Мортка “Городок Нонстед” Глава 11-12

11

Среди разорванных ветром туч проглянуло солнце, смелое, ослепляющее. Окна дома заблестели, как будто их залила ртуть.
– Это тут, – прохрипел Скиннер и закрыл глаза, как бы собираясь поспать.
– Ага, – Натан вынул ключи из замка зажигания и изучающее посмотрел на товарища. Лесоруб был бледный как стена. Несмотря на кондиционер, работавший на полную мощность, ощущалось его пропитанное алкоголем дыхание. – Может, пойдешь со мной?
– Нет, – сказал Скиннер, и достал пачку “лаки страйк” из кармана джинсовой куртки. – Я сегодня уже находился.
– Понятно. На двор, в туалет, на двор, в туалет, еще раз в туалет, а потом в машину, – неодобрительно сказал Натан. – Чудо, что не скопытился по дороге.
– Падал раньше, – едва слышно буркнул Скиннер. – И то пару раз.
Натан закатил глаза. Он не без труда нашел этим утром дом на колесах, в котором жил Скиннер. В добавок ко всему, застал приятеля пьяным. Ведомый остатками чувства приличия, Скиннер бродил среди пустых, смятых банок из-под пива в поисках мобильника, чтобы позвонить шефу, и объяснить свое отсутствие на работе. Увидев писателя, он позабыл об остальных делах. Гость энергично взялся за возвращение хозяина к жизни. Что заняло значительную часть дня.
О причинах пьянки Скиннер не сказал ни слова. Натан не стал спрашивать. На всякий случай.
– Пойдем со мной, – попросил писатель еще раз.
– Нет. – Покачал головой Скиннер.- Я не фанат этого места.
– Слушай, мне тяжело это все запомнить…
– Тебе это трудно запомнить? – Лесоруб открыл глаза. – У тебя голова забита, что можно в ней просверлить дыру. Тогда может полегчает? Если хочешь, я все повторю. Альбертина из сочинения – это Альбертина Микельсен. Несколько лет назад она уехала в Бостон. Вроде бы, учиться. Люди поговаривали, что ей тяжело было оставаться тут после самоубийства дедушки.
– Которого, в свою очередь звали…- Натан заглянул в листок, который держал в руке. – Как-то по-немецки. Да, нет, не по-немецки. Бьорнстьерн Микельсен. Норвежское имя. Или шведское, черт их разберет.
– Местные звали его Стьерн. Старый Стьерн. Поговори с Маттисом О`Тулом, он все тебе расскажет.
– Ладно, – сказал Натан. – И не кури в машине. Никогда не избавлюсь от вони из пепельницы.
Ответ Скиннера заглушил звук закрываемой двери. Писатель оббежал машину, застегивая черную куртку – было холоднее, чем он думал – и стал подниматься по бетонным ступеням. Он присмотрелся к старомодной вывеске “Дом спокойной старости Homeward Angel”. Затем вздохнул, нажал ручку и вошел внутрь. Деревянная дверь с матовым стеклом закрылась неожиданно тихо. Натан почувствовал запах обеда из столовой, смешанный с ароматами чистящих средств. Он повернулся и увидел длинный коридор со старым ковровым покрытием, которое окутывало ноги. По обе стороны коридора, совсем как в старых отелях, тянулись ряды одинаковых дверей. В коридоре стояли несколько горшков с засохшими растениями, вид которых сейчас уже трудно было определить. Тишину нарушал только голос спортивного комментатора, доносившийся из невидимого из начала коридора телевизора.
Натан непроизвольно задержался у входа, расстегивая куртку. Затем обратил внимание на небольшую конторку, находившуюся справа от двери, от которой ее отделяли всего несколько шагов. Застекленная стенка, полукруглое окошко с прилавком наводили на мысль о дежурке, в которой сидели сторожа в английских школах в 60-е годы. Это были устрашающие, опасные места, темные задымленные ямы, из которых в любую секунду мог вылететь разъяренный мужчина в фартуке и поднять крик.
“Ну, только этого мне и не хватало”, – подумал Натан, подшучивая над своими страхами. – “Демонического сторожа”.
Мужчина, сидевший с другой стороны стекла, как нельзя лучше подходил под это определение. Невысокий и неприметный, с нездоровой кожей, с взлохмаченными волосами. Он носил заштопанный фартук. Как и все, что Натан успел увидеть “Homeward Angel”, мужчина будто бы жил на несколько десятков лет раньше.
Поначалу он сделал вид, что не замечает гостя, полностью поглощенный кормлением рыбок в аквариуме с мутной водой, подсвеченной желтой лампой. Затем отряхнул руки и посмотрел на писателя с неприязнью.
– Чем могу помочь? – нехотя буркнул он, как будто должен был выполнить работу, данную в наказание.
– Меня зовут Натаниэль Маккарниш, – нерешительно сказал писатель. – Я хотел бы поговорить с мистером О`Тулом.
– С мистером О`Тулом? – дежурный растягивал гласные, будто напоминая себе о власти, которой он облечен. – Это невозможно.
– Почему? – Натан оперся о парапет, покрытый шелушащейся краской.
– Потому, что фамилия Маккарниш не значится в списке гостей, которым мистер О`Тул разрешил его навещать. – Дежурный ощерился, показав зубы, такие же желтые, как вода в аквариуме. – “Homeward Angel” – небогатое заведение. Но оно уаажает волю своих клиентов. Мистер О`Тул…
Грохнули двери. Раздалось эхо тяжелых шагов.
– Ну, так впиши его Козмински, – рявкнул Скиннер. Он уставился на мужика твердыи и неодобрительным взглядом. – Допиши, советую тебе. Натан, я должен позвонить шефу, но мой мобильник сломался. Дашь мне свой?

***
Натан сразу понял, что Маттис О`Тул принадлежит к людям, с которыми непросто разговаривать. Он не производил впечатления разговорчивого всезнающего старичка, словоизвержение которого трудно прервать. Не выглядел он также брюзгливым или исходящим ненавистью расистом. О`Тул сидел и молчал. И это молчание содержало в себе холод ледника и мрак бездны. Он сидел и не отвечал. Только присматривался к посетителю с безбрежным равнодушием, с дистанции, выстроенной десятилетиями нелегкого опыта. Молчал, как молчит мраморная плита.
Натан смотрел на длинные руки старика, его мощные, мозолистые ладони, шелушащуюся кожу на шее, короткие седые волосы. Он посмотрел в рыбьи неприветливые глаза, и почувствовал неприязнь, будто бы воздух небольшой комнаты был насыщен тяжелой отвратительной вонью. О`Тул господствовал над Натаном не так, как скала над человеком, а как хищник над добычей. Старик сидел на табуретке, жилистый, сгорбленный, угрюмый, и не спускал с писателя глаз.
Натан еле справился с желанием проверить, сколько шагов отделяет его от двери.
– Прошу прощения, что побеспокоил вас, – сказал он, стараясь справиться с собой. – Мистер Козмински сказал, что вы не хотите принимать людей, которые не попали в список. Я тут вопреки его воле и…
– У тебя сигарета есть? – О`Тул прервал посетителя хриплым голосом.
– Что? Сигарету? Понятно, но… – Натан сунул руку в карман куртки и посмотрел на распылитель противопожарной системы.
– Не беспокойся. – Сухо и неприятно рассмеялся старик. – Курю в этой комнате с той поры, как попал сюда. Уже целых шесть лет.
Сильными пожелтевшими пальцами с длинными неухоженными ногтями вытащил сигарету из пачки. Через секунду его лицо скрыло облако дыма.
– Дрянь, а не сигарета. – Брови О`Тула сошлись над переносицей. – Солома в промокашке для невоспитанных девиц. Ну, достаточно этих маневров. Чего ты хочешь? На репортера, по-моему, ты не похож, на ловца сенсаций – тоже. Так в чем дело?
Натан достал сигарету из пачки, но затем засунул ее обратно. Комнатка казалась ему все более тесной и душной.
– Речь не о Вас, – выдавил он из себя. – Я хотел бы поговорить о старом Стьерне.
О`Тул глубоко затянулся. Дым выплывал из его неподвижных губ и синими ручейками омывал лицо. Прошло довольно много времени, прежде чем он снова заговорил.
– Зачем тебе знать о Стьерне? – процедил старик.
Натан мысленно задал себе вопрос, мигнул ли хоть раз его собеседник за все время их разговора. Ему бы было легче, если бы старик проявил что-то человеческое – чихнул, потер глаза, хоть почесал зад. Но старик даже не дрогнул.
– Вам это может показаться глупым, мистер О`Тул…
– Не сомневайся.
– … пытаюсь собрать побольше информации об определенного… определенного недомогания, поразившего этот город…
– Знаешь, что меня раздражает в англичанах? – вновь прервал его старик.- То, что они не умеют называть вещи своими именами. Недомогания, поразившего этот город, Боже мой. Не можешь просто сказать, что тут люди съезжают с катушек?
– Это слишком сильно сказано.
– Послушай, – О`Тул дернулся, будто бы хотел подняться. Натан не выдержал и посмотрел на двери. Это длилось долю секунды, но тем не менее, вызвало на лице пенсионера злую усмешку. – Здесь, в этой трупарне, людям совершенно нечего делать. Сидят, говорят, и можешь мне поверить, если правдой окажется только каждая десятая история, то мы живем в очень гнусном городке, хе, хе, хе.
Его сухой кашель прервался так же неожиданно, как и начался. О`Тул снова уставился на посетителя змеиным взглядом.
– Зачем это тебе? – прошипел старик. – Книги пишешь? Статью? Тебя какой-то таблоид прислал?
– Нет. – Натан выпрямился и вздохнул. Неожиданно он понял, как дальше вести беседу. – Ничего не пишу, а на таблоиды мне … . Я пришел к Вам, потому что боюсь. “Отшельница” становится все сильнее.
– “Отшельница”? – фыркнул О`Тул, оплевав собеседника. – Если веришь в “Отшельницу”, то ты такой придурок, каким и кажешься. Хочешь знать, что убило старого Стьерна? Вы.
– Мы? – из вежливости удивился Натан. Ему это с трудом удалось, а выражение лица старика становилось все более враждебным. – Какие мы, мистер О`Тул?
– Вы, молодые! – процедил пенсионер сквозь пожелтевшие, но на удивление ровные зубы. – Скользкие сукины дети в костюмчиках, с полными ртами красивых слов и пустых обещаний! С гладкими ручками, которые никогда в жизни не прикасались к отвертке! Вы б…е специалисты по маркетингу, эксперты в психологии продаж, кудесники рекламы, чертовы угнетатели мыслей! Вы – те, кто научили нас жить так, как показано в рекламе. Вы, кто превратил человеческую жизнь в выискивание наибольших скидок!
Гнев старика был настоящим и страшным. Натан с трудом заставил себя не скукожиться на стуле. Ему даже в голову не пришло, что можно возражать. Он понимал, что старик ему бы ни за что не поверил, даже если бы он колотил себя кулаком в грудь, клянясь в своем пренебрежении к миру рекламы. Ненависть старика была неукротимой, как бурное море, и абсолютно равнодушной к любой аргументации.
О`Тул тяжело свесил голову и какое-то время тяжело дышал. Взрыв истощил его силы. Пепел упал на пол, рядом с резиновым ковриком.
– Старый Стьерн подвинулся на ценах, раскрутках, распродажах, скидках и тому подобном дерьме, – кривясь, сказал старик. – Собирал листовки о скидках, как “Мэддиз”, так и других супермаркетов графства. Особенно, сетевых. Знал все. Спросишь его, бывало, где можно подешевле купить сосиски, а он закроет глаза, вроде как припоминает, а потом сообщает название магазина, город, время, которое уйдет на дорогу и цену, в которую он уже включал стоимость бензина в две стороны. – Он вдруг рассмеялся. – Я покупал шесть банок “айрон сити”, а он первым делом выяснял, где купил, а потом четверть часа болтал о том, что меня объегорили, как последнего балду. Потому что в Моррисоне до субботы есть скидка. Шел в “Мэддиз” за сыром и мог задержаться на час, объясняя другим клиентам, где есть вещи дешевле.
Сердце писателя колотилось как бешенное. Но он сумел подавить испуг и с вниманием внимал словам старца.
– Потом, когда Альбертина научила его пользоваться интернетом, он уж совсем свихнулся. Стал выискивать ошибки в сравнивалках цен, можешь себе такое представить? Но это все еще был старый добрый Стьерн, с которым можно было выпить пива, посмотреть матч, или проболтать до вечера, сидя на ступеньках мастерской. Настоящая перемена наступила, когда он стал вчитываться в мелкие объявления.
Рыбьи глаза О`Тула подернула поволока воспоминаний.
– Они его неправдоподобно раздражали. Во-первых, он не мог вычислить в них никакой закономерности. Во-вторых, обычно их было слишком много. Он не мог их охватить. Не сдавался. Чем больше разочаровывался, тем дольше сидел над ними. И начал замечать странные вещи.
– Какие? – прохрипел Натан.
О`Тул резко взглянул на него, как будто только что понял – он в комнате не один.
– Такие. – Старик посмотрел в окно. – Знаешь, во время войны в газетах помещали объявления, которые были на самом деле зашифрованными посланиями. Стьерну казалось, что он наткнулся на что-то подобное, но куда более страшное. Например, “молимся в пятницу за миссис Тилт”. Ну и приходит пятница, а миссис Тилт бах. Врезалась на автомобиле в дерево. Или “закупка свечей и керосина для семьи Таусэнд”. Через неделю – торнадо повалил столбы, и у Таунсэндов не было света восемь дней. Знаю, что звучит идиотски. – Он угрожающе посмотрел на Натана. – Но это правда. Мой старинный приятель Стьерн Микельсен пытался разобраться в тайне мелких объявлений.
Он прервался. Старик тяжело, с посвистом дышал.
– Он много чего сделал, чтобы докопаться до правды. Он хотел знать, кто печатает эти анонсы. Стремился к этому так сильно, что даже вломился в редакцию “Голоса Нонстеда”. Конечно, его сразу же поймали. Его продержали неделю. А потом этот безумец вычитал что-то о своей смерти. Никогда уж не узнаю, что это было, потому что после выхода из кутузки, он взял ружье, пошел на главную площадь Нонстеда, выкрикнул что-то о том, что никому не позволит решать, когда ему умереть, и пальнул себе в голову. Понимаешь? Пальнул в глупую голову, набитую скидками и ценами.
Натан понимал, что нужно задать тысячу вопросов. Знал, что нужно спросить, только ли Микельсен собирал эти объявления, или их видел кто-то еще, пробовал ли Стьерн с их помощью влиять на жизнь других людей…
Но он не сумел произнести ни слова. Неподвижно сидел, всматриваясь в неподвижные глаза старика, в которых в очередной раз пылала ненависть.
Резиновый шлепанец раздавил окурок. Длинные пальцы с хрустом сжались в кулаки.
– А знаешь, почему? – хрипел О`Тул. Большой, мощный, разросшийся. – Знаешь?
– Натан.
Натан голос Скиннера был едва слышен, будто звучал с далекого расстояния. Но он пробил ся сквозь панику и вернул писателя к жизни. Он резко поднялся, и выскочил в коридор. Ему казалось, что за ним тянется длинная сучковатая рука Маттиса О`Тула.
– Натан!
Только в коридоре я понял, что в голосе Скинера звучал страх.

***
– Боже, ты не можешь сильнее разогнать это дерьмо? – крикнул Скиннер.
Дорога пошла ровно, и склонившийся к рулю писателю посмотрел на приятеля. Лесоруб изо всех сил сжал зубы мял ремень безопасности, будто бы с трудом справлялся с дикой яростью. На обочине танцевали терзаемые ветром деревья.
– Могу, – прошипел Натан. – Но не буду, пока не объяснишь, что происходит. Ты заволок меня в машину, крича, что никто не отвечает, что с ними что-то случилось, что вернулся черный пес и так далее. Извини, но …
– Никто не отвечает: Ни шеф, ни Тони, ни Даймплз! – заорал Скиннер. – Никто! Сначала я звонил со своего телефона, потом с твоего. И ничего. Глухо.
– А ты подумал о том, что они могут быть вне зоны доступа?
– Мы сегодня должны были работать возле “Отшельницы”, – проронил Скиннер и отвернулся. – В пределах досягаемости, Натан. Умоляю, быстрее.
Разогнавшийся джип срезал поворот, и на большой скорости вошел в следующий. Колеса пищали на мокрой поверхности. Ветер бросал в боковое стекло струи дождя. Скиннер подпрыгнул на сидении.
– Ага, – вздохнул Натан. – Поэтому ты вчера напился? Не хотел работать рядом с “Отшельницей”, и накидался, чтобы…
– Ладно.
– Слушай, если ты считаешь, что из “Отшельницы” что-то выбралось, чтобы…
– Успокойся, – заорал Скиннер с такой яростью, что Натан сжался.
Остаток дороги они преодолели в молчании. Лесоруб вытянул смятую геодезическую карту, и начал давать дальнейшие указания. Джип ехал по лесным дорогам, проезжал мимо штабелей бревен, продирался через лужи и болотца, рев работающего на высоких оборотах мотора смешивался с шумом качающихся деревьев.
– Это здесь, – сказал Скиннер, с недоверием рассматривая карту.
Натан снял ногу с педали газа. Джип съехал на обочине, потершись колпаками колес о густые папоротниковые заросли. Наступила тишина.
За табличкой “Вырубка леса – вход запрещен”, которая качалась на цепи, прикрепленной к двум деревьям, тянулась просека. Несколько свежих пней контрастировали с остальным лесом. Дальше лежали кучи срезанных еловых ветвей. Стволы были сложены неподалеку от размокшей дороги, разбитой лесовозами. Нигде не было ни души.
Натан застегнул куртку, и выскочил из машины прямо в объятия сильного ветра. Он наклонил голову и подошел к цепи. Осмотрелся, щуря глаза.
– Тут никого нет, – крикнул он идущему позади Скиннеру.
– Были до обеда, – лесоруб указал на пни. – А потом исчезли!
– Они уехали, Скиннер! – закричал Натан и указал на следы колес в грязи. – Не исчезли, просто уехали. Ну что, все в порядке? Можем возвращаться в цивилизованный мир?
– Осмотрюсь еще, – ответил тот, и двинулся на вырубку.
Натан взглядом следил за широкоплечим лесорубом, который шел между деревьев. Затем театрально поднял глаза к кронам деревьев.
– Просто супер, – пробормотал писатель раздраженно. Он теребил куртку, и чувствовал возрастающую злость. Предчувствие Скиннера оказалось ошибочным, и все удалось легко объяснить. Но вместо того, чтобы принять объяснение и успокоиться, приятель был готов отбросить здравый смысл и продолжить поиски.
– Черт бы тебя побрал, – пробормотал Натан и оперся на наименее загрязненную колесную арку “ранглера”. Достал из кармана “зиппо” и после нескольких попыток ему удалось прикурить сигарету.
– Черт бы тебя побрал, – повторил Натан, но уже менее раздраженно. По существу, проблемой Скиннера было неверие. Натан не должен предъявлять ему претензий, тем более, что благодаря Скиннеру и его предчувствиям он вырвался из комнаты Маттиса О`Тула. Да, за это стоит быть благодарным.
О`Тул…
Натан вздрогнув, вспомнив страшного старца, и пообещал себе сделать все, чтобы поскорее о нем забыть. Он изо всех сил зажмурился, желая тьмой смыть все воспоминания. Прошло немного времени, и он решил открыть глаза. И увидел “Отшельницу”.
Ветер усиливался, деревья трещали и скрипели, с ветвей, которые терзал ветер, сыпались иглы и труха. Молодые елочки и кусты можжевельника танцевали, будто бы кто-то с яростью дергал их гибкие стволы. Может быть, именно поэтому он увидел черное, будто бы притаившееся на фоне шумящего леса, пятно. А может, причина была совсем иной.
Он понял, что стоит и присматривается, силясь понять, не стал ли жертвой иллюзии. Уголком глаза заметил какое-то движение. Не в той стороне, где исчез Скиннер. Совершенно в другой.
Сигарета выпала из его пальцев.
Листья папоротников задрожали, а затем из-за них показался огромный черный пес. Животное застыло. Оно неподвижно стояло с высоко поднятой мордой, нюхая воздух, и напоминало статую, вырубленную из мрака. Уши легонько дрогнули. Ветер шевелил шерсть. Пес принюхивался. Деревья клонились и танцевали. Время тянулось бесконечно. Натан поймал себя на том, что достает телефон из кармана.
Звук, сопровождающий работу камеры, был тихим, почти неслышным на фоне бушующего ветра, но пес его расслышал. Он растворился как утренний туман на солнце. Натан сумел успокоиться, сердце перестало бешено колотиться. Писатель на негнущихся ногах пошел к месту, где только что стоял зверь. Аппарат еще дважды щелкнул.
– Нет. Никого нет.
Натан изо всех сил сжал зубы, и едва удержался от того, чтобы ударить Скиннера.
– Твою мать, ты мог бы перестать меня пугать? – прошипел он.
– Мог бы, – спокойно ответил Скиннер. Он не обратил внимания на то, что приятель едва не подпрыгнул от испуга. – В следующий раз, прежде чем сказать тебе что-то, посмотрю CNN. Чтобы случайно не растратить твое драгоценное время. Едем домой?
Они поехали, а ветер и дальше завывал над колышущимся лесом.

***
Тот же ветер разбивался о крышу дома, проникал в камин и пытался задуть или раздуть пламя, которая разгорелось и билось в термостойкое стекло. Натан не обращал на это внимания. Как и на то, что Кошмара научилась открывать холодильник и сейчас бушевала в его внутренностях. Его мир сейчас умещался в экран лэптопа.
Вдруг он заморгал, как будто только проснулся, и взял чашку с кофе. С удивлением понял, что она давно пуста, а потом увидел последствия кошачьего веселья. Писатель улыбнулся, потянулся до треска костей и потянулся к телефону. Вздохнул и набрал номер Скиннера. Тот ответил почти мгновенно.
– Привет, – сказал Натан. – Дозвонился боссу?
– Да, – неохотно ответил собеседник. – Их перебросили на боковую дорогу в 20 милях от Форстона. Ветер поломал там деревья, и у них было море работы в связи с устранением последствий бури. Это единственное место во всем штате, где нет покрытия. Да, недоразумение получилось.
– Злился?
– Кто, шеф? Не, наверное, нет. Это моя первая подобная выходка.
– Хорошо. – Натан уставился в огонь. Он заметил, что пришло сообщение от Дартсуорта. Прочел: “Договорился о встрече в субботу в 18:00 в местной библиотеке. Дыра, но ничего лучше тут нет. Извини, что уехал, не попрощавшись, но у меня много дел. Постараюсь приехать на встречу, но не обещаю. Все происходит слишком быстро”.
– Ты там, англичанин?
– Да, – Натан облизал губы. – Послушай, у меня новость, которая … Ну, не знаю. Может тебя и обрадует. Я видел сегодня черного пса.
Тишина на другом конце провода стала пронзительной
– Где? – спросил Скиннер приглушенным голосом.
– На вырубке. Он вышел из кустов и смотрел на то место, куда ты ушел.
– Твою мать, – повторил шепотом Скиннер. Натан мог себе представить, как опирается рукой о стену дома на колесах, а затем сползает по ней на пол.- И что?
– И ничего. Я его снял телефоном, его и его следы. Сейчас их рассматривал, увеличивал, вертел, сравнивал с другими, спрашивал на форумах. И пришел к единственному выводу. Легенду о черном псе можешь забыть.
– Почему?
– Потому что твой пес – это волк.

Я знал, просто знал. Что-то – для простоты назовем это шестым чувством – подсказало, что встреча этих двух даст мне нечто большее, чем просто новые истории для моего интернет сада страха. Так и вышло.
А поблагодарить я могу разве что мистера Уилсона. О нашем дорогом руководителе я вспомнил не случайно. Если бы кто-то где-то платил за дерьмо, он бы тут же раздал работникам ведерки и посреди магазина установил бы весы. Неудивительно, что на следующий день после столкновения безумного литературного агента и взбунтовавшегося писателя возле кассы номер 3 появилась стойка с “Шепотами”, которые продавались со скидкой. Скорее Нонстед был бы уничтожен землетрясением, чем Уилсон упустил бы такой явный шанс подзаработать.
Книги расхватывали как горячие пирожки. В буквальном смысле остались два экземпляра, один из которых я уволок в свою коморку.
Я искал вдохновения – “Файрвол” умеет создавать фантастические истории – но нашел много, много больше.
Боже мой, я не могу поверить.
Первая история, о старо мистере Хорте и его неудачной поездке за дровами, о злом духе, который просочился в его дом… Это не может быть простым совпадением! У меня так тряслись руки, что книга падала на пол. А потом я был не в состоянии попасть пальцами по клавишам. Я успокоился после значительной порции виски.
История со злым духом подходила сочинению под ником “Лимп”. Одно из моих первых удачных творений. Я создал ее за несколько недель до кражи.
Рассказ номер три – о парне, который отрезал себя от мира в собственном доме и принимает странных гостей, это история ника “дооркипер”. Неделя до кражи.
Я тебя поймал, сукин сын.
Буду над тобой работать долго и терпеливо, проклятый ворюга. Вложу в это все свое искусство. Ты станешь звездой моего форума.

12
Бывают дни, которые напоминают не сфокусированную фотографию. Все поступки кажутся бессмысленными, все разговоры – тошнотворными и лишенными смысла, краски – выцветшими, встреченные люди – невыразительными. Натан ехал по Мэйн-стрит в настроении, соответствовавшем такому окружению.
Было уже шесть вечера, а он с трудом мог припомнить, чем занимался сегодня. Ничего. Пустота.
Едущий навстречу автомобиль гневно замигал фарами. Натан послушно включил свет.
Нонстед был объят осенней тьмой, которая делала смелее порывистый ветер, бушевавший уже три дня. Это был далеко не ураган, но местное радио не уставало напоминать о плохом влиянии сильного ветра на психику человека.
– Конечно, – пробормотал писатель и широко зевнул, хотя и выпил в этот день огромное количество кофе. – Попросим еще о чуме, саранче и какой-то милой египетской казни. Тогда жители Нонстеда перестреляют друг друга, и незачем будет думать об их загадке.
Но ничто не указывало на то, что дальше будет легче. И он ехал, чтобы стать с загадкой лицом к лицу. Дать ей бой. Если все пойдет так, как он наметил.
Поддаваясь неожиданному импульсу, он включил радио. На панели замигали цифры. Колонки зашумели и заскрипели, и наконец из шумовых хитросплетений донесся знакомый голос:
– … в такой безнадежный день не утратил веру, поздравляю! Звоните и расскажите, чем вы занимаетесь! Помогите ди-джею Алексу отогнать осенний маразм! Звоните 77844333!
Повешенный над перекрестком, колышущийся на ветру светофор мигал красным. Натан нажал на педаль тормоза, затем достал из кармана телефон и набрал услышанный номер. Он был удивлен, когда линия оказалась незанятой. Раздался тихий треск и кто-то снял трубку.
– Привет, звонишь от скуки?
– А как же. – Усмехнулся Натан. – Меня зовут Натаниэль Маккарниш и я хотел пригласить всех слушателей на авторскую встречу со мной, которая начнется через полчаса в здании городской библиотеки Нонстеда.
– Ха, Ха, вот тебе и на! Авторская встреча в Нонстеде. Ты чем занимаешься, приятель?
– Я писатель. Скорее, автор.
– А какая между ними разница?
– Писатель – это человек, который пишет книги. Автор – это человек, который написал книгу, – пояснил Натан. По пешеходному переходу бежал человек, куртку которого раздувал ветер. Кто-то другой шел, склонившись под тяжестью пакетов с покупками. Ветер крепчал.
– Значит, ты написал книгу. Хорошо. Это хорошая новость для терзаемого ветрами Нонстеда! Скажешь мне и радиослушателям, о чем эта книга?
– Я уверен, что многие из вас слышали название “Шепоты”.
– Вся надежда на наших слушателей. Потому что я, признаюсь со стыдом, никогда…
Включился зеленый свет и голос радиоведущего исчез среди шумов. В трубке раздался сигнал об окончании разговора.
– Старик, ты не знаешь, что бристольский писатель сейчас будет выступать в твоей родимой дыре? – Натан прикинулся удивленным. – Завидуют тебе, можешь мне поверить.

***
Меня зовут Натаниэль Маккарниш и я автор сборника рассказов ужасов “Шепоты”, которая вышла в прошлом году в издательстве “Бриз”, – начал он, когда стих шум и шепот. – Не буду говорить о количестве проданных экземпляров, позициях в списке бестселлеров и номинациях на премии и награды. Не буду говорить о случае Терренса Керра, подростка из Филадельфии, который совершил самоубийство под влиянием моих рассказов. В этом деле суд поставил все точки над i. Я хочу поговорить с вами о страхе.
Несмотря на ветреную погоду, не стимулирующую выходить из уютных жилищ, в городской библиотеке собралось неожиданно много людей. Все пластиковые стулья, которые, скорее всего, были заблаговременно принесены из соседней школы, были заняты. Люди стояли возле столов с кофе и пирожными, которые установили возле книжных стеллажей. Двери часто открывались, впуская новых посетителей. Натан пытался узнать кого-то, но это было непросто – смотритель, улыбающийся во весь рот негр, которого все звали Итчем, потушил некоторые лампы. В помещении царил полумрак.
– Мне нравится воспринимать страх как оборонительный рефлекс, – продолжил писатель. – Подобно боли, передающей мозгу сигнал о том, что с телом не все в порядке, страх говорит: что-то не в порядке с реальностью. Предостерегает нас, что появилась новая угроза. Информирует, что произошло нечто неожиданное и о непонятных результатах. Разновидностей страха есть, наверное, не меньше, чем видов боли. Все мы знаем их. Нарастающее напряжение перед важным экзаменом. Бешенно бьющееся сердце при виде полицейского из дорожной службы. Нервное ожидание опаздывающего. Непонятное беспокойство при виде конверта в почтовом ящике. Телефон, звонящий посреди ночи. Отсутствие автомобиля на стоянке.
Пришли последние опоздавшие и библиотекарь, высокая женщина со строгим взглядом и седеющими волосами, закрыла двери. Стало еще темнее.
“Да”, – подумал писатель. – “Лучшей атмосферы для признаний не создать. Даже если накачать их русской водкой”.
– Все мы знакомы с такими мгновениями, – продолжил автор. – Иногда они застают нас врасплох, иногда с ними тяжело смириться, но они понятны и могут быть объяснены в объективных категориях. Мы знаем, что спровоцировало эти мгновения, и каковы будут их последствия. Ситуации эти, хотя и пугающие, но не выходят за грани нашей реальности. Однако я хотел бы сосредоточиться на определенной разновидности страха – страха, который вызван сбоев в обычной реальности.
Ему показалось, что во втором ряду сидела Анна.
Неожиданно сердце забилось чуть быстрее. Он поправил вельветовый пиджак, присел на край стола и отпил воды, всматриваясь в полумрак между стеллажами.
– Я вырос в Бристоле, старом и грязном квартале. Кроме футбола, единственными развлечениями были стояние на лестничных клетках и стрельба из рогаток по собакам, – сказал англичанин. – Бетонная, бездушная, размалеванная спреем пустыня, по которой разноситься эхо ругани еще несколько лет после смерти последнего жителя. Мерзкое место, лишенное какого-либо обаяния или настроения. Когда мне было 9 лет, максимум 10, я проснулся и посмотрел на часы. У меня были фантастические электронные час, которые светились, исполняли мелодии и имели даже функцию секундомера. Было 3:23. В этот момент в моей комнате раздалось мяуканье.
Он повысил голос. И услышал, как присутствующие затаили дыхание.
– У меня никогда не было кота. Ни у меня, ни у кого из моей семьи. У матери была патологическая ненависть ко всему шерстистому. У меня в комнате не было ни телевизора, ни радио, ни какого-либо другого предмета, который мог издавать такие звуки. У меня не было буйной фантазии, я не спал. Кот мяукал в моей комнате. Около 20 секунд. И вы знаете? Я чуть с ума не сошел от страха.
Он прикусил себе язык – Анна предостерегала его от публичного использования вульгаризмов. Американцы – очень чувствительны к этому – но никто не обратил внимания. В этот момент открылись двери, и последние ряды осветил свет из гардероба. В комнату проскользнул Дартсуорт, бледный, скорее всего, выведенный из равновесия, но старающийся не подавать виду. Он небрежно махнул Натану, и оперся спиной о стену неподалеку от входа. Осмотрелся с выражением на лице: “Это я все сделал”, но никто не обратил на это внимание.
“Ты все портишь”, – подумал Натан. Затем продолжил:
Боялся панически. И сейчас меня бьет дрожь от этого воспоминания. Понимаете?
Писатель провел взглядом по присутствующим. Несколько человек кивали, другие вертелись на стульях.
– Мой приятель из студенческих лет однажды снял квартиру, в которой что-то – точно не он сам – включало и выключало газ и свет. Случалось, он просыпался среди ночи, трясясь от холода, и понимал, что кто-то открыл настежь все окна.Мою тетю никто не заставит пойти в подвал после наступления темноты. Из этого подвала кто-то – или что-то – из тьмы зовет ее по имени. Что тут много говорить? Я тоже туда не зайду. Вас это удивляет?
Кто-то медленно покрутил головой, кто-то засмеялся и сложил руки на груди. Многие молчали, заинтригованные словами писателя. Он ощущал взгляды, напряжение, которое образовалось в комнате. Пришла пора нанести очередной удар.
– Я говорю тут об экстремальных случаях. – Он махнул рукой. – О вещах совсем непонятных, которые охотно объяснили бы галлюцинациями, переборам с психотропными веществами или психическим расстройством. Тем временем страх добирается до нас чаще. Бывает даже, что это происходит каждый день.
Он повысил голос и всматривался в неизвестных молчаливых слушателей. Никто, абсолютно никто не показывал, что принял его слова близко к сердцу.. Тишина стала тяжелее.
– Реальность разваливается на множество осколков, – сказал Натан тише. – Случалось ли кому-то идти через парк темной ночью. И вдруг гаснет фонарь? Могло вам показаться, что в саду шастает зверь? Что пес начал выть от страха посреди ночи? Что уголком глаза вы увидели человека там, где никого нет и не было? Эти мелкие происшествия, обычные и их можно объяснить. Но все равно, это расколотая реальность. Информирует нас, что что-то не так. Что мир не так упорядочен. И появляется страх. – Окончил он говорить шепотом.
Кто-то вздрогнул, кто-то застегнул кофту, будто бы в библиотеке вдруг стало холодно. Женщина, сидевшая в первом ряду – Натан был почти уверен, что это миссис Макинтайр – тяжело вздохнула.
– Каждый из 12 рассказов, вошедших в книгу “Шепоты”, история о минутах, в которые реальность лопается и крушится, – продолжил писатель. – О Минутах, в которые появляется страх. Сначала мелкий, с которым легко совладать, но с каждой минутой он сильнее, пока не становится всесильным. Вам знаком такой страх?
Неожиданно слушатели замерли, будто бы он сказал запретное слово. Перед ним снова были несколько десятков неподвижных, непроницаемых форм, неподвижность которых говорила? “Лезешь не в свое дело, чужак. Впихиваешь пальцы в дверь…”
Макинтайр – сейчас Натан был уверен, что это она – смотрела на экран телефона, будто проверяя, сколько времени осталось до конца встречи.
– Помните рассказ, открывающий книгу? – без энтузиазма продолжил он. – Он называется “40 секунд”, а начинается словами: “В морозные вечера поход к навесу, под которым сложены дрова, выбор нескольких поленьев для печи и возвращение в дом отнимали у старого Хорта каких-то 40 секунд. Могло показаться, что это мгновение, но этого хватило, чтобы в дом прокрался не прошеный гость”. Были ли вы когда-то в ситуации…
– А откуда вы берете сюжеты своих рассказов, мистер Маккарниш? – неожиданно спросил кто-то. Часть слушателей вздрогнула, будто разбуженная от крепкого сна. Некоторые стали оглядываться. Но автора вопроса скрыл полумрак.
Натан тоже вздрогнул, но не потому что вопрос высоко поднялся в рейтинге наиглупейших, которые задавали читатели. Все дело было в голосе, который его задал. Охрипший. Типичный для пожилых людей. Но Натан увидел в нем безбрежные запасы насмешки и ехидства. К любителям поиздеваться он давно уже привык – на его авторские встречи часто приходили пророки, вещавшие об упадке литературы, религиозные фанатики и обычные полудурки – но никто до сегодняшнего дня не обращался к нему с такой ненавистью. Он набрал воздуха, чтобы ответить…
И тут погас свет.
Кто-то испуганно вскрикнул, раздались удивленные голоса, шум стульев, топот ног. Раздался скрип открываемых дверец, но в гардеробе тоже царил мрак. Собравшихся осадила тьма.
– Вот и реальность разорвалась, – сказал кто-то возле писателя. Он находился неожиданно близко.
Как фонарики замигали экраны мобильных телефонов, добывая из мрака подвижные тени. С грохотом перевернулся стул, со стола посыпалось всякое. Задрожал стеллаж.
В свете экранчиков телефонов была видна увеличивающаяся толпа у выхода. Люди рвались к выходу. Кто-то закричал от боли.
– Стоять! – выкрикнул знакомый голос. Скиннер?
Неуверенные, испуганные голоса стихли.
– Отойдите! – Скиннер подошел к дверям, светя фонарем в лица в толпе, решительные и ожесточенные. – Мистер Итч, проверь аварийный выход! Миссис Макнамара, позвоните в энергетическую компанию, и узнайте, что случилось. Остальные, выходите один за другим! По одному, после указания пальцем. Миссис Ольсон! Мистер Гулхэм! Тодд Робби, шевелись! Натали…
Руку Натана обхватили тонкие пальцы.
– Достаточно непредвиденное окончание, – сказала Анна.
– Достаточно, – признал Натан. – Анна, а кто был тот человек? Тот, который спросил о сюжетах?
– Боже, не имею понятия. – Она вздохнула. – Аж мурашки пробежали. Пошли к выходу.
Они двинулись к плохо различимым в свете фонаря и мобильников фигурам. Собравшиеся переступали с ноги на ногу, как марионетки, управляемые мощным голосом Скиннера.
– …Викки! Викки Тведстон, ты оглохла? К выходу! Грэм.. А ты куда лезешь?
– Меня зовут Дартсуорт, я агент Натаниэля Маккарниша, я должен сейчас…
– На место! – рыкнул Скиннер. – И немедленно. Я не хочу матюками при женщинах швыряться!
Раздались тихие смешки, кто-то зааплодировал. Атмосфера разрядилась. Натан почувствовал удивление Анны и шепнул:
– Он был в Ираке, в военной полиции.
Англичанин представил себе ее высоко поднятые брови. Почти сразу же их осветил фонарь Скиннера. Лесоруб, узнав Натана и Анну, заорал, подчеркнул призыв энергичными жестами:
– Быстрее! Выходим!
Благодаря стараниям Скиннера до затора дело не дошло. Но на то, что происходило за дверями – в узком гардеробе – он никак повлиять не мог. Несколько первых слушателей вышли наружу, но вернулись, пораженные мощью порывов ветра. Они столкнулись со следующими, покинувшими зал библиотеки. Несколько человек с нарастающим раздражением требовали свои куртки, которых испуганная гардеробщица найти не могла. Кто-то закричал, кто-то матюгался. Замешательство росло. Только трое или четверо молча стояли возле окна.
Когда Анна и Натан вышли в гардероб, кто-то всех растолкал, со злостью распахнул дверь и вышел наружу. Дикий порыв ветра превратил небольшое помещение в истинный пандемониум криков, свиста и летающих предметов. Натан плечом отразил плащ, который летел по гардеробу как гигантский нетопырь, схватил Анну за руку и вытащил ее на улицу.
Холодный ветер схватил их в свои объятья, и едва не сбил с ног.
– Мне надо домой! – крикнула Анна мне в ухо. – Беспокоюсь о Ванессе!
– Я тебя отвезу.
Вокруг, насколько мог охватить глаз, тянулись темные громады домов и колеблющиеся культи уличных фонарей. Деревья и кусты гнулись. Не работающие светофор издавал непонятные звуки. Над асфальтом летал мусор и пакеты.
С темнотой боролись одинокие свечи или керосиновые лампы, чей свет виднелся в некоторых окнах.
Натан обнял Анну, и они, согнувшись, пошли в сторону “ранглера”, который слегка подрагивал под напором ветра. Неожиданно Анна дернула его за плечо и показала на что-то в темноте. В конце улицы, благодаря освещению супермаркета “Мэддиз”, в котором был собственный генератор, было светлее. Свет выхватил из темноты ствол дерева, висевшего на линии электропередач. Он подпрыгивал как на трамплине, а удерживающие эту тяжесть столбы уже начали клониться.
Анна пораженно уставилась на эту картину.
“Если провода не выдержат и лопнут”, – говорил ее взгляд.
Темноту прорезал свет фар. Вой ветра заглушил рев мотора. Натан резко обернулся и увидел “лексус” Дартсуорта. Агент резко выехал со стоянки возле библиотеки, немного притормозил, чтобы пропустить тучу мусора, которую нес ветер, и выехал на улицу.
В ту самую секунду провода лопнули и разлетелись в стороны, рассыпая снопы искр. Ствол с грохотом упал на дорогу.
Взвыли колеса. “Лексус” резко остановился. На бледном лице Дартсуорта читался сильный испуг. Неожиданно он увидел Натана и Анну. Агент с трудом выбрался из машины, и, подгоняемый ветром, побежал к ним.
– Это единственная дорога в Моррисон? – Крикнул он. Глаза у агента были дикими, бегающими. Он обернулся, чтобы посмотреть на людей, выходящих из библиотеки.
– Есть еще одна, но плохо размеченная, – крикнула Анна. – Надо проехать мимо “Меконга”, доехать до перекрестка, а там…
– Проехать Меконг? – голос Дартсуорта сломался.- Твою мать, какой Меконг? О чем ты говоришь, женщина? Боже мой, Натан, можно мне у тебя переночевать?
От маски уверенного в себе, пробивного, нагловатого агента не осталось ничего. Это был всего лишь испуганный, очень испуганный человек.
– Ладно! – крикнул в ответ Натан, и пожал плечами. – Но сначала, завезем женщину домой.

***
А затем мир вновь утратил связность и превратился в серию хаотических сцен. Дикая езда по улицам Нонстеда, бег к дому Анны, испуганные глаза Ванессы, еще более испуганные глаза няни. Вырванный из рук Анны плащ, который ветер закинул на провода ЛЭП. Снова скоростная езда. На этот раз к дому няни. А потом через буйствующий лес, в клещах фар “лексуса” Дартсуорта.
Ветер выл, деревья гнулись. Ветви ударили в стену так, что дверная ручка содрогнулась. Натан с трудом закрыл ее вновь.
– Вот же черт, что за погода, – пробормотал Натан. Гонки на дороге и при входе в дом привели к тому, что у него тряслись руки. Он поспешно шарил по коробкам, ища свечи.
– Может, ты бы на что-то сгодился и посветил? – сказал он Дартсуорту.
Тот будто бы только что проснулся.
– Что?
Посвети мне. Телефоном. Вот, нашел.
Сени осветила свеча. Натан ладонью заслонил огонек и вошел в салон. Раздалось мяуканье беспокоящейся Кошмары. Писатель зажег еще несколько свечей. После этого он присел возле камина, задумчиво глядя на заблаговременно уложенные поленья.
” Ну. Становишься предусмотрительным”, – подумал англичанин. – “И хорошо. Ничего в мире не заставило бы меня сейчас вновь выйти из дома. Разве, чтобы пинками выгнать Дартсуорта”.
Он подсунул зажигалку под смятые листки бумаги, засунутые между дровами, и зажег. Огонь взялся быстро и с характерным звуком быстро охватил дерево. Из предбанника раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Дартсуорт вошел в салон.
– Ты забыл закрыть дверь, – сказал агент с наигранной веселостью.
– Никогда этого не делаю. – Натан закрыл огнестойкое стекло и поднялся. – Это не Нью-Йорк, Джимми.
– Я, в отличие от тебя, завтра возвращаюсь в город. – Дартсуорт искусственно рассмеялся. – Не обижайся, но буду вести привычную жизнь. Интересно, утром уже электричество дадут. Надо хотя бы побриться. У меня завтра…
– Ладно, Дарнсуорт. – Натан закурил. Обиженная отсутствием внимания Кошмара ушла на кухню. – Если ты хочешь втянуть меня в какую-то игру, то сэкономлю тебе, старик, силы и время. Я попросил тебя организовать мне авторскую встречу с определенной целью. Не вышло, и это даже не из-за электричества. Уже и неважно. Трудно об этом говорить. Ты получишь фонарь, кровать, парочку свечей, холодную еду и даже что-то выпить. Но и не думай воспользоваться ситуацией, и втягивать меня в разговоры о славе. Писательская карьера для меня ничего не значит.
– Договорились. – Дартсуорт беспечно пожал плечами.
Натан насупил брови.
– Что ты сказал?
– Договорились. Я понимаю.
– Тебя вот так потрясла эта буря? Перестанешь? Не будешь говорить о контракте на вторую книгу? О публикациях в журналах? О переговорах об экранизации?
– Нет.
– Ну, что же. – Натан смотрел с недоверием. – Ладно. Чудесно. А можно узнать, что привело к такой кардинальной смене политики?
– Что? – Дартсуорт с трудом оторвал взгляд от пламени. – Нет, ничего не случилось. У меня сейчас… свои проблемы. Довольно серьезные. Сначала решу их, а затем вернусь к профессиональной деятельности.
В его голосе была неуверенность. Казалось, он не верит в то, что говорит.
– А что мне до этого, – буркнул Натан. – Пойду, найду для тебя одеяло.
Он постелил Дартсуорту в спальне наверху. Почему-то писатель не любил там спать, и чаще всего проводил ночь неподалеку от камина в компании Кошмары, лэптопа, книжки и пустой кружки от кофе. Сейчас хотел все это повторить, тем более, что в голове клубились тысячи мыслей. Он вручил нежданному гостю фонарь, две свечки, зажигалку, и пожелала спокойной ночи. После этого Натан пошел в кухню, бросил немного корма в кошачью миску, взял бутылку “хейнекена” и растянулся на диване.
– Что за ночь, – пробормотал он, насупив брови. Дартсуорт успел закрыть все окна.
– В общем, не самая плохая мысль, – сказал писатель Кошмаре, которая пристроилась рядом.- На улице идет съемка экранизации “Лесного царя” (в оригинале “Ольховый король” – то есть Король эльфов, по-польски так называется знаменитое произведение Гете – прим. переводчика). Знаешь, что это, кошечка?
Кошмара приступила к вылизыванию задней части тела, что наилучшим образом охарактеризовало ее отношение к достижениям немецкой литературы. Натан засмотрелся на огонь и задумался. В его голове происходила дикая пляска домыслов и сомнений. Приятель из другого мира Ванессф. Безумные путешествия Макинтайра. Горячая линия из ада у пастора Рансберга. Видения будущего в мелких объявлениях старого Стьерна. Черный пес – скорее, волк – Скиннера. Ко всему этому еще и “Отшельница”…
Образы клубились в голове писателя, но в единую картину не складывались, и не приближали к разгадке тайны городка. Натан рассчитывал на то, что во время авторской встречи ему удастся достучаться до людей, поговорить с ними о страхе, вынудить признаться. Надеялся получить больше информации, с помощью которой он рассчитывал найти источник всех проблем. Не вышло. Он был не здешний. Никто не хотел допускать чужака к своим секретам. За окном раздался равномерный шум ливня, но Натан этого не заметил.
– В конце концов, они скрывают правду даже от себя, – задумчиво прошептал писатель. – Ни с кем не делятся. Делают вид, что все прекрасно.
“Откуда вы берете идеи для своих рассказов?” – вспомнилось ему. Натан прикрыл глаза, пробуя отогнать это воспоминание.
– Нонстед проклят, – прошептал писатель.
Но откуда взялось само проклятие? Нельзя объяснить галлюцинациями то, что он видел своими глазами – у него была запись разговора Ванессы с ее адским приятелем, у него была телефонная книга с номером ада, были фотографии черного пса. Людские кошмары здесь обретали плоть, становились реальными и трехмерными. Смертельно опасными.
Несмотря на жаркий гудящий огонь, его била дрожь. Он сделал глоток пива, затем машинально встал и подошел к окну, чтобы убедиться, что оно действительно закрыто. Он посмотрел на ели, которые гнул ветер. Они были едва видны через стекло, залитое дождем. Писатель прикусил губу. По спине пробежала холодная дрожь.
У края рощи, возле дороги, по которой они приехали с Дартсуортом, кто-то стоял. В темноте Натан видел только силуэт, но ощущал, что чужак уставился на его дом. Он мигнул. Ветер снова завыл, пошел дождь. Тени закачались. Человек исчез. Тишину разорвал звонок мобильника.
Сердце почти выскочило из грудной клетки Натана. Дрожащей рукой он достал телефон и посмотрел на экран. Скиннер?
– Что нового, Капитан Америка? – сказал, он, пытаясь говорить шутливым тоном. Натан посмотрел на часы. Почти полночь.
– Слушай, Ангел. – Голос Скиннера был едва слышен среди свиста и шумов. – Твое блестящее дерьмо сможет перебраться через поток?
– Что?
– Сможет твой джип переехать через воду? Текущую воду?
– Ну… Думаю, да.
– Ну и ладно. Приезжай сюда. И побыстрее!
– Сюда? Это куда?
– К дому Керриха, у Риверсайда. Это там, где мостик.
– Да, я знаю, где это.
– Ладно, бери телефон, фонарь, непромокаемый плащ и мчись сюда.
В трубке воцарилась тишина.

Файрвол написал:
Всегда считал, что Интернет это такая большая свалка. Но как и на каждой свалке, здесь можно отыскать настоящее сокровище. Как ваш форум. Забавно, что нашел его именно сейчас, когда в нем так нуждался. В любом другом месте меня бы высмеяли за глупости, которые я пишу, или бы направили на кушетку какого-то психоаналитика. Лучше всего дорогого.
Моя проблема в том, что я уже не одинок. В моей жизни появилось нечто чуждое, чего я не могу определить точно. Это не существо, а, скорее, существование. Быт. Присутствие. Я живу сам. И именно поэтому ощущаю это так хорошо. Осаждает меня отовсюду, и бежать некуда. Будто бы это новая, неучтенная составляющая воздуха. Что еще хуже, я уверен, что это что-то несет зло.
Хочу упредить всякие глупые вопросы. Я не пью чрезмерно, курю только сигареты, не принимаю наркотики, не сижу на колесах. Единственное, чего в моей жизни чрезмерно, это страха. Боюсь очень, тем более, что эта новая составляющая появилась в моей жизни недавно. Вчера?
Не знаю, что делать. Не знаю, на что надеяться. Может, это паранойя?

Дэйзи пишет:
Привет, файрвол. Приветствую тебя на форуме. Не знаю, сумеет ли кто-то из нас тебе помочь. Мы же не “Охотники за привидениями”, а ты о духах говоришь. Старик, что-то пробралось в дом, и перво-наперво должен сделать одну вещь – не ломай голову над тем, что это. Сосредоточься лучше на том, зачем и почему оно к тебе влезло. Может это дух умершего, который хочет с тобой связаться?

Файрвол пишет:
Не знаю никого из умерших. Дом достаточно старый, согласен, и снял я его недавно. Не имею понятия, что в нем происходило ранее. Что важнее, я не заметил никаких попыток контакта. Только присутствие.
Солид79 пишет:
Это не обязательно дух. Я слышал, что некоторые люди могут преподать такой урок. Будто бы они сосредотачиваются на тебе или что-то в этом роде, а у тебя начинаются неприятности и всякое такое. Если сумею найти, то пришлю тебе ссылку. Держись, файрвол. Подумаю, никого ли ты не достал слишком сильно? Если да, то все станет ясно.
Файрвол написал:
Боже, у меня есть парочка нечестных делишек, но у кого их нет? Ты утверждаешь, что наступил на мозоль какому-то вампиру?

Солид79 пишет:
Если обвал, так обвал. В одном я уверен – это только начало. Увидишь, что будет делать это нечто дальше. Видел фильм “Полтергейст”?

Файрвол пишет:
Нет. А стоит?

Солид 79 пишет:
Стоит, не стоит. Х… с ним. Скорее всего с тобой что-то такое будет происходить в реальности.

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: