Мортка “Городок Нонстед” Главы 13-14

13

Натан знал, где находится дом Керри. Возможно, запомнил его в свой прошлый приезд в Нонстед, возможно, видел его недавно. Это было не так важно. Когда он запрыгнул на водительское сидение, он был полностью мокрым после нескольких секунд бега к “ранглеру”. Он выстроенный на откосе над Такс-Ривер деревянный белый дом с импозантной верандой и виноградником перед ним. Типичный американский продукт – дешевый, быстро построенный и поразительно одноразовый.
Особенно в случае такой бури, совмещенной с сильным ливнем.
Джип зарычал, как разбуженный хищник, грязь брызнула из под колес на “лексус” Дартсуорта. Свет фар ударил по качающемуся лесу. Натан нажал педаль газа, и помчался в воющую, гневную ночь.
Алкоголь веселился в его жилах, пытался подавить разум, подпитывал безумную отвагу. Натан склонился над рулем, криво усмехался, когда машина давила ветку, валявшуюся на дороге, или отбрасывала бампером перевернутый мусорный бак. Он смеялся, когда в стекло бил ветер.
Включил проигрыватель. В салоне раздались тяжелые рифы “Nighttime birds” группы The Gathering. Натан ухмыльнулся. Он гнал. Без оглядки на возможности джипа. Но обогнать собственные мысли он был не в состоянии. А те гнали писателя как саранча, набрасывались и кусали.
“Твой черный пес – это не пес, Скиннер. Это волк”.
“Реальность лопается на множество частей. Случалось ли с кем-то из вас такое. Вы идете через темный парк, и вдруг гаснет фонарь?” “А знаешь, почему, Маккарниш? Знаешь, мистер?” “Откуда вы берете сюжеты для своих рассказов?”
Он вжал педаль газа изо всех сил. Мимо мелькали мертвые фонари и такие же мертвые дома. Погасший светофор качался под порывами ветра. Натан резко повернул руль, и чудом избежал столкновения со “скорой помощью”.
“Натан, можешь за мной приехать?” “Как ты хочешь собирать информацию, если в этом городе никто никому ничего не говорит?” “Ты забыл закрыть”. “Откуда вы берете идеи для…”
– Черт бы это все побрал! – выкрикнул Натан и потряс головой, желая избавиться от настырных воспоминаний.
Писатель сосредоточился на борьбе с мыслями, и на дорогу обращал недостаточно внимания. Сбрасывал скорость на поворотах, объезжал большие препятствия. Поворачивал чаще всего туда, куда нужно. Неожиданно Натан увидел человека, размахивающего фонарем. Он со всей силы нажал на тормоз. Разогнавшийся джип понесло по мокрому асфальту. Но он все же остановился. Мужчина подбежал к водительской двери, рванул ручку, впуская в кабину резкий порыв холодного ветра.
– Наконец-то, ты тут, – прохрипел Скиннер.
– Еле пролез сюда…- начал Натан, но прервался. Одного взгляда на лицо Скиннера хватило, чтобы понять, что тот не смог выбраться отсюда домой. Был бледным, озябшим, его зубы стучали, руки с трудом нашли ручку двери. На нем был противодождевой плащ, но не застегнутый, как будто в вихре событий он не заметил холодного дождя, льющего за шиворот. Глаза лесоруба дико сияли, как у человека, который любой ценой сделает то, что должен.
– Что происходит? – спросил писатель.
– Посмотри.
В конце улицы стояла полицейская машина, освещая все отблесками мигалки. В свете фар был виден другой автомобиль, скорее всего, небольшой семейный вэн, капот которого был погружен в воду. Дальше была видна только черная вода потока. От деревянного моста, который был единственной дорогой к дому Керри, не осталось и следа.
– Что это за машина? – спросил Натан, указывая рукой на вэн.
– Автомобиль Керри, – прохрипел Скиннер.- Мчались домой, и уже въехали на мост, когда водитель увидел, что мост шатается. Вместо того, чтобы выйти из машины и перебежать, или позвонить и попросить о помощи, он добавил скорость, чтобы быстрее перебраться на другую сторону. Бум, и нет моста. Керри всегда был идиотом, но то, что он сделал сегодня…
– Смотри! – прервал его Натан. Возле темного дома замигал огонек. Три коротких вспышки, три длинных, снова три коротких.
– Это SOS! – удивился писатель.
– Именно поэтому мы здесь, – крикнул Скиннер. – Это его сын-подросток, Йохан. Никогда уже не скажу ничего плохого о скаутах. Жена Керри не отвечает на телефон с того времени, как на дом упала эта ольха.
Только сейчас Натан увидел большое раскидистое дерево, разбившее веранду, и в нескольких местах, будто гигантский осьминог, впившееся ветвями в стены дома.
– Вот черт…
– У тебя есть привод на две оси?
– Есть.
– Отлично. Подъезжай к берегу и выходи.
– Что?
– Сколько раз ты пересекал бурные реки в своей жизни, англичанин? – Глаза Скиннера блеснули.
– Ладно. Но я еду с вами. Может, пригожусь.
Он затормозил у края дороги, в месте от полицейской машины, а затем все понеслось, как снежная лавина.
Натан вышел из джипа, и пошатнулся под напором ветра и ливня. Прикрыв глаза, он взялся за ручку задних дверей и уселся на сидение. Скиннер был уже на рулем, и уже нажимал педаль газа. На переднем сидении устраивался Оуэн, прижимавший к груди цепную пилу. Рядом сел незнакомый мужчина в мокром пиджаке. Он посмотрел на Натан и в его больших перепуганных глазах блеснула злость. Он открыл рот, но Скиннер его опередил:
– Выметайся отсюда, Керри! Давай! Тут для тебя места нет!
Он повернулся и схватил пассажира за лацканы мокрого пиджака, но Керри оттолкнул лесоруба с неожиданной силой.
– Это мой дом! Моя жена! Мой сын. Ты болван! Я должен там быть!
– Если бы не твоя дурость, ты был бы в собственной кровати! – заорал лесоруб. – Я не хочу чтобы рядом были идиоты или жертвы.
– Хватит, что у тебя есть он! – Палец Керри нацелился на Натана. – Это все из-за него! Да! Из-за тебя и твои бредни о страхе. Если бы не твоя авторская встреча, был бы дома.
– Справедливо, – прыснул Скиннер. – Прибитый ветками твоей любимой ольхи к стене. Я тебе говорил, что он идиот, Оуэн? Выметайся. А то я…
– Заткнись, – рявкнул Оуэн. В свете электронных приборов джипа его лицо было мертвенно-зеленым. – Ты тоже, Керри. Одно лишнее слово и вылетишь из машины, хотя бы и на середине реки. А ты, Маккарниш. – Он неожиданно повернулся. Его глаза излучали холод. – Ты тоже заткнись. Поезжай, Скиннер.
Лесоруб переключил воздухозаборник, попробовал добавить газа, и крепко схватился руками за руль. Джип медленно и осторожно двигался в бушующие волны, Скиннер мягко повернул руль и прибавил газу. Волны били в машину, ветер ее толкал. Погруженный до половины дверей в воду, “ранглер” медленно полз через поток, подпрыгивая на камнях и затонувших ветвях. Вода закрыла фары, каждую минуту волны бились в заднее стекло. Дворники работали с максимально возможной скоростью. Но второй берег был едва различим среди грязных разводов.
– Твою мать, в хорошую погоду пацаны на велосипедах здесь проезжают, – прошептал Скиннер. На его лбу выступили капли пота.
– Вот же, черт, вода. – вскрикнул Керри. – Вода внутри.
Натан включил фонарь. Под их ногами собиралось серебристое озерцо.
– Обосцался ты, Керри, – пырскнул писатель.
Скиннер захохотал. Ветер вновь ударил в борт автомобиля. Очередная волна ударила в окно со стороны Оуэна, который подпрыгнул от неожиданности. Двигатель взвыл сильнее, джип поднялся, затем опустился. Что-то загрохотало в шасси, затем возле дверей. А потом он начал выбираться.
Керри выпрыгнул из машины раньше, чем джип выбрался из воды. Спотыкаясь, он побежал к дому. Когда Скиннер свернул, то в свете фар увидели, как Керри рвет руками ветви ольхи.
– Я говорил, что он дебил, а вы меня не слушали, – пояснил Скиннер.
Оуэн выругался и выпрыгнул вслед за Керри. Скиннер выжал ручной тормоз, взял цепную пилу, и неожиданно повернулся к Натану.
– Волк? – спросил он. Глаза лесоруба пылали.
– Да, – буркнул писатель, не сразу поняв, о чем идет речь. – А это сейчас важно?
– Ты сделал фото, видел следы?
– Да. Но…
– Он был материален?
– Твою мать, Скиннер…
– Ладно, только это и хотел узнать. Пошли.
Они выскочили из машины. Ветер оглушал, ливень ослеплял, холод сбивал дыхание. Но они заметили, что вблизи ситуация выглядела еще хуже, чем издалека.
Сучья ольхи пробили двери и стену возле дверного проема, а более тонкие ветви создали вокруг них непроходимую пущу. Скиннер включил фонарь, прикрепленный к голове, включил пилу, и попытался прорубится сквозь эту чащу. Но через минуту покачал головой.
– Жаль времени, – крикнул он Оуэну. – Задняя дверь?
– Она металлическая, – отозвался Керри. – А у меня нет ключа.
– Сквозь стену ты не пробьешься? – закричал полицейский, показывая на пролом, оставленный ветвями упавшего дерева.
Лесоруб с сомнений покачал головой.
– Окно, – крикнул он.
– Что? – обернулся пораженный Керри. Но Оуэн уже бежал вдоль западной стены дома, вытаптывая остатки уничтоженных ветром цветов.
– Подожди! – закричал Натан, у которого вдруг появилось предчувствие, от которого кровь стыла в жилах – сейчас должно произойти что-то страшное. – Оуэн, стой.
Ветер унес его слова. Плохо видимый из-за ливня полицейский бежал. Был хорошо виден луч света его ручной галогенки. Он остановился у окна спальни, взял доску, намереваясь…
– Нет…- Заверещал Керри и понесся вслед за полицейским. Они услышали звук разбивающегося окна, несмотря на лютые завывания ветра. В ту же минуту дико визжащий Керри прыгнул на спину Оуэна, пригнул его к земле и стал бить кулаками. Фонарь полицейского упал на землю, и осветил Керри. Он ударил полицейского еще раз. И бросился к разбитому окну. На лице мужчины читалось безграничное отчаяние. Оуэн ударил его локтем в живот. Керри ойкнул и рухнул в грязь. Полицейский со свирепым выражением лица прижал его к земле. Блеснули наручники.
Присматриваясь к происходящему, перепуганный Натан заметил, как от темных построек позади дома, отделилось что-то небольшое и направилось к мужчинам.
– Эй, – слабо выкрикнул писатель.
Щелчок взводимого курка был отлично слышен. Писатель сумел повернуться в сторону лесоруба, сумел разглядеть его прищуренные глаза и крепко стиснутые зубы, сумел открыть рот, чтобы закричать, а потом мир осветила вспышка выстрела. Потом второго, третьего. И вдруг буря смолкла. Будто ее испугала человеческая агрессия.
– Нет, нет, о Боже, нет…- всхлипывал Керри, лежа лицом в грязи. – Нет, нет…
Первая пуля попала псу в плечо. Вторая срезала кусок шкуры на спине, но третья почти оторвала ему лапу. Овчарка подыхала молча, глядя гаснущим непонимающим взглядом в лежащего на земле и скованного наручниками хозяина. Кусок оборванного поводка взмок от крови.
– Нет, нет, песик, не умирай, – плакал Керри.
Оуэн медленно выпрямился. Он воплощал угрожающее достоинство. Его глаза были полны льда. Губы произнесли:
– Ты переборщил, ублюдок. На этот раз ты переборщил.
– Дуайт Скиннер! – заорал полицейский, перекрикивая рев дождя.- Ты арестован за насилие над животными и незаконное владение оружием! С этого момента все. что ты скажешь…
– Заткнись, Оуэн. – Скиннер был мертвенно бледен. – Сейчас к моим заслугам сможешь добавить нападение на полицейского при исполнении. Заберем отсюда людей, потому меня закуешь и зачитаешь мои права.
– Нет, – сказал Оуэн. Что-то – может быть блеск в глазах, может едва заметное изменение тона голоса – подсказало Натану, что коп с трудом сдерживает триумф. – Нет, Скиннер. Ты переборщил. Давай руки. Ты тоже хочешь сделать какую-то глупость, англичанин?
Во взгляде полицейского было столько злости, что Маккарниш только покачал головой.
– Ладно. Сейчас войдем в дом, заберем миссис Керри и их сына-скаута и убираемся отсюда.

***
После того, что они пережили под домом Керри и позже по дороге обратно, когда наконец дождались “скорой помощи”, внутри полицейского участка им показалось уютно. Натан сидел на скамейке рядом с дверями в камеру Скиннера и курил. Он не обращал внимания на неприятные позывы из желудка и мокрую одежду. Не поинтересовался даже, сколько времени. Прошло довольно много времени – может минут 20 – прежде чем откашлялся и сказал:
– Лоханулся ты, Скиннер.
Тишина внутри камеры была поразительно. Натан подумал, может лесоруб заснул.
– Лоханулся ты. – Писатель вздохнул и вытер рукой лоб.
– Знаю, – раздался шепот. Натан поднял голову и увидел руки приятеля, сжавшиеся на прутьях решетки. – Меня понесло.
– Твою мать, ты пристрелил пса.
– Не удивляйся. – Голос Скиннера был также невыразителен, как и его взгляд. – Ты в Нонстеде, а здесь нечему удивляться. Священник звонит в ад, маленькая девочка дружит с демоном, лесоруб сдвинулся из-за черного пса. Когда ты мне сказал, что это волк, к тому же, живой волк, я решил воспользоваться возможностью, и грохнуть гниду. Избавиться от одержимости. Откуда мне было знать, что это пес придурка Керри.
– Не Керри, его сына, – поправил его Натан, и выдохнул облако синего дыма. – Раздолбал детскую игрушку.
– Что с ними?
– Жену Керри оглушила ветка упавшего дерева, пробившая стену. Она потеряла немного крови, но все обойдется. Ребенок в шоке, но с ним также все будет в порядке. Больше всего досталось, что удивительно, самому Керри.
– Почему?
– Помнишь, Анна дала мне сочинения на французском?
– Помню.- Одно из них написал Дэвид Керри. Его французский безнадежен, но несколько вещей я сумел понять. Кроме прочего, он панически боится открыть одно из окон.
– Почему? Рассказал мне, пока его упаковывали в смирительную рубашку и заволакивали в машину “скорой помощи”. Рассказал, не совсем так… Выплюнул, ни на секунду не переставая ругаться. Если бы не смирительная рубашка и наручники, разодрал бы меня голыми руками! Керри считает, что за этим окном обитает демон. Он растянут как пленка по внешней стороне стекла. Много лет заглядывает в дом, и ждал случая, чтобы проникнуть в чье-то тело.
– Твою мать…
– La Courabou.
– Что?
– Ничего. История такая же безумная, как и твоя с черным псом. Кстати, Скиннер… – Натан упустил окурок и раздавил его подошвой. – Кстати, мне кажется, что ты мне сказал не все о твоем черном псе. Когда ты узнал, что это волк, ты стал спокойнее, почувствовал облегчение.
Снова воцарилась зловещая холодная тишина.
– Той ночью, когда Оуэн сбил человека, – в голосе Скиннера появилось черное, бездонное отчаяние, – я сидел спереди, на пассажирском сидении. Короткое, очень короткое время я видел лицо того бродяги, прежде чем мы его снесли. Это был индеец.
– Вот это да, – фыркнул Натан. – Как у Кинга или этого… Ну, Мастертона. Случайно убитый индеец после смерти превратился в своего тотемного зверя, чтобы тебя преследовать?
– Скорее, для того, чтобы я за него отомстил. Чтобы убил Оуэна.

***
Когда он приехал домой, небо уже серело. Ветер стихал. Потрепанные облака неслись над вершинами колеблющихся елей. Но дождь уже прекратился. Как и гроза. Писатель так устал, что только с третьего раз сумел открыть двери машины.
Только на ступенях веранды он понял, что не увидел “лексуса” Дартсуорта.
– Чтоб тебя, – буркнул он, входя в дом. Натан не обратил внимания на шипение Кошмары и на холод в салоне. Он сел на диван, снял ботинки, накрылся одеялом и через несколько секунд уже спал мертвым сном.

Файрвол пишет:
Вы были правы. Сейчас хуже. В жизни хуже не спал. Были какие-то видения, часто нервно подпрыгивал. Не знаю, может все бросить и уехать. Как долго это можно терпеть?

Дэйзи пишет:
Долго. Сама терпела много лет. Вошла в контакт со злыми силами несколько лет назад, и с того времени не было мне покоя. Поверь мне, я только изображаю спокойствие. Если бы за такие роли давали Оскары, у меня было бы несколько штук. В том числе за спецэффекты, хе-хе-хе.

Файрвол написал:
Ну ты меня, блин, утешила. Может кто-то порекомендует что-то успокаивающее? Валиум или какую-то другую дрянь, которая поможет справиться со страхом? Сделает меня равнодушным ко всему этому?

Солид 79 пишет:
Напейся. У тебя есть прекрасный повод.

Дэйзи написала:
Не слушай этого обалдуя. Не пей и не принимай лекарств. Нет уверенности. Что лекарства помогут, но есть вероятность, что из-за них ситуация ухудшится. Может тебя это удивит, но помогает молитва. Не надейся на чудесное вмешательство, откуда же. Просто стоит сосредоточиться на каких-то определенных словах и повторять их до потери сознания. А потом повторить все сначала. Пока не получишь результат.

Файрвол написал:
Супер. У меня нет выбора. Благодарю.

Маггор написал:
Файрвол, читал твою историю. Ты живешь один?

Файрвол написал:
Да. А что?

Маггор написал:
Радуйся, что живешь один. Потому что, они могли бы рано или поздно добраться до кого-то, кто тебе близок, кого-то из семьи. И скорее раньше, чем позже.

Дейзи написала:
Маггор, может ты знаешь, как дела у маски? Писал он что-то?

Маггор написал:
Нет.

14

Его разбудило чувство: что-то не в порядке. В большом непорядке. Речь не шла о проникающем холоде, который проник в дом, и заставил его кутаться в одеяло, в надежде сохранить немного тепла. Натан потряс головой и с трудом открыл глаза. Он мигнул.
Кошмара.
Кошка сидела на ручке дивана и внимательно всматривалась в человека с почти человеческой пытливостью. Неожиданно она открыла рот и облизала острые зубы. Натан вдруг понял, что животное всматривается в его шею.
– Что происходит, Кошмара? – прохрипел писатель, поднимаясь на локте. – Я проспал что-то?
Он протянул руку, чтобы погладить кошку по спине. Кошмара съежилась, напряглась и ударила мужчину по руке. Натан крикнул, соскочил с дивана и махнул рукой. Кошмара спрыгнула с дивана и в несколько прыжков оказалась на каминной полке. Она по-прежнему не спускала с человека зеленых глаз.
Натаниэль поднялся, массируя царапину, которая сильно болела. Он и кошка не часто взаимодействовали – он ее кормил, иногда гладил, когда она садилась рядом, случалось, разговаривал с ней, занимаясь обыденными делами. Но это и все. Жили под одной крышей, но каждый сам по себе, не обращая много внимания на соседа. Никогда не переходили дороги друг другу. До сегодня.
– Что с тобой, чертов комок шерсти? – прошипел Натан. – Кошачий ПМС?
Он осмотрелся. Кроны елей и сосен клонились под напором ветра, но ветер уже был не таким сильным, да и дождь кончился. Натан не почувствовал облегчения. Через широкие окна в салон вползала склизкая влажная серость. Натан не выспавшийся, озябший, уставший после ночных приключений и утреннего инцидента, чувствовал себя хуже, чем накануне.
– Твою мать, – пробормотал он. Не ясно о чем это было: о погоде, кошке, или всей вселенной.
Писатель потряс головой, реконструируя события прошлой ночи, потом встал и пошел к выключателю. С облегчением обнаружил, что электричество уже дали. Он поспешно поставил воду для кофе, взял несколько поленьев с веранды, разжег камин. Когда грел руки над первым, несмелым еще пламенем, увидел, что Кошмара, сидящая неподалеку, не спускает с него глаз. А может, не с него, а с его шеи. Мужчина поспешно встал.
– Может, схожу с ума, – прошептал он, уставившись мстительным взглядом на кошку. – Может. Не исключено. В конце концов, это Нонстед. Но мне кажется, что кто-то из нас проведет ночь не дома.
Не ясно, поняла ли кошка смысл угрозы, но в течение часа она внимательно следила за человеком. Она устроилась на кухонном шкафу, и наблюдала как писатель допил кофе, а затем в клубах пара принимал душ. Когда Натан вышел, обернутый полотенцем, кошка сидела на пороге. Она всматривалась в человека. Сердце Натана стало биться сильнее, хотя он не понимал, почему.
– Чего ты хочешь? – прорычал он. Кошмара даже не вздрогнула.
– Убирайся! – рявкнул он, снимая полотенце. И бросил его в кошку. Та в последнюю секунду отпрыгнула в сторону, прижалась к полу и зашипела. Натан уже вышел из себя. Он распахнул двери настежь, и старался достать беглянку полотенцем, перегоняя с места на место. В конце концов, он пинком выкинул Кошмару на мокрые ступеньки веранды.
Натан захлопнул дверь. Он услышал долгое душераздирающее мяуканье. И звук двигателя подъезжающего автомобиля.
Он выглянул в окно, Перед домом остановился большой черный вэн. Из него вышли двое мужчин в костюмах, и бросились к дверям. Через несколько секунд раздался сильный стук в дверь.
Натан натянул джинсы и футболку, совсем забыв о белье.
– Мистер Маккарниш! – закричал один из мужчин. Натану голос показался знакомым. – Мистер Маккарниш, откройте!
– Кто там? – Натан застегнул штаны.
– Агенты Соул и Джексон, ФБР! – ответил тот же голос. Натану показалось, что он когда-то уже слышал эти фамилии.- Хотели бы задать несколько вопросов о Джеймсе Дартсуорте.
– Что случилось? – удивился Натан. Он широко распахнул дверь, впуская в дом агентов и порыв ледяного ветра. Уголком глаза он заметил, что вместе с федеральными агентами в дом пробралась Кошмара. Кошка тут же скрылась среди мебели.
– Что случилось с Дартсуортом?
– Сегодня утром его жестоко избили и изнасиловали в отеле в Моррисоне, – сказал один из агентов. Белывй с усталым лицом. После этого он спрятал удостоверение во внутренний карман пиджака. – Когда его привезли в больницу, он был в сознании. Он нам и сообщил ваше имя и адрес.
– Как вы связаны с Джеймсом Дартсуортом? – У второго агента, плечистого и темнокожего, был неожиданно мягкий голос. Он тоже показался писателю знакомым.
– Он мой агент, – буркнул Натан, стараясь собраться с мыслями. То, что он сказал, звучало идиотски. – Литературный агент. Я писатель.
– Вы знаете о каких-то проблемах мистера Дарнсуорта? – спросил белый. – Может что-то в его поведении показывало, что у него есть враги? Что кто-то его преследует?
– О, Боже. Не знаю, – прошептал Натан. Он немного успокоился и был в состоянии мыслить логически. Сейчас он припомнил, откуда знает обоих агентов. Они опрашивали его о смерти Тревора в “Прэттс Хат”.
Осмелев, писатель спросил:
– Изнасилование было эээ… спонтанным? Джимми вел подвижный образ жизни. Мне не хочется верить, что кто-то гнался за ним через все Штаты, чтобы изнасиловать в Моррисоне.
– Мистер Маккарниш, здесь вопросы задаем мы! – рявкнул белый агент, Соул. Но его партнер, Джексон, примирительно поднял руку.
– В этом случае все иначе, – сказал он вежливо. – По показаниям санитара, Дартсуорт повторял все время одно и тоже.
Он медленно достал из пиджака записную книжку. Натан сглотнул слюну.
– И что же?
– Настиг меня, – захохотал темнокожий агент.
– Вот же…- прошептал Натан. В голове путались мысли. Он не обратил внимания на то, что дверь кухни медленно открывается. Оба агента терпеливо ждали. Они были неподвижны, как статуи.
– Извините, – прошептал Натан. Достал сигарету из пачки “Лаки страйк” и закурил. На него нахлынули воспоминания. Джимми в супермаркете. Джимми в момент телефонного разговора. Джимми в сообщениях электронной почты. Джимми в его доме. Вот, черт.
– Дартсуорт отыскал меня в Нонстеде несколько дней назад. Наверное, в понедельник, – сказал он тихо. – Я здесь за календарем не слежу, – добавил он извиняющимся тоном. Джексон, который делал заметки, понимающе кивнул головой. Соул просто смотрел на его сигарету. – Он был обычным. Абсолютно, как всегда. Острым на язык, дерзким, пробивным агентом, готовым приставить автору ствол к виску, лишь бы тот написал бестселлер. Это я образно. Джимми никогда ничего не заставлял делать из-под палки. По крайней мере, я о таком не слышал. Это метафора. Так мы лишь шутили…
– Я понял, что это стилистическое выражение, – мягко заверил агент Джексон. – Продолжайте.
Взгляд Соула был так красноречив, что Натан протянул ему пачку сигарет и зажигалку.
– Спасибо, – сухо сказал агент. – Пробую бросить.
– Я бросил на прошлой неделе, – сказал Натан. – Здесь, на этом диване, бросил. Еле потом нашел.
Оба агента не искренне засмеялись. Натан закрыл глаза, почувствовав себя идиотом. А когда открыл, то увидел Кошмару на пороге кухни. Кошка стола над миской и смотрела на него. Он не мог припомнить, чтобы давал ей есть.
– Вы говорили о встрече с Дарнсуортом, – терпеливо напомнил агент Джексон.
– Да. – Натан прикусил губу. – Затем мы разговаривали по телефону, и он был совсем другим. Нервный, испуганный, говорил тихо, будто бы боялся привлечь чье-то внимание.
– Откуда он звонил?
– Из отеля в Моррисоне. Не знаю, или из того самого, но думаю, что да. Вчера здесь была буря, и он остался ночевать у меня. Дерево упало на дорогу или…- Натан колебался. Кошмара рассматривала его, и писатель делал все, чтобы не смотреть на кошку. В нем нарастало бешенство.
– Или?
– Или боялся. Он закрыл двери на ключ, закрыл окна, не хотел говорить о делах. Ночью меня вызвали по одному делу. Когда я вернулся, его уже не было.
– Вы не видели кого-то подозрительного? – спросил Соул. – Может, кто-то крутился возле дома? Может останавливалась машина?
– Не знаю. – Натан покачал головой и посмотрел на кошку. Кошмара лакала из миски. – Может. Я не уверен. Могло мне только показаться.
– Мы не можем исключить, что Дартсуорта кто-то преследовал, – сказал Джексон Соулу. Тот кивнул и достал визитку.
– Если вы что-то припомните, мистер Маккарниш, дайте нам знать.
– Конечно.
Писатель проводил агентов и медленно закрыл за ними двери. Затем глубоко вздохнул и обернулся. Кошмара подняла мордочку. Ее пасть была вымазана в крови.

***
Он хлопнул дверями автомобиля сильнее, чем было нужно.
– Чертова кошка, – пробормотал он и вставил ключ в замок зажигания, но не повернул. Сердце билось очень быстро. Слишком быстро. Писатель тяжело вздохнул и посмотрел на дом, выбравшись из которого, почувствовал облегчение. Кошмара неоднократно сама управлялась в кухне, но в этот раз… Сбросила банку с кетчупом так, что большинство содержимого оказалось в ее миске.
– Если бы сам не видел, ни за что не поверил бы, – сказал мужчина сам себе. – Что за стечение обстоятельств…
“Если это стечение обстоятельств, то почему ты так поспешно ушел из дома?” – спросил он сам себя. – “Может потому, что миска пушистика удивительным образом оказалась на пороге, а не там, где ты ее поставил? А может потому, что кот не тронул ничего, кроме кетчупа?”
Кошмара грациозно выскочила на балюстраду веранды, красиво обвила тело хвостиком, повернула голову и с укором посмотрела на человека, будто знала ответы на его вопросы. В ее поведении было что-то демонстративное, насмешливое. Натан положил руки на руль. Он думал – может, стоит вернуться и преподать кошке урок.
– Нет, – решил писатель. – Это бы означало, что принял вызов кошки. Это бы означало, что схожу с ума.
“Ну а сейчас мне бы пригодилось правдоподобное объяснение, почему я убежал из собственного дома”, – подумал он. Затем Натан достал телефон и набрал номер Анны.
– Алло, – ответила она среди шумов и завываний.
– Привет, это Натан, – сказал Натан, и тут же замялся. – О, Боже, ты же, наверное, в школе. Извиняюсь, если я не вовремя…
– Нет, – она рассмеялась, но без особой веселости. – Не мешаешь. Сегодня нет уроков. Мэр отменил занятия в школах в связи с бурей и устранением ее последствий. Ты не слушаешь радио?
– Не, не слушаю, – буркнул он. – У вас все в порядке?
– Мы с Ванессой присоединились к добровольцам. А у тебя? – спросила она более серьезным тоном.
– Да тоже, вроде, ничего, – ответил с фальшивой беззаботностью.
– Вроде? Слушай, если у тебя есть время, приезжай в город. Пригодишься, здесь очень много работы.
– Времени у меня много. – Усмехнулся он.- Я еду. До свидания.
Двигатель взвыл на высоких оборотах. Джип развернулся и выехал на дорогу. Посреди шума и треска диджей Алекс распинался о гении Дженис Джоплин. Тучи темнели. Скоро вновь пойдет дождь.

***
Нонстед напоминал город после ковровой бомбардировки. Натан медленно маневрировал по улицам, осматривая разрушения со смешанным чувством ужаса и сочувствия. На Мэйн-стрит группа добровольцев собирала мусор в урны и пластиковые пакеты. Несколько мужчин распиливали поваленные деревья. Поленья забрасывали в старенький пикап. Несколько человек осторожно вынимали разбитые стекла из окон кафе “Сохо”. Остатки розария добили опоры крана, который поднимал упавший столб ЛЭП.
Основатель города горделиво высился над убирающими, хотя его лицо скрыл черный пакет, принесенный ветром.
Натан почувствовал облегчение. Теперь он может не думать о Кошмаре. Писатель стиснул зубы и припарковал джип между пикапом с поленьями и перевернутым ветром почтовым ящиком.
Мимо пробежала группа учеников местного колледжа в противодождевых куртках. Они смеялась и уже забыли, зачем полицейский им раздал мешки.
– Можно и мне такой мешок? – спросил Натан.
– Вы тот англичанин, который пишет об оборотнях?- Полицейский дал ему мешок и перчатки.
Писатель хотел ответить: “Нет, я сам оборотень”, но вовремя прикусил язык. Буркнул что-то необязательное, поблагодарил, закрыл машину и пошел в боковую улочку, машинально подбирая бумаги с земли. В нескольких метрах от скобяной лавки наткнулся на Анну.
– Выглядишь очаровательно. – Не колеблясь, заявил он.
Анна слегка подняла брови.
– Интересно, это из-за этого. – Она указала на полный мусором мешок. – Или из-за стильных рабочих перчаток? Будь серьезнее. Буря чуть не уничтожила наш город, а ты в комплименты играешь.
– Да, плохо дело. – Кивнул головой Натан. – Не знал, что все настолько плохо, хотя должен был догадаться. Ночью я был со Скиннером и Оуэном у дома Керри.
Вернулись воспоминания и мир помрачнел.
– Слышала. – Анна тоже помрачнела. – Слышала, что Скиннер попал под арест за…
– За то, что застрелил пса, – окончил Натан. – Принял овчарку Керри за своего черного пса. Керри едва не убил Оуэна. Тот разбил окно, которого Керри так боялся.
– Жуткая ночь.
– Это не все, – Натан непроизвольно понизил голос. По улице проехал большой пожарный автомобиль. Им управлял мужчина с бледным уставшим лицом. – Моего агента ночью избили и изнасиловали в Моррисоне. Все указывает на то, что у него был свой собственный кошмар. Он никому ничего не говорил, но я догадался по его поведению.
– Может, мы по-прежнему находимся в отправной точке, – тяжело вздохнула Анна.- Что еще хуже, проклятие Нонстеда становится все опаснее. Часто кого-то отправляют в больницу. Только и жди, когда до тебя доберутся.
– Обо мне не беспокойся. – Натан отвел взгляд. – Эта несчастная авторская встреча, на которой пытался склонить людей к признаниям, доказывает только одно. Это проклятие появилось здесь. В Нонстеде. Джимми Дартсуорт, мой агент, был обычным до нашей встречи здесь. После приезда в город, с ним что-то случилось.
– Это нам почти ничего не дает.
– Кое-что дает. – Оживился Натан.- Могу попробовать узнать, что делал ЛДартсуорт в Нонстеде. Может, это наведет на след?
– Может, – улыбнулась Анна. – Но пока что займемся более важными делами.- И указала на его мешок. – Надо помочь привести город в порядок.

***
Писатель и учительница собирали мусор до полудня. Потом поели в импровизированной полевой кухне, расположившейся на Мэйн-стрит. Потом Натан взялся помочь развозить еду для отрядов добровольцев, работавших на окраинах. Это заняло остаток дня. Когда он возвращал пустую посуду уставшему повару, начинало темнеть. На улицах зажглись фонари. В некоторых витринах светились неоновые вывески. Казалось, жители городка любой ценой, даже вопреки здравому рассудку, старались забыть о вчерашнем кризисе.
Натан это едва заметил. Он ехал домой, очень устав за день. Но был доволен, ведь на что-то сгодился. Сейчас в мыслях не было места развлечениям или страхам.
Страхи вернулись, когда фары “ранглера” осветили его дом. Одинокий, мрачный, напоминающий жертвенный алтарь из древнейших времен, он высился среди деревьев, раскачивающихся как вакханки. Стоял и ждал. Звал.
Натан сглотнул слюну. Медленно выключил двигатель, но фар не потушил. Он открыл двери и осторожно вышел из автомобиля. И тогда увидел, что к нему что-то приближается. Кошмара.
Неслась прямо на него. Расширенные зеленые глаза, голова склоненная к земле, качающийся хвост. Кошка неслась как бешеная, с яростью, которую редко увидишь у животных. Время замедлилось.
В последнюю секунду Натан успел укрыться за дверями джипа. Затем толкнул дверь вперед, надеясь ударить обезумевшее животное, или отбросить его. Кошмара мелькнула как черная молния и понеслась дальше. Ошеломленный писатель обернулся, но кота уже и след простыл. Только качающиеся ветви показывали, куда она прыгнула.
Натан глубоко вздохнул, пробуя успокоить стремительно бьющееся сердце. Затем выключил фары и закрыл двери.
– Глупая кошка, – прохрипел он. Он пытался посмеяться над ситуацией. Но ничего не получилось. Сердце колотилось как бешеное, а страх облепил его как липкая паутина.
Расстояние от машины до дверей он преодолел демонстративно медленным шагом. Задержался на ступенях веранды, порылся в карманах в поисках ключей. Ежедневный ритуал жестов, который должен был отогнать испуг. Но он перестал работать, как только Натан включил освещение у дома. Потому что двери дома были открыты.
Писатель стоял онемевший, лихорадочно пытаясь вспомнить, закрыл ли он двери, когда уходил, или забыл.
– Мог забыть, – пробормотал мужчина. – Я ведь спешил. Глупая кошка. Глупая… Да, наверное, забыл.
Он резко рванул дверь и стукнул рукой по выключателю.
– Есть там кто? – завопил он дрожащим голосом. – Есть там кто?
Ответом была тишина.
– Тут кто-то есть? – повторил Натан неуверенно, входя в дом. Заглянул в кухню, прошел в спальню, даже заглянул в кладовку со швабрами, ведрами и средствами для уборки. Ничего. Он сел на диван и еще раз осмотрелся.
– Паранойя, чертова паранойя, – сказал он себе уверенным тоном.
Несмотря на усталость, Натан крутился по дому дольше обычного. Разжег огонь в камине, помыл посуду, стер пыль с полок, искупался и побрился, взял книгу и прочитал несколько страниц, не особо вникая в происходящее.
Долгий ритуал простых обыденных дел, прозаичность которых была лучшим противоядием от лопнувшей реальности. Натан не смотрел в окно, не включал компьютер, отгонял докучливые мысли. Безрезультатно.
Перед тем как заснуть, припомнилась ему несущаяся Кошмара. Именно тогда он понял, что кошке не было до него никакого дела. Она убегала.
Писатель уснул через час. Ему снилось, что кто-то склонился над его ложем.

Бурнаут написал:
Я тоже начал читать твою историю. И вот что тебе скажу. Перестань рыдать, файрвол. У тебя драма и ладно. Борись с этим как мужчина. Пробейся через преграды и забудь. Было и нет. Станешь сильнее, чем раньше.
Бывает, что кошмар возвращается. Ты думаешь, что все кончилось, стараешься жить с чистого листа, а тебе снова между глаз. Возвращается. И снова оказываешься во тьме. Никому этого не пожелаю. А я знаю, о чем говорю. Ко мне кошмар приходит уже давно. Когда-нибудь я тебе о нем расскажу, файрвол.

Advertisements

Tagged: ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: