел за ним, продолжая возражать. Клиона и девушка замыкали процессию.

– А, мистер О`Хара! – Лицо Макклеллана стало дружелюбным при виде приближающегося ирландца, что было неожиданным при приветствии подозреваемого в убийстве. – Я так и думал, что найду вас здесь. Оперативная работа? Допускаю, что вы уже прочли обо всем в дневных газетах?

-Нет. – Колин смерил его мрачным взглядом. – Не подозревал, что все вскроется…настолько быстро.

– О, узнали об этом от полиции. Они пробовали дозвониться к мистеру Родсу, но никто не отвечал. Линия испорчена?

– Мне об этом ничего не известно, – Родс нервничал. В нем росло убеждение, что Макклеллан не знает ничего опасного для О`Хары, но существовала вероятность, что он получит эти сведения в ближайшие минуты. Колину нельзя дать говорить, пока они все не смогут обсудить. – Скорее всего, что что-то не в порядке с телефонисткой, – продолжил хозяин дома. – Но я читал газету, Макклеллан, и как раз собирался показать ее остальным перед вашим приходом.

– А я как раз собирался…- начал О`Хара, но Родс его перебил, говоря быстро и громко:

– Опять бунгало, Колин. Прошлой ночью кто-то вновь проник туда. – Он вытянул из кармана сложенную газету, втиснул ее в руку О`Хары, показывая фрагмент, о котором шла речь, отвлекая его внимания, по крайней мере, на некоторое время.

Клиона, уже настроившаяся на худшее, рассмеялась и непроизвольно выкрикнула:

– И это все?

– А этого недостаточно? – Макклеллан был несколько удивлен. Никто не любит, принеся важные новости, услышать, что делает из мухи слона.- Скажу вам, миссис Родс, что этого было достаточно, чтобы меня и Форестера направили в Карпентер через 10 минут после получения информации. Позвонил молочник по фамилии Уокер и сказал, что когда он выбрался на холм, чтобы доставить молоко, уже не было места, как он выразился, куда его можно доставить. Молочник сказал, что вы там жили один, мистер О`Хара, и из того, что он говорил, мы сделали вывод, что вас убили, а тело лежит в руинах. Форестер и я пошли туда – действительно дом сильно поврежден, но в нем никого не было. Мы сели в поезд и поговорили с кондуктором – мы собираем много ценной информации, разговаривая тут и там – он заявил, что коллега, работавший в ночную смену рассказал ему, что вы с какой-то дамой приехали в город около половины двенадцатого. Мы хотели поговорить с вами, чтобы сообщить, что занимаемся этим делом и пробовали дозвониться до мистера Родса. Пока я пробовал, Форестер обзванивал отели, но ему не повезло. Поэтому я сказал, что лучше всего прийти сюда, что мы и сделали, и застали здесь мистера О`Хару, как я и предполагал. – Макклеллан так восхищался собственной проницательностью, что казался очень благодушным.

Но, по мнению Колина, это был по-детски простой вывод…особенно в сравнении с тем, в котором он подозревал Макклеллана. Ирландец намеревался рассказать довольному собой детективу все, что сделал прошлым вечером, но сейчас он не мог даже выносить подобной мысли.

Странным образом полицейский приписывал себе такие заслуги, будто поймал разъяренного убийцу на горячем. Кроме того, было бунгало. Он шесть недель ожидал этот визит, и вот некто пришел именно в ту ночь, когда его не было дома.

– Значит, дом был разрушен? – медленно спросил ирландец, просматривая заголовки.

– О, нет. Уокер несколько преувеличил. Но бунгало сильно поврежден, это правда…сильнее, чем в первый раз. А Уокер сказал, что когда он пришел, везде был слышен жуткий запах. Какое-то химическое средство, я думаю, хотя, может, он все это и выдумал. Это было не похоже на взрыв.

Я сам ощутил нечто странное, когда мы вошли внутрь, – отозвался Форестер, очень молодой мужчина, интеллигентно выглядящий. – Вы не помните, что я обратил на это ваше внимание.

– Да, а я сказал, что тебе все привиделось, – рявкнул его начальник. – Если там и был какой то запах, то он выветрился прежде, чем мы пришли.

Форестер поджал плечами и умолк. Но разговор о таинственном запахе что-то напомнил О`Харе. Большое, пустое, запыленное помещение, осветленное только пляшущим светом фонаря. Ради всего святого, вонь, заполнявшая то место, было очень неприятной! Передние и задние двери склада были открыты…открыты! Это сбежало из поместья Рида! Чингисхан прибрел в Карпентер и пробовал его задушить! А”заблудился” ли Хан?

– Я возвращаюсь в бунгало, – провозгласил Колин.

– О, нет! – Карпентер и его окрестности стали вызывать у Клионы ужас. – Колин, дорогой, обещай мне, что больше никогда туда не поедешь!

– Я должен. Вся моя одежда, кроме той, что на мне, осталась там. Ты же не хочешь, чтобы я пожертвовал всем гардеробом, Клиона?

– Можешь послать за ним…да, ладно, не это главное! – подозрительно добавила она.

– А если нет, ну и что? Средь бела дня! Стыдись, сестренка, это непохоже на тебя, быть настолько глупой!

– Уж, конечно, – подтвердила Клиона, а Макклеллан, повернувшийся, чтобы посмотреть на картину, ощерил зубы. Он инстинктивно не долюбливал властного ирландца, точно так же, как О`Хара пренебрежительно относился к полицейскому. Макклеллан с удовольствием прислушивался, как гигант отбивается от бабских советов, так же неубедительно, как последний из его агентов.

– Можешь ехать, – выпалила Клиона, – если заберешь с собой этих господ.

Родс рассмеялся.

– Я тоже поеду. У тебя будет неплохой эскорт, Колин.- К его удивлению, Клиона не возражала против этого. Может она считала, что несколько человек в большей безопасности, чем одиночка, или что вылазка в бунгало днем не так уж и страшна. Там, наверное, повсюду крутятся люди, как тогда, когда она лежала без сознания.

– А где…мисс Рид? – Вопрос задал Родс. Пока шел разговор, девушка стояла рядом с Клионой, наполовину скрытая тенью, молча и неподвижно, так, что о ней забыли все, кроме Колина. Он никогда о ней не забывал, но сейчас были более важные дела.

– Думаю…может, она вернулась в столовую? Я должна ее поискать? – Клиона сделал движение в сторону двери, но брат задержал ее и отодвинул в сторону.

– Лучше будет, – тихо сказал он, – чтобы Макклеллан ее не видел. Кто знает, что день грядущий нам готовит? Я с ней не буду прощаться, потому что бедная девочка могла бы меня неправильно понять. Скажи ей, что я уехал и скоро вернусь, а ты попробуй расспросить ее о делах ее отца. Я не удивлюсь, если ему действительно есть что скрывать. Будь с ней полюбезнее…да, знаю, что говорить это было не нужно. Бываешь ли ты другой, сестренка? Но я так беспокоюсь…

– Колин, Макклеллан говорит, что у него только час. Если мы хотим ехать, то уже пора, – сказал Родс.

– Я позабочусь о ней, Колин. – Клиона успокаивающе похлопала брата по плечу. Она посмотрела ему вслед с грустью в глазах.

Хотя она была намного моложе, но понимала Колина, как мать понимает любимого сына, и знала, что не только стыд или отчаяние от произошедшего в Ундине лишили его походку упругости и стерли радость с его лица. Она видела, как брат смотрел на девушку, слышала его голос, когда он о ней говорил…девушка была такой красивой…такой безнадежно щемяще красивой.

Перевод с польского Александра Печенкина

 

Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 18

Глава 18  “Голос”

 

В тот день Колин все же отказался отвторжения во владения Рида. Перед этим он хотел разузнать мнение Родса об этом деле, зная о своей вспыльчивости и привычке к более суровым простым обычаям, царящим на неосвоенных пространствах, чем к правилам поведения, принятым в цивилизованном обществе. Ирландец боялся совершить глупость, нарушить закон так, что скорее повредит девушке, чем поможет ей. Да, он должен поговорить с Родсом.

Колин шел в свое одинокое бунгало в такой задумчивости, что едва замечал беснующуюся вокруг него бурю, трепавшую его во время подъема из Карпентера на холм. Опустилась ночь – воющая тьма – и не было никого, кто бы вышел и осветил путнику дорогу.

Спотыкаясь, ирландец прошел по дому, зажигая свет везде на своем пути. Он видел уютные, красивые комнаты, сохраняющие следы пребывания здесь Клионы, но это только усилило беспокойство мужчины.

Все еще мрачно размышляя, он сменил промокшую до нитки одежду и позвонил в Грин Гейблз. Трубку сняла его сестра. Он рассказал о неудаче с Ундиной и попросил позвать к телефону Тони. Оказалось, что зять еще в городе, задерживается на работе. Он должен был вернуться поздно вечером.

– Я позвоню позже, – сказал Колин и попрощался с сестрой.

Он прошел через столовую, с полки буфета ему милостиво улыбался маленький фарфоровый божок. Отломанный щит лежал возле него. Он оставил фигурку для “сна, который всегда должен был наводить его на мечтания”, но в этот вечер хозяин дома был очень далек от этого “сна”.

Ирландец прошел мимо фигурки Кетцалькоатля, даже не взглянув на нее, и прошел в кухню, где стал готовить ужин. Холодный дождь разбудил его аппетит, который не смогла испортить даже неясная тревога. Колин съел ужин, сдвинул посуду на один конец кухонного стола и зажег трубку с глубоким чувством  физического удовлетворения.

Утоление голода не принесло Колину успокоения.  Его мысли носились туда и обратно, образуя невидимую сеть между бунгало в Карпентере и домом в Ундине, ему казалось, что она опутала его тело и тянет обратно в ненастье.

Что же в действительности связывает огромное, окровавленное существо, оставившее след на холме, и скрежещущий вибрирующий вой, который он услышал накануне вечером, когда сидел в гостиной Рида? Да и есть ли эта связь? И почему Рид держал безумную девушку в условиях, которые могли только ухудшить ее помешательство? И почему он, О`Хара, так сильно беспокоится о том, что делает или чего не делает Рид для своей дочери? Сумасшествие пробудило любовь? Нет. Здравый смысл говорил ему, что ему не преодолеть высокую стену безумия, разделяющую их. Значит это всего лишь сострадание, вот что он испытывал к дочери Честера Рида. В таком случае сострадание – это пугающе сильное чувство. Чем она занята сейчас? Что за судьба ее ждет? А может, неясная тревога – всего лишь плод его буйного воображения?

Пока Колин сидел, покуривая трубку и морща брови, бунгало тряслось и дрожало, будто бы в объятьях свирепого монстра. Собственно, он не ошибался, а чудовищем был бешеный ветер. С диким воем он швырял капли дождя в окна, вертелся среди веток, бросая вызов человеку, призывал противопоставить силу его стремительности.

Колину нужен был Родс.  Ему были необходимы полномочия, полномочия, чтобы раз и навсегда освободить девушку из-под опеки отца, не заботящегося о ее здоровье. Если бы Колин забрал ее преждевременно и насильно, это бы только осложнило дело. Откуда ему это знать? А Родс в законах разбирался.

Завывания ветра больше не бросали ему вызов, ветер кричал и просил, оглашая окрестностями воплями и возгласами страха. Ветер был безрассудным, порывистым посланцем, пытающимся пробиться в окна и к его сердцу мощными порывами немой страсти. Он равнодушно сидел в своем животном удовлетворении, а ветер знал что-то такое, что затянуло бы его в бурю, огонь или даже в ад, но не мог поделиться с ним своей страшной тайной.

Колин отложил трубку, поднялся. Его лицо было нахмуренно. Он вышел в гостиную и поднес спички к куче щепок и дров в камине. Трескучее приятное пламя ненадолго успокоило его нарастающую досаду, но вскоре тревога вернулась как приливная волна.

Ветер…ветер! Невидимой рукой он дергал ручку двери. Проникал в камин и плевал дымом и пеплом на упрямое бездействие человека. Ветер завыл, высмеивая нерешительность и сомнения хозяина дома, он вскрикивал, носясь вокруг дома, предрекая горечь и скорбь на остаток жизни.  В конце концов Колин больше не мог этого выносить.

– Колин О`Хара, – сказал он, – ты глупец, но если ты должен идти, то иди и покончи с этим!

Тяжелой поступью он вдруг проследовал в комнату и снова переоделся, на этот раз в охотничий костюм и крепкие резиновые сапоги, накинул плащ и натянул шапку на уши. Ирландец колебался. Нужно ли брать поблескивавшее оружие, все еще лежащее в чемодане?

Колин питал презрение к любому оружию, кроме того очень эффективного, которым одарила его природа. Он считал, что есть что-то ребяческое, да даже трусливое, в том, как выглядит пистолет в его огромной правой руке.

Он положил пистолет в ящик комода, нашел и сунул в карман плаща небольшой фонарик, погасил огонь в камине и вышел из дому с высоко поднятой головой вопреки собственному безумию. Буря сбивала его дыхание в прямом смысле слова, но ирландец опустил голову и пошел вниз с холма. Он знал, куда идет, даже если лез туда, где его не хотели видеть или в нем не было необходимости…что же, пусть так и будет.

Было восемь часов, и он успевал на местный поезд, отходящий каждые два часа до самой полуночи. Колин вышел в Ундине и с удовлетворением отметил, что даже дружелюбный начальник станции вынужден был укрыться в своем офисе.

Пройдя мимо небольшого скопления магазинов и жилых домов, Колин дошел до ограды. Он всей своей массой противостоял порывам ветра, и был слишком ослеплен дождем, чтобы извлечь пользу из мигающего света фонарей, стоящих на значительном расстоянии. Ирландец инстинктивно пошел в сторону ворот, но, дойдя до них понял, что его план недостаточно точен. Стоит ли позвонить? Когда появится Марко, как объяснить причину своего появления? Если ему суждено проникнуть внутрь, то сделать это нужно скрытно.

Он еще раз посмотрел на ощетинившуюся шипами ограду. И припомнил, что человек на станции говорил что-то о деревянном заборе, охватывающем часть поместья. Через забор перебраться было бы легче. К тому же, возможно, он не заканчивается острыми штырями.

Через 10 минут Колин стоял на другом берегу Льюэллин Крик. Чтобы попасть сюда, ему пришлось перейти через мост за шлагбаумом, а затем свернуть на узкую тропинку. Она метров 100 тянулась по берегу и оборвалась  перед другим мостом, обычной, узкой каменной аркой, обветшавшей и лишившейся поручней или ограждений. Все это ирландец рассмотрел в свете молний. На другой стороне ручья стоял небольшой домик, чья крыша высовывалась над деревянным забором.

Перейдя мост, Колин оказался перед обычными деревянными дверями, встроенными в глухую гранитную стену. Самое интересное, что двери не только не были закрыты, но и чуть приоткрылись.

Он вошел, свет фонарика, танцевавший по стенам и полу, выхватил из тьмы пустое, запыленное помещение. Друг на друге стояли ящики и коробки, а в углу валялись заржавевшие части какого-то механизма. Кроме крыс, никого живого не было видно.

Возможно, содержимое одного из ящиков так нестерпимо смердело.

Сквозь запах пыли и спертого воздуха пробивалась эта мерзкая вонь. Колин поморщился и принюхался. Ему не удалось обнаружить источник запаха, и он стал осматривать помещение в поисках прохода дальше.

Идя по ветхому деревянному полу, провалившемуся во многих местах, О`Хара открыл двойные двери, напоминавшие ворота каретника. Они также были отперты и слегка приоткрыты. Кто-то был очень невнимателен.

Колин подумал, может, Чингисхан разгуливает на воле, но пришел к выводу, что вряд ли. Ни одна умная обезьяна не выбралась бы на прогулку в такую ночь.

Выйдя из здания, мужчина пошел по узкой, вымощенной досками тропинке, тянувшейся возле проволочной ограды высотой три с половиной метра. Она казалась надежной. Эта упругая стальная сетка могла отразить атаку разъяренного слона.

Любопытство, подавленное ранее беспокойством о судьбе девушки, пробудилось, и, поддавшись ему, Колин направил фонарь на ограждение. Прошивший мрак луч осветил полосу затоптанной грязи и мокрой травы, за которой находился маленький, наполовину огражденный сарайчик.

Ирландец задержал фонарик. Дождь, успокоившийся несколько минут назад, вновь стал бить  секущими косыми струями, но Колину показалось, что на мгновение он увидел серую тушу, пошевелившуюся когда на нее упал свет фонаря.

Вдруг раздалось плаксивое, протяжное “б-е-е-е”.

Колин разочаровано выключил фонарь. Он помешал какой-то безвредной овце отдохнуть. Мужчина пошел по деревянному настилу, с трудом пробираясь в направлении, где, по его ощущениям, должен был находиться дом. Еще какое-то время ирландец бросал короткие взгляды в пространство за сеткой, но там было пусто. Одна печальная корова, не имевшая такого хлипкого укрытия, как та овца, жалобно замычала, когда он проходил мимо.

“Я уверен лишь в одном, – возмущенно подумал Колин. – Если Рид так заботится о всех животных, то вскоре лишится всего стада, которое нужно ему для игр в ученого. Будь уверен, все сдохнут от воспаления легких!”

Он прошел уже много, но по-прежнему не видел ничего кроме этого абсурдно крепкого ограждения  с одной стороны и зарослей терзаемых ветром деревьев – с другой.

“Да я так из поместья выйду”.

Раздвинув ветви, мужчина вошел в гущу. Это был неприятный путь, и, если бы не фонарь, все было бы гораздо хуже. Здесь росла смородина и ежевика, ощетинившаяся шипами и колючками. Выбравшись из кустов, ирландец увидел другой свет и поспешно потушил фонарик.

“Это должен быть дом”, – подумал он в надежде, что не ошибается. Колин продрался сквозь мокрые заросли сорняков, росших на месте некогда аккуратно постриженных лужаек, и вскоре оказался на расстоянии броска камня от цели. Он увидел, что свет горит в двух расположенных неподалеку друг от друга окнах второго этажа. Осторожно пользуясь фонариком, О`Хара узнал портик и въездные ворота, которые видел во время своего последнего ночного визита. И теперь, добравшись до цели, ради которой он рисковал быть обвиненным во вторжении в частные владения, Колин растерялся. Стоя под дождем, он чувствовал, что внутренняя сила, направлявшая и приведшая его сюда, по иронии судьбы, покинула его.

Мужчина вздрогнул и хмуро взглянул на негостеприимный вход. Впервые мужчина подумал о том, каким любопытным глупцом он должен был показаться Риду, узнай тот об этом ночном визите.

Он вновь посмотрел на освещенные окна. С удивлением увидел, что нижняя створка одного из них была поднята.

Влажные белые шторы устремились внутрь вместе с каплями дождя.

Пока он смотрел, появилась фигура, медленно отступавшая в поле зрения, у О`Хары сперло дух от этого желанного, но совершенно неожиданного зрелища.

Он не мог ошибиться, несмотря на пелену дождя и то, что женщина стояла спиной к окну, – это была она. Он узнал мягкие очертания плеч, скрытых зеленым платьем, прямую белую шею и манеру держать голову. Будто бы она была его ближайшей подругой, а не кем-то чужим, как подсказывал голос разума, он не смог бы четче определить, что узнал ее.

Женщина стояла, повернувшись лицом к комнате, она вытянула одну руку  назад, нащупывая подоконник. Мокрая штора закачалась и обернулась вокруг ее руки. Женщина с бешенной энергией и скоростью постаралась от нее освободиться. Затем появилось чужая рука, и Колин понял эту тихую драму, хотя по-прежнему видел только одного актера. Эта рука не была ни чарующей, ни приятной. Белая, поросшая мехом, жесткая как бледный огрубевший побег виноградной лозы, она приближалась к горлу женщины. Ладонь и пальцы были необычайно длинны и отвратительны.

Колин узнал руку, ведь когда-то он чувствовал ее на своем горле. С громким криком он перепрыгнул подъездную дорожку и остановился под окном.

– Прыгай! – заорал он сквозь хлещущие струи дождя. – Откинься и прыгай!

Колин требовал настоящего подвига, а с места, где он стоял, не было видно, что творится в комнате. Как она могла ускользнуть от этой близкой протянутой лапы? И почему должна была подчиниться рыку, доносящемуся из тьмы?

Прошло три секунды, четыре, пять…

“Это безумие. Ему нужно туда добраться, пока не поздно и…”

Из окна появилась голова и хрупкие плечи, и тихий голос произнес:

– Иду! Ты испугал его! – Две белые, босые стопы свесились с подоконника. Сидя так, девушка промокла за мгновение. Зависнуть над безумствующей бездной бури и ослепляющего дождя и прыгнуть в пустоту, не зная, как она примет тебя – это требовало отваги или необычайного легкомыслия. Но сидящая девушка без малейших колебаний оттолкнулась и прыгнула.

Колин поймал ее и даже не пошатнулся. Ему показалось, что девушка опустилась так же легко, как листок, плывущий к земле или птица с пузырьками воздуха в крыльях.

Насколько возросла его сила, если она была в его руках почти невесома?

Он охватил ее руками, неистово стремясь ее защитить.

“Эта тварь…волосатая обезьяна…посмела коснуться… его Госпожи сумерек!”

– Ты ранена? – прошептал он. – Поэтому лежишь так тихо?

Она ответила тем же нежным шепотом, что он слышал из окна:

– Нет, мой господин. Но хорошо, что ты пришел именно сейчас, и хорошо, что позвал меня! Думаю, демон бы меня убил, если бы его не испугал твой грохочущий голос. Мой господин, ты меня заберешь отсюда?

“Мой господин” не очень хорошо представлял себе, что же делать дальше. Сокрытой части его души казалось нормальным, что девушка обращается к нему так, понятно и уместно, что говорит с незамутненным доверием, полагаясь на старую дружбу – старую и испытанную. Но его рассудок не был так спокоен. Ее отец говорил правду – девушка была безумна!

– Конечно, я заберу тебя! – сказал он. – Разве не для этого я ждал под твоим окном? Но сначала пойдем в дом и все уладим, чтобы никто потом не говорил, что я тебя украл, маленькая леди.

– Что? Вернуться в эти ненавистные стены? Но зачем?

– Это вопрос порядочности, моя дорогая. Кроме того, тебе надо обсохнуть и получше одеться, только тогда я смогу тебя забрать. Ты вся дрожишь.

– Это не от холода, – начала девушка, но тут рядом с головой Колина мелькнул луч света.

Застигнутый врасплох, ирландец обернулся и увидел, что стоит возле окна холла. Он увидел двух бегущих, а затем услышал, как отпирают двери.

С девушкой на руках он двинулся к крыльцу, поскольку не был крадущимся трусом и не ощущал стыда или потребности давать разъяснения по поводу своего присутствия в поместье. Он был уверен в своей правоте.

Ему навстречу вышел Марко, а за ним шла сгорбившаяся и ворчащая звериная фигура, которую до этого Колин видел всего мгновенье. Возможно, Чингисхан узнал врага, гнавшего его пять миль, а перед тем сломавшего ему правую руку, сейчас забинтованную. Он подался назад и отпрыгнул за двери, будто гигантский белый таракан. Но Марко остался на месте.

– Ты… ты! – бормотал он, указывая на Колина трясущимся от ярости пальцем. – Снова пришел? Касаешься… моей госпожи?

– Лучше я, чем те, кто недостойны уважения, – спокойно ответил О`Хара. – Твой хозяин дома?

– Ты и сам знаешь, что его нет. Боишься его…все его боятся! Приходишь, когда его нет! Отпусти ее… отдай мне мою госпожу! – Альбинос подошел и взял девушку под плечи, будто бы хотел вырвать ее у ирландца. Она вскрикнула, судорожно вцепившись в Колина маленькими пальчиками.

О`Хара ударил слугу кулаком, вложив в удар всю свою силу.

Это было не нужно и жестоко, и ирландец пожалел об этом. Марко не был для него соперником. Если бы удалось сохранить хладнокровие, то Колин просто бы отодвинул слугу, не нанося вреда. Но вид этого отталкивающего, красноглазого, бледного существа, касающегося девушки, и отвращение и испуг в ее голосе, стукнули ему в голову, заставив обезуметь. Колин ударил, не задумываясь, будто желая раздавить зловредное насекомое, убрать его из нашего мира, который тот марает своим существованием.

Удар пришелся Марко в подбородок. Голова откинулась назад с хорошо различимым хрустом, тело пролетело через веранду и рухнуло на пороге, несколько раз конвульсивно дернулось и замерло.

Колин стоял, девушка прижалась к нему, тихая и подрагивающая.

Он бесшумно  поднялся по ступенькам, прошел по веранде, деликатно освободился от объятий и поставил ее ступни на сухую мягкость ковра.

Затем ирландец склонился над Марко. Он ударил его сильно, чересчур сильно и знал об этом. Из уголка губ слуги текла узкая алая струйка.

О`Хара не был удивлен, когда приподнял альбиноса, а голова того безвольно откинулась назад на сломанной шее, держась только на надорванных сухожилиях. Послушал сердце, ощупал шею, затем оставил слугу в покое и встал.

Стоя над мертвецом, он смотрел на свою безумную Госпожу Сумерек.  Она глядела на него темными удивленными глазами. Мокрое зеленое платье прилипло к телу, как зеленая кора к молодому деревцу, а густые пряди темнели и блестели.

Она стояла как грустная дриада уничтоженного бурей леса, и Колину стало стыдно. Он, пришедший защищать и оберегать ее, утратил над собой контроль и впутал их в крупные неприятности.

– Мой господин, почему ты невесел? Я тебя обидела?

– Ты? Бедный ребенок, нет, я сам виноват…но не будем об этом. Иди в свою комнату и переоденься, чтобы я смог забрать тебя в более приятное место. Марко больше не побеспокоит тебя ночью. Он…ранен.

– Ранен? Он не мертв? – Она сказала это буднично и с таким детским разочарованием, что мужчина ошарашено уставился на нее.

– Не будем об этом! – почти резко сказал он. – Не будем об этом! Переоденься в сухую и теплую одежду и возьми плащ, если он у тебя есть.

Поморщившись, она посмотрела на свою одежду.

– Я должна подчиняться тебе, мой господин, но я поклялась себе, что никогда не надену вещи, которые он мне дал. Я должна нарушить клятву?

– Да, боюсь, что должна. В этом тебя не пустят в поезд.

Девушка задумалась, а затем сказала:

– Я надену плащ, если мой господин этого желает. – И пошла к ступеням.

Вспомнив о Чингисхане, О`Хара пошел за ней. Она привела его прямо к дверям в конце коридора на втором этаже, где он впервые ее увидел. Двери были открыты, когда девушка вошла, ирландец заглянул внутрь над ее плечом. Он увидел большую комнату, хорошо, даже роскошно обставленную. Рид не жалел денег на обстановку для дочери, хотя и не заботился о ее благополучии в других смыслах.

Убедившись, что большая обезьяна не спряталась в комнате, и закрыв окно над залитым дождем персидским ковром, О`Хара оставил свою подопечную в одиночестве.

Она ничего не говорила, только внимательно смотрела, отслеживая каждое его движение, а у него не было большого желания общаться.

Закрывая двери, он обернулся:

– Где тут телефон?

– Те…телефон?

– Телефон…ящичек, через который говорят, когда он зазвонит, – терпеливо объяснил О`Хара.

Она покачала головой. Лицо девушки было озабоченно-отчаявшееся, что умилило мужчину. Она была Госпожой Сумерек, заблудившейся в мраке помутившегося разума!

– Я сам найду, – поспешно сказал он и закрыл двери. Колин медленно и тяжело спустился по лестнице, подавленный произошедшим несчастьем.

Несмотря на уверения Рида, О`Хара до последней минуты, наперекор здравому смыслу, лелеял тайную, не высказанную надежду, что девушка с внешностью эльфа, привлекающая его как ни одна женщина до этого, окажется здоровой и нормальной. Но надежда развеялась… умерла как бедный альбинос, убитый у дверей своего хозяина. И для этой безумной девушки он совершил преступление, делающее его в собственных глазах равных обычному злодею.

Он свернул и подошел к дверям, за которыми должно было лежать тело его бедной, отталкивающей жертвы. Мужчина остановился на пороге холла…ну…веранда была пуста.

Ни тела Марко, ни каких-либо его следов не было.

Перевод с польского Александра Печенкина

Йорг Кастнер “Чистилище”

 

Второй роман “Трилогии ангелов” вышел в 2003 году.

На русский переведен в 2011. Вышел в харьковско-белгородском издательстве “Клуб семейного досуга”.

На русском издана только вторая книга трилогии. В книге есть послесловие автора, где он говорит, что книгу можно читать отдельно. Оно, конечно, автору виднее, но в книге постоянно упоминаются события первой – убийства, заговор швейцарских гвардейцев, посаженный отец и т.д.

Сама по себе книга более-менее интересна, но опять же вторична к массе других книг.

Убиты несколько священников, которые раньше работали в архивах Ватикана. Ход уже затасканный.

Но затем автор начинает усиленно намекать, что все не так просто, что тут замешаны мистические силы, гвардия Ватикана и много чего еще.

Если отбросить всю шелуху, то останется детектив среднего уровня, эксплуатирующий теологические и библейские мотивы.