Пачински “По ком воет пес” (Komu wyje pies) (окончание)

Опубликован Science-Fiction nr 12, 2004. В 2006 включен в сборник “Драконобойца”.

4 часть
1 глава

Дорогу для господина графа!
Охрипший голос господствовал над лопотанием толпы. Но только окриков было недостаточно. Люди уступали дорогу неохотно. Вооруженная охрана должна была их распихивать, помогая себе локтями, а иногда и топорищем.
Дорогу! Приближается господин граф!
Гай, граф Гизборн, был зол.
“Что за отсутствие уважения”, – мрачно думал он, продираясь следом за рослым воякой сквозь толпу, пахнущую пивом и переваренным луком. Какая то толстая мещанка болезненно наступила ему на ногу.
Дорогу для господина графа…
Господин граф видел перед собой лишь широкие плечи солдата. Мощные мускулы напрягались под сукном, обтягивающим его плечи, когда стражник своими ручищами сметал с дороги мещан и крестьян. Двое менее впечатляющих вооруженных стражников шли по бокам графа. Эти должны были использовать щиты и древки. Граф пришел к выводу, что тут пригодились бы длинные глефы. Он увидел, что ухо стражника справа опухло как цветная капуста. Какая-то мещанка двинула его. Наверняка, не кулаком.
“Да, глефы здесь были бы лучше”, – думал граф со злостью. Но он и не думал сразу убивать этих голодранцев.
Дорогу!
Пока граф не понес никаких потерь, если не считать удара по амбициям. “Что-то совсем не ладно”, – подумал граф – “если голытьба не хочет уступать дорогу, и делает вид, что не замечает значительной особы графа”.
Вояки начали проявлять нетерпение. Сзади, где толпа уже смыкалась за эскортом, раздался крик боли, спереди сверкнул клинок. Самый большой охранник, которого звали Вульф (как сумел припомнить граф), стал понукать голытьбу плоской стороной меча. Теперь толпа расступалась гораздо быстрее. Наконец-то отряд стал продвигаться вперед.
Толпа редела и расступалась перед острием оружия разозленного солдата. Люди прижимались к стенам проулка. Женщины уже не поднимали детей вверх, чтобы тем было получше видно.
Еще несколько шагов. Какой-то бедолага, судя по одежде, дворянчик заскулил, когда клинок Вулфа огрел его по благородной заднице. Женщина, которую сильно толкнули, растянулась на мостовой.
Дорогу господину графу!
Вульф уже охрип, но продолжал выкрикивать. Наконец-то его призывы начали давать результат:
Дорогу…
Голос неожиданно замолк. Вооруженный гигант встал как вкопанный. Он уже увидел. Гисборн хотел отодвинуть солдата. С таким же успехом он мог попытаться сдвинуть скалу – Вульф был плечистым и тяжелым. Графу удалось только осторожно выглянуть из-за его спины.
Сначала он не смог понять, что видит. Грязный проулок, телеги. Старые рассохшиеся бочки, потерявшие обручи и заклепки. Горы отбросов, сгнившей капусты и чего-то еще, по которым гарцевали толстые крысы. И не только по ней.
Балки старой, вросшей в землю корчмы были покрыты пятнами. Что-то свисало с потемневшей стены.
Гисборн попробовал присмотреться.
“Ну, конечно, не стоит удивляться такой толпе. Здесь есть на что посмотреть”, – подумал граф. И повернулся, прикрыв рот ладонью. Булькающие звуки заставили Вульфа очнуться.
– Дорогу! – взвизгнул верзила. – Господин граф будет блевать.

Глава 2

Гизборн уже пришел в себя настолько, что мог трезво мыслить. Устыдился собственной минутной слабости. Но бледность лица Вульфа утешила его. Громила считался крутым парнем. Он сплюнул и бормотал под нос ругательства.
– Что это, черт его дери, такое? – спросил граф. Голос его все еще был сдавлен.
Вульф пожал плечами. Он держался получше. Хотя был опытным солдатом, привычным к жестокости, гигант никогда раньше ничего подобного не видел. И не хотел увидеть впредь.
– Точнее, кто это был, господин, – когда солдат волновался, в его голосе явственно слышался иностранный акцент.
– Ну так иди и посмотри! – заорал граф. Его тошнило. Он отошел на пару шагов и вновь вырвал.
Толпа уже не пыталась приблизиться, держалась от стражников в отдалении. Граф понял, что Вульф вызвал подкрепление. Новоприбывшие солдаты, вооруженные глефами, встали шеренгой, чтобы отогнать зевак подальше. Они не были обеспокоены тем, что стоят спиной к месту событий и не видят самого интересного.
– Посмотри, – приказал граф.
Вульф мгновение поколебался, затем приблизился к телу, прибитому за запястья к балкам стены старой приземистой корчмы. Выдвинул вперед острие, хотел им поднять свисающую на грудь голову. Клинок дрожал, отражая мутный свет пасмурного дня.
– Дальше, – подгонял верзилу граф, хотя сам стоял спиной к корчме. Он вновь сглотнул слюну, в которой ощущался привкус желчи.
Вояка наконец-то решился. Клинок отправился в ножны. Солдат медленно протянул руку и прикоснулся к холодному подбородку. Поднял опущенную на грудь голову. Позади себя услышал сопение.
– Эльси…
Вульф не выдержал напряжения. Резко отдернул руку, голова вновь упала на грудь. Тело дернулось, и чуть не сорвалось с вбитых в запястья ножей. Вояка чуть не рассмеялся, увидев, как бледность на лице графа сменяется багрянцем.
– Вы тоже, господин граф? – сумел н выдавить из себя – тело сотрясалось от беззвучного смеха. – Эх, всегда говорил, что это лучшая безобразница во всем городе…
– Заткнись, – граф хотел заорать, но получился лишь шепот. Но Вульф все понял, и замолчал. Обстановка к смеху не располагала.
Граф Гисборн был полностью выведен из душевного равновесия. Он нервно перекрестился.
– Вульф, нужно ее как можно скорее похоронить, – горячечно прошептал он. – И вызвать аббата, пусть освятит это место, экзорсизм проведет или что-то в этом роде. Человек не мог такого сотворить.
Воин кивнул головой. Граф, хотя и был хлыщом, сейчас говорил разумные вещи. И в этот раз Вульф был с ним полностью согласен. Человек сделать этого не мог.
Где-то за городской стеной завыл пес. Он выл долго и протяжно.

Глава 3

Сначала граф подумал, что его пожелания исполняются моментально, стоит их только высказать. Но что-то не складывалось в этой радужной картинке. Человек, протиснувшийся сквозь толпу, и небрежно отодвинул скрещенные глефы, загораживавшие проход, был одет в грязный монашеский балахон. Был щуплым и неприметным, но ничем не напоминал руководителей аббатства святой Марии, хотя, как и у них, на бедра свисал пояс с клинком.
Шел смело, не обратил внимания на охранников. Его лицо, напоминавшее застывшую маску, не изменилось, даже когда оказался перед графом, и посмотрел на стену трактира, и висящее на ней тело.
“Бледное и холодное”, – подумал о лице монаха граф.
– Прикажите разогнать толпу, господин. – Голос пришельца был тихим, но решительный и повелевающий. Глаза графа едва не вылезли из орбит. Он вновь покраснел.
– Чем быстрее, тем лучше, господин, – добавил монах прежде, чем граф сумел что-то сказать.
Кто-то еще оказался перед графом. Держался позади монаха.
“Рамирес”, – подумал граф, прежде, чем ярость застила ему глаза. – “И тоже вооруженный”.
Граф глубоко вздохнул.
– А кто ты такой, брат? – спросил он с подозрительной приторностью в голосе. – И кто тебя сюда позвал?
Монах лишь слегка скривил узкие губы.
– Вы и не должны знать, господин, – ответил он тихо.- А теперь прикажи солдатам, чтобы разогнали толпу.
Клеймор подошел и дернул монаха за рукав его одеяния. Наклонился и что-то прошептал Лэнсу на ухо. Тот поднял голову:
– Ладно. Не разгоняйте. Скажи только, чтобы держали их подальше.
Для графа это было слишком. Он снес много, но явное пренебрежение его особой переполнило чашу терпения графа.
“За кого себя принимает эта парочка, отдающая ему приказы? Да еще совещающаяся тут?”
Граф знал Рамиреса и иногда пользовался его услугами. Смутно припоминал, что недавно даже порекомендовал его кому-то – валлиец знатно справлялся с рискованными заданиями. Но в этот раз он перешел границы дозволенного.
– Вульф! – Крикнул граф. – Вышвырни их отсюда.
Вояка посмотрел на графа. Тот выглядел, будто его вот-вот хватит удар. Потом взглянул в блеклые глаза монаха. И то, что увидел, ему сильно не понравилось.
– Не надо так горячиться, господин, – сказал пришелец со значением.- Граф, – иронично добавил он.
Гисборн поначалу не смог сказать ни слова, ошеломленный подобной наглостью. Когда голос к нему вернулся, граф уже не мог кричать.
– Сгинь, – прошипел он. – Вульф, шевелись и сделай что-то. В застенок их. Или убей их тут, если хочешь.
Глава стражи вновь встретился взглядом с монахом. Потом посмотрел на Клеймора, который улыбался широко и нахально. Он точно знал, что у его людей преимущество. Они, вооруженные глефами и топорами, справятся с двумя мужчинами. Но у него было дурное предчувствие: это дорого им обойдется.
Вульф перевел взгляд на графа, который сжимал кулаки и бормотал под нос что-то обидное.
– Есть, господин граф! – рявкнул он. Но ничего не сделал. Он служил достаточно долго, чтобы понимать – нельзя отказаться выполнить приказ. Совсем другое дело – повременить с его исполнением. Чем дольше – тем лучше. За это время все может разъясниться.
В этот раз все разъяснилось быстро.
– Сам вали, Гизборн, – донесся сбоку спокойный голос, в котором слышалась усталость.
Роберт де Рено, шериф Ноттингема, продрался через шумящую толпу. Подошел ближе, обошел монаха и Клеймора, не удостоив графа даже взглядом. Остановился возле стены из толстых балок и осмотрелся. Потом посмотрел на Вульфа.
Тот вновь поднял голову мертвой, прибитой к стене замученной женщины. Шериф несколько мгновений всматривался в ее остекленевшие глаза, которые заволокла уже поволока смерти, и осмотрел черты бледного обескровленного лица. Его лицо скривила гримаса.
– Эльси, – мягко прошептал он и отвернулся. – Снимите ее. Обмойте тело. И разгоните этих ротозеев. А ты, Гизборн, убирайся отсюда, пока все вокруг не заблевал.
Граф хотел было возразить. Но увидел напряженное лицо шерифа, и благоразумно сдержался. Вульф взялся за рукоять ножа, воткнутого в запястье женщины.
– Стой! – Голос Лэнса был привычен к командам. Вояка застыл на месте. Монах сделал шаг вперед и склонил голову:
– Господин…
Шериф молчал. Но тоже поднял голову. Его не застали врасплох.
– Подождите еще немного, – Лэнс говорил очень уважительно. – И прикажите отогнать толпу.
Де Рено не торопился с ответом. Прикрыл глаза и увидел красивое лицо, полное жизни. Не такое, которое увидел минуту назад.
Когда шериф посмотрел на монаха, тот прочел в его взгляде решение.
– Ладно. Только поторопитесь. И не делайте из этого зрелища.

Глава 4

Трактирщику не везло. Мало того, что исполнилось одно из последних пожеланий несчастной Эльси, да еще долго никто не обращал на него внимания. Но если честно, то ему уже было все равно.
Он лежал ничком среди объедков. Крысы уже успели обгрызть его пальцы. Кости торчали среди розовых и восково-желтых клочков тела. Добрались и до глаз. Трактирщик смотрел в хмурое небо пустыми глазницами.
Крысы отступали неохотно, с писком, когда люди подошли ближе. Один наиболее наглый, а может, просто обожравшийся, не успел сбежать. Рамирес пинком отправил его в стену. Грызун врезался в стену с глухим стуком и остался лежать неподвижно на земле. Сапог шерифа раздавил его череп.
– Никогда не выносил этой мерзости, – пробормотал де Рено, вытерев подошву об одежду мертвого трактирщика.
– Осторожнее, шериф, – предостерег его Лэнс.- Следы.
Шериф лишь пожал плечами.
– Что ты тут хочешь увидеть? – скривился шериф. – Кто-то его заколол как кабана, а затем отрезал яйца. На что тут смотреть?
Лэнс одобрительно захохотал. Клеймор вздрогнул от неожиданного звука.
– Вы абсолютно правы, господин, – тихо смеялся монах. – Сначала зарезал, потом отрезал.
Рамирес понял, что и у Лэнса могут сдать нервы. Этим объясняется хохот и повторение безделиц. Он отодвинул мирского брата, и склонился над останками. Осмотрел залитую кровью промежность. Затем поднялся.
Убийца не резал медленно, не колупался ножом. Все сделал одним ударом, уверенным и точным. Яйца бедняги просто отвалились и покатились в разные стороны. “Вот только, зачем он это сделал?”
Лэнс сумел взять себя в руки, и только криво усмехался.
– Думай, Клеймор. Ты же знаешь. Оставь эту падаль. Этот труп неважен.
Эльси все еще висела, прибитая к стене. Кровь запеклась на бедрах, целая лужа была у стоп женщины. Клеймор почувствовал, как рука шерифа сжимает его плечо.
– Она была еще жива, – прохрипел де Рено. – Жила до тех пор, пока не истекла кровью.
– Да, – ответил Рамирес. Он сглотнул слюну. Шериф отпустил его плечо. Затем вытер лицо и сгорбился, как будто сразу состарился на много лет.
– Знаешь кто это сделал? – спросил он тихо. И сам себе ответил. – Знаешь… Иначе вас бы тут не было.
Лэнс поддержал шерифа за плечи.
– Господин, – он явно колебался, – вам не нужно здесь быть, мы уже скоро закончим.
Де Рено отбросил его руку. Казалось, он вот-вот взорвется. Но шериф лишь покачал головой.
– Это ты Лэнс, брат? – спросил он. – Мой брат, аббат, предостерегал меня насчет тебя.
Мирской брат поклонился.
– Ты, должно быть, порядочный человек, – сухо сказал шериф. – Если мой брат утверждает обратное. А он? – Шериф головой указал на наемника.
– Клеймор Рамирес.
Де Рено с минуту рассматривал валлийца.
– Запомню, – пообещал он. – Кстати, брат. И ты, господин.
Рамирес не сразу понял, кого имеет ввиду шериф. Потом понял – речь о нем.
– Думаю, что когда его найдете, то не сможете отдать мне?
Лэнс не ответил.
– Так я и думал. Нет, не надо объяснений, – не дал ему ничего сказать шериф. – Но вы можете пообещать… – Он со значением повысил голос.
– Да, господин, – поспешил с ответом Клеймор. – Мне за него уже заплатили.
– Запомню, – повторил шериф.

Глава 5

– Смотришь, Рамирес, – в голосе Лэнса появилось раздражение. – Смотришь и не видишь.
Клеймор раздраженно покачал головой. Он был уверен: уже узнал все. что нужно. Но нужны были доказательства, чтобы убедить самого себя.
– Не вижу, – вынужден был признать наемник. Ему было нехорошо от сладковатого запаха запекшейся крови. Что еще хуже, голова начинала кружиться. Несомненное следствие микстур монаха.
– Хотел, чтобы смотрела, – беспомощно сказал валлиец. – Как и раньше. Хотел, чтобы видела, как он разделается с этим человеком. И в этот раз, хотел быть уверен, что она смотрит, не так как в замке. Там жертва, последний акт только отражались в мертвых глазах. Сейчас Хоус хотел быть уверен. Поэтому Эльси он не убил сразу. Прибил к стене, чтобы она была свидетелем того, как тварь будет пировать. Бестия хочет не только крови. Ей нужен страх. Именно им она не может насытиться. Но он не смог ее заставить. Не смог добиться, чтобы женщина не выла от боли.
– Эх… – Лэнс подошел к стене и ударил в нее кулаком. Затем схватил Клеймора за плечи и с силой притянул к себе:
– Смотри, дурак.
Рамирес посмотрел. Когда ему указали, куда смотреть, то смог увидеть. И получил последнее подтверждение. Из темной балки были выбиты щепы. Кто-то вбил острие прямо над головой несчастной.
– Коса, – медленно произнес монах. – Прибил ее косу. Она не могла опустить голову.
Клеймор отвернулся от стены и отступил на несколько шагов. Лэнс и де Рено внимательно следили за ним.
– Должна была смотреть, – подвел итог Рамирес. – У нее не было выбора.
Он посмотрел на побледневшее лицо шерифа:
– Это все, господин. Она заслужила покой. Рассказала нам все, что могла.
Наемник отошел в сторону. Присел на корточки на мостовой, и вдруг ощутил слабость в ногах.
– Прикажите ее снять, – сказал валлиец, не оборачиваясь. Де Рено еще минуту просто стоял, он был растерян.
– Сейчас, – тихо произнес шериф.- Знаем как. Но, во имя Божьей милости. Для чего?
В смехе Рамиреса звенела горечь.
– Она была женщиной, господин. Всего лишь женщиной.

Глава 6

Вульф собирался отдать распоряжения. Уже поднял руку. Но де Рено удержал его жестом.
– Помоги мне, господин Рамирес. И ты, брат.
Клеймор медленно поднялся и подошел к шерифу, который поддерживал перемазанное кровью и грязью нагое тело. Схватил рукоять вбитого в запястье ножа и потянул. Нож поддался не сразу – Хоус был очень силен, а может, ему помогали демоны. Клинок второго ножа, которым занимался Лэнс, сломался с громким треском. Тело повисло на плечах шерифа. Де Рено осторожно положил его на мостовую.
Непонятно откуда появился Гизборн. Наверное, опять блевал. Ибо его постоянная бледность имела зеленоватый оттенок.
– Что это вы, господа, – пробормотал он. – Оставьте эту падаль.
Шериф посмотрел на графа, будто бы видел впервые в жизни. Он неспешно поднялся. Гизборн хотел еще что-то сказать, но звук застрял в его горле. Он пошатнулся, получив от шерифа толчок рукой в грудь.
– Эй, Гизборн, – шериф заскрипел зубами. – Подбирайте выражения. Это женщина, которая…
Его лицо напряглось, но рука, готовая к удару, опустилась.
– В общем, только за деньги, Гизборн, – добавил он тихо, будто бы для себя. – Но на твоем месте я бы заткнул свою паскудную пасть, чтобы не ляпнуть чего-то неуместного.
Шериф вновь присел у тела. Посмотрел в затуманенные глаза, в которых застыли ужас и боль. Не смог заставить себя закрыть мертвые веки.
Граф стал возле него. С его лица исчезли злость и отвращение. Огляделся по сторонам, и, будто стесняясь, опустился на колени.
Наконец шериф протянул руку. Не успел – его опередил Гизборн. Когда уже закрыл холодные веки, граф не удержался и погладил щеку, измазанную кровью и румянами.
Они застыли неподвижно, стесняясь посмотреть в лицо друг другу. Наконец их взгляды встретились.
– Спасибо, Гай, – сказал шериф.

Глава 7

Любопытные все не расходились, хотя смотреть уже было не на что. Но не каждый же день происходит нечто этакое. Распятая проститутка и трактирщик без яиц.
Клеймор всматривался в толпу. Она была достаточно далеко – стража неплохо справлялась со своими обязанностями. Он видел только пятна безымянных лиц, толпу, возбужденную сенсацией, людей, провонявших брагой и луком.
“Ты там, Хоус?” – подумал наемник. – “Конечно там. Смотришь на творение рук своих. Насыщаешь голод твари. Запомни меня. Хорошенько запомни”.
Рамирес уже принял решение. Оно было рискованным, но переживать все это еще раз ему не хотелось. Вновь смотреть в глаза мертвецов.
– Ты там, – пробормотал наемник. Теперь он был уверен.
Лэнс и шериф стояли на обочине и тихо беседовали. К ним подошел граф. Он все еще был бледен, но уже без зеленоватого оттенка.
Эльси лежала такая спокойная. Из под плаща, которым ее накрыли, выглядывали босые, израненные и побитые ступни. Клеймор почувствовал как ледяная тяжесть в желудке сменяется спокойной холодной яростью.
Перед глазами стояла земля между камнями мостовой, покрытая запекшейся кровью, избитая и взрытая. Эльси умирала долго. Не могла дергаться. Не могла сжать кулаки – вбитые острия мешали. Не могла даже удариться головой о балки – в надежде, что от удара потеряет сознание. Могла только смотреть и пинать босыми ногами камни и твердую почву, пропитавшуюся ее кровью.
– Эй, шериф, – крикнул Клеймор. – Вам нужно искать типа, у кого на женщин уже не стоит. Видать, с козами трахается, а может и еще хуже.
Толпа зашумела, в ней что-то происходило.
Лицо Лэнса исказил гнев.
– Что ты творишь, дурень? – Он хотел побежать к наемнику, но шериф схватил монаха за плечо. Де Рено смотрел прямо в глаза Клеймору.
Валлиец едва заметно усмехнулся.
– Коз, – проорал он еще громче. – А может, и мужиков. Только их сначала изрежет, как этого несчастного.
Наемник указал на труп трактирщика, который никто не потрудился укрыть. Стражники только перевернули его на живот.
Лэнс уже понял. Покрутил головой – удивление смешалось с неодобрением.
– Вы правы, господин Рамирес, – шериф принял его игру. – Не мужчина это, а чертов содомит. Раскаленный прут ему в зад нужно воткнуть, чтобы от богомерзких практик отучить. Не раскаленным концом. Вы правы, – повторил он.
“Он меня подставил”, – быстро сориентировался Клеймор. Но это было именно то, чего он хотел. Валлиец посмотрел на шерифа.
– А почему не раскаленным? – поинтересовался он громко.
– Чтобы никто не мог схватиться за раскаленный конец и вытащить прут, – был ответ.
Толпа одобрительно зашумела. Послышались выкрики. Клеймор исподволь осматривал собравшихся. Он был уверен – в толпе затерялся тот, кому совсем не смешно. Его переполняла ярость – его поступок и его жертва были испачканы, осмеяны и опошлены. Черная тварь воет ему в ухо. Она жаждет следующих смертей.
“Сейчас надо кончать”, – подумал Рамирес. – “Не подведи меня, Уильям Хоус. Я тебя жду. И ты знаешь, где меня найти. Обещаю, что от демона я тебя освобожу. Или стану его жертвой”. Валлиец постарался отогнать унылые мысли.
Зеваки начали расходиться. Толпа уже не была монолитной, распадалась на группки и одиночек. Все стихало по мере того, как улеглось возбуждение. Люди оставляли проулок, втягиваясь в окружающие узкие улочки.
Шериф подошел к Клеймору.
– Ты сильно рискуешь, господин Рамирес, – сухо сказал он. Валлиец только рассмеялся.
– Есть риск, есть забава, – ответил. Наемник ощущал, как уходит напряжение. Но внутри он весь дрожал, и надеялся, что другие этого не видят.
Де Рено кивнул головой.
– Наверное, это правильно, – сказал с намеком шериф. – Но если что-то пойдет не так, твои яйца окажутся на мостовой.
Клеймор надеялся, что все пойдет как надо. К своим собственным яйцам он питал особенно теплые чувства.

Глава 8

От земли веяло холодом. Не помогла и кошма. Хотя и толстая, и сложенная вдвое. Задница все равно мерзла. И Клеймор не собирался ничего предпринимать. Это согласовалось с его настроением.
Он рассматривал поляну, ту же, на которой он был несколькими месяцами ранее. Травы и камыш уже начали сохнуть. Они серели и золотились в лучах заходящего солнца, уже приближавшегося к горизонту. Вскоре посеребрит ее иней, а затем поляна до весны спрячется под снегом.
“Это длилось долго, слишком долго”, – подумал валлиец. Он был уверен, что это кончится уже сегодня. Прошелся пальцами по рукояти меча, лежащего у него на коленях. Почувствовал шершавое прикосновение ящера, холодную тяжесть клинка. Металл, украшенный руническим орнаментом, был очень холодным. Холоднее, чем едва освещенный осеним солнцем день.
“Сегодня это закончится”. Наемник часто задавал себе вопрос – кончится ли действительно все? Исчезнет ли тварь, за которой он охотился, после того, как то, кто ее призвал из небытия, навсегда закроет глаза? Или помчится в мир, завывая от боли и голода, пока не найдет свою следующую жертву?
Клеймор вздохнул. Он понимал, что и сам может остаться на этой поляне навсегда. Такой исход был бы правдоподобным.
Шершавость рукояти придала ему уверенности. Рамирес сжал пальцы и потянул. Над ножнами появился кусок блестящего клинка. Это был прекрасный меч. Подарок приятеля. Губы валлийца искривила усмешка. Недавно он не мог даже представить, что назовет Лэнса, безжалостного и расчетливого мирского брата, своим приятелем. Даже в мыслях.
“Ну, что ж, – подумал наемник, – может, это подарок в последний путь. Чтобы не ушел в Валгаллу с пустыми руками. Валгаллу или куда он там отправится после смерти”.
Ему действительно было все равно.
Клеймор отбросил эти мысли. Это было слишком опасно. Не стоило перед битвой слишком задумываться о подобном. Задача и без того трудная.
Непроизвольно дернул рукой. Было больно. Не так, как несколько дней назад. Теперь он мог выше поднять левое плечо, мог управлять мышцами и сухожилиями. Но знал, что в бою сможет рассчитывать только на одну руку. Никаких фокусов с плащом, никаких финтов левой рукой. Это не вдохновляло – с учетом того, с кем придется схватиться.
Первый раз за многие годы с благодарностью подумал о старом мерзавце, господине де Фольвилле. “Интересно”, – мелькнула мысль, – “чтобы подумал старый рыцарь, если бы узнал. Если бы додумался, что все, чему он научил Клеймора, может послужить доброму делу”.
Валлиец громко рассмеялся. Фольвилль наверное только сплюнул бы и пожелал бы всего наихудшего. Долгой и болезненной смерти – у старого ублюдка были принципы. И никогда ничего не прощал.
Смех вскоре прекратился. Смеяться было не над чем. Даже в том, что дело праведное, можно было усомниться.
Слишком поздно для справедливости. Можно покарать, но и для этого слишком поздно. Для всех, кто погиб. Для всех, кого использовали и обманули. И только тварь должна вернуться туда, откуда явилась, в мрачные челюсти, которые ее выплюнули. Большой вопрос – захочет ли этого существо, испытывающее вечный голод?
Клеймор сжал пальцами рукоять. С неудовольствием и даже испугом отметил, что ладонь вспотела, а влажность руки впитывает обработанная шкура морского змея.
“Неважно”, – подумал наемник, – “это тяжелый и дорогой меч”. Постарался ты, Лэнс.
Он не хотел разжигать костер, хотя холод становился все пронзительнее. Не хотелось даже вставать, несмотря на то, что знал – это именно то, что необходимо сделать. Нужно расшевелить мышцы. Иллюзий у наемника не было: он понимал, из двух встретившихся на поляне людей, уйдет лишь один.
Он стиснул зубы: “Двое людей и чудовище”.
Он уже долго ждал. Сегодня на поляне и в целом. Когда бросал вызов, когда насмехался, чтобы спровоцировать тварь, и вызвать ее гнев, не думал, что все так затянется. Не думал, что демон настолько ловок и изворотлив.
Валлиец давно не думал о противнике, как о человеке. Уильям Хоус был неважен. Он всего лишь инструмент, безвольный, хотя и хороший. Клеймор вновь помассировал левое плечо.
“Очень хорошим”, – подумал он.
Холодное и красное солнце опускалось за деревья. Зеленые и желтые осенние листья, освещенные его лучами, почему-то казались черными. Длинные тени ползли по поляне, рисуя замысловатые силуэты на траве и камыше.
Где-то в лесу заорала сойка. Раз, затем второй. Кто-то приближался. Клеймор тяжело поднялся с кошмы. Стоял, расставив ноги, и забросив меч на плечо. Его дыхание конденсировалось в морозном воздухе.
Лесная птица завопила вновь. Теперь значительно ближе. Просека была темной. На ней вряд ли можно было что-то разглядеть. Но топот становился все громче. Тот, кто ехал на встречу, торопился, будто его гнали демоны. Или один демон.
Клеймор с силой сжал рукоять. Он был готов.

Глава 9

Во взгляде пришельца виднелось только пренебрежение. Сэр Хоус соскочил со своего огромного боевого коня. Похлопал коня по заду, не удостоив Клеймора даже взглядом. Порылся во вьюках, выругался, и засопел как обычно.
“Нет, не как обычно”, – подумал Рамирес. – “Гораздо громче. Недолго тебе жить осталось, Хоус. И так живешь слишком долго”.
Старый дворянин хлопнул скакуна еще раз и повернулся к Клеймору. Смерил его взглядом слезящихся старческих глаз. Казалось, его взгляд проходит сквозь валлийца насквозь. Будто бы старик смотрит на что-то, недостойное его внимания.
“Или на собачье дерьмо”, – подумал Клеймор, – “которое портит замковый палисадник”.
Сэр Хоус засопел громче. Потом что-то сунул валлийцу под нос.
– Возьми, – в голосе слышалось только пренебрежение. – Это плата.
Рамирес не перестал усмехаться, смотря прямо в глаза старика. “Они мертвы, – неожиданно понял наемник. – Мутные как бельма выброшенной на берег рыбы. В них уже нет ничего. Он и сам мертв. Давно уже должен был умереть, сожранный изнутри возрастом и болезнью”.
Не снимая меча с плеча, все еще улыбаясь, второй рукой Рамирес поправил ножны. Он не обратил внимания на ставшую уже знакомой боль. Старик дрогнул, со свистом втянув воздух. Был очень уверен в себе. Его заслуженный меч в потертых ножнах остался притороченным к седлу.
– Не опасайся, господин, – сказал валлиец со всей злостью, на которую был способен. Лицо Хоуса неожиданно потемнело.
Клинок блеснул в последних лучах солнца. Острие без труда разрезало кожаный бок мешочка. По высохшему камышу и траве рассыпались серебряные кружочки.
Клеймор присвистнул.
“Много денег”, – подумал он. – “Это плата за сына, за его жизнь”.
– Подними, – голос старика был глухим, на губах выступили капельки слюны.- Собери их.
– А если нет? – тихо спросил Рамирес. Толкнул носком монету, на которой отбился кровавый блеск заходящего солнца.
– Поднимешь. И поблагодаришь, – прошипел старик.
У старика не было оружия. На поясе не висел даже стилет. Но Клеймору показалось, что рыцарь вот-вот бросится на него., прямо на обнаженное острие. Что стиснет костистые, помеченные старческими пятнами руки на его горле, и будет наслаждаться, пока под его пальцами исчезает жизнь.
Почувствовал дрожь. “Это живой мертвец”, – подумал Клеймор. И драться придется не с ним, а с тварью, которая им руководит, и которая вливает в застывшие уже члены жизнь и ярость.
“Пора кончать с этим. Если только справлюсь”, – подумал наемник. Глубоко вздохнул и опустил занесенный клинок.
– Не интересуетесь, господин? – спросил валлиец. – А раньше хотели знать.
Указал на рассыпанное серебро.
– За это вы мне и заплатили. Не помните?
Старый рыцарь только сплюнул.
– Собери. Выбрось этот свой ножик, – губы искривились в злобной гримасе. – На колени, наемник, и собирай. Заработал.
“Именно. Заработал все до пенса”, – пронеслось в голове Рамиреса. Ему уже все надоело.
– Иди трахнись, дедуля, – сделал он встречное предложение.
Старик только сплюнул. Он будто захлебнулся и собрался броситься на Рамиреса с голыми руками. Его пыл охладил поднятый меч.
Слезящиеся глаза уставились на побелевшие кости до боли стиснутых ладоней. Но клинок не дрогнул, а на губах Рамиреса блуждала странная улыбка.
– Ну, давай же, – шепнул Клеймор. – Хочешь меня уделать? Или выслушаешь, что могу тебе рассказать?
Худая фигура неожиданно замерла. В последнюю секунду рыцарь опомнился. Вдруг морщинистое лицо расслабилось, злая гримаса исчезла. Только взгляд был напряженным и злобным.
– Ты прав, Рамирес, – сказал он сухо. – Я заплатил и ты расскажешь.
Клеймор кивнул. Он все еще не опускал клинка. Старик уже дышал тише, и без посвиста.
– И расскажу, – холодно сказал валлиец. – Я помню, как ты меня об этом просил. Хотел знать. И тогда я тебе поверил.
“Поверил в мутные, старческие слезы”, – вспомнил наемник. – “Но не понял, почему ты их роняешь. Сейчас уже знаю – жалел себя. Свои не исполнившиеся желания. Из-за разочарования “.
Клеймор знал, как ранить бесчувственного старца, болезненно и глубоко. Как стряхнуть с него показное равнодушие. И как достать тварь, которая родилась в его мозгу, из его ненормальных амбиций. И, вместо того, чтобы овладеть им, ринулась в мир, изголодавшись по крови и страданиям.
Достаточно будет сказать правду. Ту, которую стоящий одной ногой в могиле дворянин, прекрасно и сам знает. Но которую не хочет услышать, хотя и заплатил за нее.

Глава 10

– Долго это длилось, Уильям Хоус. Ты не торопился.
Человек с длинными темными волосами и бледным лицом, на котором горячечно горели глаза, рассмеялся:
– А ты всегда опаздываешь, Рамирес.
Клеймор даже не скривился – противник был прав.
– Очень долго, – усмешка исчезла с бледных губ. – Должен был сам тебя разыскивать. Сам бы ты меня никогда не выследил.
И это была правда. “Все время шел по следу, усеянному трупами. И всегда приходил слишком поздно”.
– Почему нашел меня так поздно? Ведь ты знал, где меня искать.
Смех звучал горько.
– Я не владею собой. Поверь мне, Рамирес, я не всегда был таким. Но не стоит думать, что я стал идиотом.
В темных глазах пылала гнев.
– Неужели ты думал, что меня заденет то, что ты выкрикивал? Что говорил? Не будь глупцом. Хотя бы сейчас.
Рука Уильяма дрогнула, будто бы хотел схватить рукоять сейметара. Но только дрогнула.
– Идешь за мной по пятам, как гончая. Или как волк, выносливый. Выносливость – твоя единственная сила. Другой у тебя нет. Ты не понимаешь и не поймешь никогда.
Клеймор увидел как лицо Уильяма исказила судорога. Как дрожат губы, силясь произнести совсем другие слова. Он уже не контролирует себя, – догадался наемник. Начинает говорить вместо него тварь.
Наемник был готов схватиться за оружие при первом же подозрительном движении Хоуса. На поляне их было только двое, и они были разобраться между собой. Рамирес уже давно убедился, что Хоус не даст заманить себя в западню. Он был очень ловким, хотя и безумным. И валлиец должен был признать, что их поединок будет честным. Он против Уильяма. И твари, которая им владеет.
Неожиданно лицо Хоуса разгладилось. Мышцы дергались не контролировано и не натурально. Пальцы руки, только что готовые вцепиться в рукоять меча, распрямились. Хоус смотрел на свою руку как на нечто чуждое, живое создание, которое не удается приручить.
– Я ее больше не смогу сдерживать, Рамирес, – сказал он глухо. – Сделай это быстро.
Клеймор понял и неожиданно ощутил сочувствие. Остался только один вопрос, который было необходимо задать.
– Почему, Уильям?
Он не сумел ответить. Рука молодого Хоуса метнулась к рукояти клинка, свистнуло лезвие, выскальзывающее из ножен. Хотя Клеймор был готов, он едва отразил первый выпад. Удар был сильным – даже рукоять содрогнулась в ладони. Наемник ощутил, как деревенеет плечо.
Изо всех сил он оттолкнул Хоуса, который верещал ему прямо в лицо какие-то страшные проклятия, брызгал слюной, а его голос превратился в скулеж. Не смог быстро поднять меч, поэтому от следующего выпада попробовал только уклониться, и почувствовал жгучую боль в плече. Клинок сеймитара ушел назад, сопровождаемый фонтаном липких карминовых капелек. Несмотря на ошеломительную атаку противника, Клеймор сумел отскочить.
Несколько мгновений противники стояли неподвижно, выставив вперед жала клинков. Хоус снова выглядел нормальной – бледный, тяжело дышащий юноша, длинная прядь черных волос которого прилипла к щеке.
В его глазах Клеймор увидел ответ на свой вопрос. А через секунду что-то еще. Просьбу.

Глава 11

В глазах старого Хоуса не было просьбы. Только злость.
– Ладно, господин Рамирес, – сказал он сухо. – Не понимаю, почему я должен выслушивать всякие глупости.
Повернулся, не обращая внимания на то, что Клеймор поднял меч, целясь в шею. Старик был уверен, что тот не ударит сзади. Это не было бы выходом.
Костистыми руками развязал ремни возле седла. Когда закончил, спокойным, выверенным движение обнажил клинок. Небрежно отбросил ножны, которые упали на пожухшую осеннюю траву.
Дыхание старика уже не было старческим и свистящим.
– Ну хорошо, отребье, – зазвучал голос рыцаря. – Не хотел серебра, попробуешь стали.
Несмотря на напряжение, Клеймор рассмеялся.
– Кто тебя, дедок, научил таким прибауткам?
Лицо Хоуса потемнело. Слезящиеся глаза вспыхнули ненавистью.
– Становись!
Клеймор немного опустил острие. И отступил на шаг. Рыцарь замер, дезориентированный. Он ожидал совсем другого. Возможно, отчаянной атаки, или финтов, возможно даже мольбы о милости. Старик был уверен в своем превосходстве.
– Перво-наперво, послушаешь, Хоус. Хочешь ты этого или нет. – В голосе Рамиреса уже не было веселости. – Ты заплатил мне за голову своего сына, и я справился. Ты знаешь, что кое-что мне остался должен.
Он покрутил головой, не спуская глаз с противника.
– Не мне. Ему.
В глазах старика вспыхнули злобные огоньки. Впрочем, погасли так же быстро, как и вспыхнули.
– Это твой демон, Хоус, – продолжил Клеймор. – И ты давно это знаешь. Ты превратил жизнь сына в ад.
Он только рассмеялся.
– А ты хотел совсем немного. Хотел, чтобы он стал таким, как ты. Ты погубил его. А потом приказал убить.
К удивлению валлийца, дворянин утвердительно кивнул головой. А потом нанес удар без всякого предупреждения.
Запела сталь. Но острие длинного меча рыцаря просто скользнул по клинку наемника. Но рукоять задрожала в ладони валлийца. Бойцы остановились, смотря друг на друга над скрещенными мечами. Потом оба, как по команде, оттолкнулись друг от друга.
Противники кружили друг напротив друга. Хоус напоминал огромного кота. Не осталось ничего от старческой, подергивающейся походки. Бойцы проверяли друг друга.
Они сошлись на короткое время. Отпрыгнули. Губы старика скривила зловещая ухмылка.
– Фолвилль смог тебя кое-чему научить, – простая констатация факта, без издевки, без удивления. – Жаль, что ты его быстро покинул. Слишком …
Последовал удар, быстрый, как атака змеи. Клеймор едва успел его отразить.
– …сгибаешь запястье, – продолжил рыцарь, как будто ничего не произошло.
Обозначил выпад. Рамирес позволил себя обмануть, попытался поставить блок. Неожиданно вспыхнул яркий свет, а затем наступила тьма.
Наемник поднялся с травы, потряс головой. Когда пропали красные танцующие пятна, увидел старика, опирающегося на свой длинный меч. Дул на костяшки кулака.”Огрел меня рукой”, – догадался Клеймор с разочарованием и отчаянием. Догадка переросла в уверенность.
– Вставай, – крикнул Хоус. – Вставай и дерись, или зарежу тебя как собаку. Да, ты ничего не стоишь, прямо как Уильям.
Рамирес ощутил в ладони рукоять меча. Почувствовал ледяную ярость и спокойствие.
Хоус уже не усмехался. Он заметил перемены в противнике.
– Ничего не стою? – переспросил Клеймор, описывая круги острием. – Это потому…
Не закончил фразы. Старый рыцарь прыгнул вперед. Он уже не игрался, удары сыпались как из рога изобилия – быстрые, сильные, которые трудно парировать. Клеймор понял – больше не будет шуток и разговоров. Только бой, до конца.
Через минуту стало легче, старик уже не старался его унизить, просто убить как можно быстрее. Не пробовал трюки. Но они и не были нужны. Его удары было очень трудно отразить. В конце концов один из них будет эффективным, от которого наемник не сумеет защититься все более деревенеющей рукой.
Хоус был силен и профессионален. И опытнее своего противника.
Острия встретились со всей силой, клинки завибрировали. Ледяное спокойствие Клеймора подходило к концу.
Они сошлись в ближнем бою. Снова дышали друг другу в лицо. Слезящиеся глаза Хоуса уже не были пусты, в них блестел триумф.
– Ты ничего не стоишь, – выплюнул старик. – Как и он. Смотри.
Без усилий оттолкнул наемника. Широко размахнулся, будто не ожидая, что Клеймор сумеет блокировать удар. Клинок блеснул, отражая последние лучи заходящего солнца. Клинок двинулся, и неожиданно поменял направление движения.
В неожиданном приступе интуиции Рамирес сжался и покатился по земле. Кровавая от солнца молния острия со свистом прошла мимо и врезалась в землю. Клеймор с усилием выбросил руки вперед. Он надеялся, что сумеет попасть в высившуюся над ним цель.
Попал. Почувствовал, как острие впивается в ребра.
Хоус еще стоял, даже после того, как Клеймор выдернул острие, наполовину красное, дымящееся в морозном воздухе. Наконец-то его колени подогнулись и он рухнул лицом вниз.
Клеймор на коленях подполз к старику. Не выпуская меча из рук, он перевернул противника на спину. Пришлось напрячься – старый рыцарь был тяжелым.
На устах Хоуса выступили кровавые пузырьки. Он смотрел в небо слезящимися, неподвижными глазами.
– Однако, кое-чему ты Уильяма научил, – пробормотал наемник. – Он выполнил тот же трюк, и тебе не удалось застать меня врасплох.
Губы дворянина дрогнули. Валлиец с удовлетворением отметил, что старик его слышит.
– Скажу тебе кое-что еще, старик. Я не заработал твое серебро. Я его не убил. Он бросился на собственный меч. Ему удалось – на мгновение он стал собой. И он хотел, чтобы ты это услышал.
Большой кровавый пузырь лопнул на губах умирающего. Хоус не смотрел в небо – он всматривался в лицо наемника.
– Хочешь что-то сказать? – спросил Клеймор. Он склонился к умирающему.
Когда поднялся и встал, мужчина был очень бледным. Отошел на несколько шагов. За спиной слышал булькающий звук. Сэр Хоус захлебывался собственной кровью.
Звук стихал, затем умолк.
– Нет, я не стану тебя добивать, – сказал Рамирес. – Ты не заслуживаешь этого. Ни ты, ни твоя тварь.
Он шел и пошатывался. Под ногами, в траве, что-то заблестело. Серебряная монета.
Рамирес опустился на колени. “Может и не заработал, не убил Уильяма, не выполнил задания. Но серебро не должно пропадать”, – подумал он.
В сумерках ощупывал траву, выуживая из нее холодные кружочки монет. Старался не думать ни о чем, а меньше всего о том, что понял из свистящего шепота умирающего рыцаря.
“Ты такой же как он, Рамирес. Ничего из тебя не выйдет. Интересно, когда завоет твой пес?”

 

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: