Френсис Стивенс “Цитадель страха”

THE CITADEL OF FEAR
Carroll & Graf Publishers, New York 1984
(первое издание: Paperback Library, New York 1970)

Роман впервые опубликован в журнале The Argosy в 1918 году. В 1942 был издан в журнале Famous Fantastic Mysteries

Глава 1 “Укрытый среди взгорий”

– Не оставляй меня…Все…
Слова были едва различимы, но высокий человек, с трудом бредущий по мягкому, проваливающемуся песку, услышал их и, не оборачиваясь, остановился. Он стоял с опущенной головой и поникшими плечами, будто бы лучи безжалостного солнца имели существенный вес, прижимавший человека к земле. Его товарищ, тащившийся вперед, собрав остаток сил, неожиданно согнулся вдвое и рухнул на песок.
Высокий мужчина апатично смотрел на фигуру, сотрясаемую судорогами. Затем он поднял голову и через красноватую мглу оглядел место их мучений, в которое они угодили, как в ловушку.
“Солнце чудовищно увеличилось и поглотило все небо”, – подумал он.
Ни клочка синевы. Латунь над головой, мягкое, раскаленное до белизны железо под ногами, а все остальное окрашено в красный цвет кровавой мглой в измученных песком глазах. На расстоянии 20 метров картинка смазывалась, а затем исчезала, внутри этого круга что-то затрепетало, хлопнулось о землю и неуклюже двинулось по песку, с наполовину открытыми крыльями и опущенной желтой головой, дерзкое в ненасытном и отвратительном любопытстве.
– Ты! – хрипло прошептал мужчина и угрожающе помахал существу большим красным кулаком. – Ты не сделаешь себе обед ни из меня, ни из него, пока я могу переставлять ноги!
Сказав это, мужчина присел возле лежащего, взвалил его себе на плечи, склонившись, чтобы поддержать тело, и поднялся. Шатаясь, он стоял на широко расставленных ногах, а затем продолжил свой неуверенный поход. Королевский гриф нехотя освободил ему дорогу, поднялся в воздух и стал терпеливо кружить.
Через века ада, когда он был приговорен вечно волочь непереносимую тяжесть через море огня, к высокому мужчине вернулось сознание. Он неожиданно понял, что лежит на животе, а плечи и грудь погружены в текучий холод, и он глотает воду так быстро и жадно, как это позволяет опухший язык и губы.
Благодаря самоконтролю, который спас жизнь двух людей, он перестал пить, но остался лежать в воде, плескался, как ребенок, едва веря в ее существование и благодаря Бога за нее. К нему вернулась жизнь и ясность видения, мужчина узрел ручей, означавший избавление для высушенного солнцем тела.
Это был глубокий, узкий, быстрый поток, темные воды которого неслись быстро, изо всех сил дергая его руки. Ручей вытекал из ущелья и исчезал за поворотом между камней.
Куда подевался раскаленный добела ад? Сейчас он был в тени, благословенной, холодной, живительной. Но он был один.
Высокий мужчина протер глаза и огляделся. Неподалеку лежало коричневое тело, присыпанное серым песком, казавшимся белым в густых черных волосах.
Высокий мужчина осторожно поднялся и сделал неуверенный шаг в сторону скорчившейся фигуры. Мокрым красным кулаком погрозил в сторону бескрайнего пространства, лежащего за пределами скал.
– Ты потеряла нас, – промурлыкал он, и рассмеялся детским торжествующим смехом. – и никогда до нас не доберешься, никогда, пока я могу передвигать ноги!
Затем он принялся приводить в чувство товарища, которого пронес через все муки на собственных плечах. Обмыл ему лицо, а затем стал тщательно увлажнять почерневшие высохшие губы и язык. Сам он выпил больше и быстрее. Об этом говорили боли в желудке и в груди.
Второму мужчине, у которого был приятель, заботящийся о его безопасности, не было необходимости так рисковать жизнью. Песок, смытый с лица, оставил на нем мелкие белые потеки. Мышцы шеи стали действовать – в судорожных спазмах глотания. Продолжая приводить товарища в чувство, высокий мужчина посмотрел на ущелье, из которого вытекал ручей. Внизу была пустыня, выше – неприступные скалы и камни, тянущиеся к небу. Ослепший и лишенный чувств, ведомый какой-то внутренней силой, скорее инстинктом, чем разумом, он вырвал себя и своего товарища из горячих сухих когтей пустыни. Будут ли взгорья ласковее? Здесь была вода, но была ли пища?
Мужчина вновь посмотрел в сторону ущелья и увидел, что рядом с несущейся водой, есть достаточно места для прохода. Вниз по течению проплыла зеленая, покрытая листьями ветвь, которая неслась и вращалась напором воды.
Как остывает расплавленное железо, вытянутое из огня, так пустыня охлаждается после захода солнца. Несносная белизна уступила место таинственному пурпуру с висящим над ним пологом мягкой деликатной синевы, который углублялся, темнел и разукрашивался миллионами поблескивавших самоцветов. А под звездами блуждали холодные ночные ветры, как крадущиеся невидимые во тьме бродяги. Они пробирались в горы, между скал, и трепали волосы сбежавших узников солнца. Когда их холодное дыхание добралось до разгоряченных тел, тот, что пониже, задрожал во сне. Его товарищ придвинулся, и обнял, делясь с ним собственным теплом и непобедимой тягой к жизни.
Наступил рассвет, скудный отблеск мрачного зарева. Звезды поблекли и вскоре угасли, шафрановый отблеск превратил пустыню в поля золота. Один из мужчин спал недолго, второй – всю ночь, но тот, первый, быстро поднялся с голого камня и стал приводить в чувство второго.
– Мы вновь свободны, – оптимистически утверждал он. – Мы это уже доказали и, хотя холодная вода – плохой завтрак, трудно придумать что-то более бодрящее. Нам надо идти. Вставайте на свои ноги, мистер Кеннеди, чтобы мы могли начать поиски.
Второй неохотно поднялся. Его лицо было выбрито, не считая щетины, образовавшейся в результате трехдневного развода с бритвой, черные волосы, темные живые глаза и кожа, ставшая бронзовой от мексиканского солнца, делали его похожим на индейца. Его высокий товарищ относился к типу веснушчатых светлокожих людей, которые загорают с большим трудом, а его молодое заурядное лицо пылало красным под копной огненно рыжих волос. Его рост был выше метра восьмидесяти; худой, жилистый, широкоплечий и узкий в бедрах. Селин О`Хара казался тем, кем был на самом деле – дельным молодым ирландцем, который еще не достиг пика сил, но уже в 20 лет превосходил большинство мужчин силой и живучестью. Под изношенной фланелевой рубашкой сильные мышцы, однако не плотные взгорья, а долгие пологие луга, которые намекали на бесконечную выносливость.
– Пойдем, – повторил он. – В конце балки нас ждет завтрак.
– Откуда? О, это еще одна из твоих бессмысленных шуток? Мы, что, не можем даже умереть от голода, чтобы ты над этим не насмехался?
– Почему это мы должны умереть от голода? Съешьте вот это для улучшения настроения. – Высокий что-то бросил. Кеннеди ловко поймал, и, не глядя, впился зубами в серо-зеленую кожуру.
– Чайот, не так ли? – он проглотил кусок и откусил вновь.- Где ты ее взял?
Ирландец указал на несущийся поток.
– Плыла по воде, и я ее достал, подумав, что с утра вам нужно будет немного приободриться.
– Только одна? – спросил Кеннеди, бросая быстрый, жадный, подозрительный взгляд.
– Только одна.
Поспешно съев молочную мякоть, темный мужчина смыл сок с лица и рук и обернулся, скаля зубы.
– Ты глупец, что отдал ее мне целиком. Такой глупец, что мне трудно в это поверить. Сколько ты съел на самом деле?
Рыжие брови ирландца сдвинулись к переносице. Он отвернулся.
– Я отдал вам все, чтобы избавиться от необходимости вас тащить, – парировал он. – Вчерашнего с меня достаточно.
Ирландец широкими шагами пошел к верховьям ручья, а Кеннеди устремился за ним, волком глядя на его подпрыгивающие при ходьбе плечи.
– Послушай, Бутс, – закричал он. – Ты знаешь, что я не имел в виду ничего такого. Ты спас мне жизнь, я признаю это… и благодарю тебя за грушку.
“Бутс” – это прозвище он получил за пару огромных ботинок из бычьей кожи, в которых молодой ирландцец отправился в путешествие через пустыню. Он коротко бросил:
– Все нормально. – И продолжил идти вперед. Он был не из тех людей, которые ссорятся из-за пустяков.
Если речь шла о ближайшей цели путешествия, то лучшей вещью, которую мог ожидать такой оптимист, как Бутс, была бы урожайная котловина, где они смогли бы какое-то время прожить на диких фруктах и мелких зверях, на которых можно охотиться без оружия. Бесплодный, безлюдный регион, в котором не жили даже индейцы, имел плохую репутацию. Collados del Demonio – Дьявольская возвышенность, так называли его мексиканцы. До Куахитина, городка на краю пустыни, они добрались без проблем. Это были времена, когда Порфирио Диас железным кулаком все еще держал Мексику за горло. Поэтому даже puerco gringo могли безопасно путешествовать по этим землям (Порфирио Диас – президент Мексики в 1884-1911 годах). Произошедшее в Куахетине не способствовало энтузиазму по поводу продолжения путешествия. Кеннеди напрасно пытался нанять нескольких мексиканцев, чтобы послужили им проводниками. Золото? Да, золото есть на взгорьях. Золото в самородках размером с человеческий кулак. Но там обитают демоны. Вы разве не знаете, что давным-давно во всем Анахуаке жили гиганты? Даже сейчас, во время распашки новых полей, человек мог наткнуться на их огромные кости. Страшные белые духи носятся по взгорьям. Охотятся там в компании духов белых кугуаров. Они привыкли отрывать людям головы и проглатывать их вместе с душами, как семечки дыни. Нет, нет! Не сделано еще одеяло и не выкован еще нож, которые можно откупиться или отбиться от этих дьяволов
В огромной полуистлевшей махине, напоминающей странный чурбан, которую местные вытащили, чтобы подтвердить свой рассказ о гигантах, Кеннеди опознал бедренную кость мастодонта! Путешественники потеряли надежду перебороть местные предрассудки, корни которых уходили в доисторические времена, и двинулись дальше одни.
Это правда, что они добрались к цели, но единственным оборудованием, которое у них осталось, были голые руки, а единственными запасами – надежда на то, что может предложить этот край.
Их вела скрытая в тени гор тропка, идущая по берегу ручья. Ущелье расширилось. Они дошли до последнего поворота.
– О, святые! – раздался крик Бутса. – Мистер Кеннеди, вы видели когда-нибудь что-то подобное?
Кеннеди не отвечал. Если бы ущелье перешло в ад с горящей серой, и это бы не остановило их так неожиданно и не заставило бы смотреть с большим удивлением. Их чувства были далеки от испуга. Для воспаленных от песка и измученных солнцем глаз открывшийся пейзаж казался райским.
Крутые, густо поросшие лесом взгорья окружали цветущее и полное плодов ущелье, посредине которого тек быстрый и широкий ручей, создающий опасные водовороты вблизи скал. Даже без цветов, плодов и шумящей реки, окрестности были уютными.
Фруктовые деревья росли ровными рядами. Сосны топорщили свои колючки подровненными шеренгами. Бронзовая тропка бежала по берегу ручья к тому, что придавало смысл всему остальному – блестящим белым стенам, поднимающимся выше берегов ущелья.
– Плантация! – закричал Кеннеди. – Плантация на Collados del Demonio. А ведь, согласно всем источникам, в радиусе 200 километров нет ни лоскутка обработанной земли.
Бутс весело ощерился.
– Отчеты врали! Может, мы наткнулись на дом того самого дьявола со взгорий. Если так, то он должен нам завтрак за то, что сумели выследить его.
Голодные мужчины, способные думать только об одном, пошли прямо к пятнам ослепляющей белизны, которые по их предположениям были домом хозяина ранчо.
В апельсиновой роще буйно росли цветы, а рядом с ними большие золотые шары. Сочные мягкие груши, сливы, увешанные тысячами спелых плодов, свидетельствовали о плодородной земле и благоприятном климате. Тучи мотыльков, пурпурных, голубых, зеленых с металлическим отблеском, делили воздух с колибри, оперение которых может пристыдить спинакеры. Наделенные небесным голосом голубые птицы, дикие канарейки и цветастые мелкие попугаи украшали деревья радужными огоньками.
– Это Рай без…- начал Бутс, но “ГРРР” из высокой травы, окаймляющей тропку, стал для него предостережением. Ирландец в шутливом приветствии поклонился в сторону звука. – Прошу простить, мистер Гремучка. Рай, змий и все остальное. Я только это и собирался сказать.
– Не лезь со своими дурацкими шутками, когда придем в дом, – рявкнул Кеннеди. – Некоторые мексиканцы раздражительны, как дьяволы.
– Да вы их успокоите своим взглядом исподлобья, – рассмеялся Бутс. – Но… вас не удивил этот пейзаж, мистер Кеннеди? Это не ранчо, а настоящая гасиенда, ни больше ни меньше.
Это была правда. Вместо обычного побеленного дома мелкого ранчеро, из-за редеющих деревьев появилось гораздо более внушительное строение. Обширное, с низкой крышей и стенами, едва видимыми из-за зарослей винограда. Это была резиденция, которой мог владеть только очень богатый мексиканец. Находка ее среди этих гор была неожиданной, как открытие дворца в сердце джунглей Борнео.
Из одной трубы, скорее всего, над кухней, вилась узкая струйка дыма. Это был единственный видимый признак жизни. Только сейчас они поняли, что не увидели ни одного пеона, работающего на плантации. Гасиенда казалась излишне тихой. За ограждением не гавкала ни одна собака, ни кукарекал ни один петух. Если бы не отголоски птичьего пения, можно было бы решить, что котловина застыла навсегда.
– Дым свидетельствует об огне, а огонь – о еде, – сказал Бутс. – Повар проснулся, и это позор, что остальные спят, ведь солнце взошло два часа назад. Войдем или постучим, мистер Кеннеди? Вы лучше осведомлены об обычаях этих краев.
– Постучи, – услышал ирландец короткий совет товарища.
Тот подозрительно присматривался к гасиенде, но подозрительности была свойством натуры Кеннеди, Бутс не обращал на это внимания. Он смело подошел к деревянным воротам, которые были открыты, а сквозь арку открывался приятный вид внутреннего двора с пальмами, яркими олеандрами и шумящим фонтаном. Он громко постучал в створку ворот. Ответ был почти мгновенным. Между пальм, топая босыми ногами, выбежал ребенок, но остановился, когда увидел, что пришли чужаки. Это была симпатичная девочка трех-четырех лет с курчавыми черными волосами, блестящими черными глазами и слишком бело-розовой для мексиканки кожей. Ее платье было сшито из материи из волокон агавы, чистое и красиво расшитое.
– Буэнос диас, чикита, – приветствовал ее Бутс. Его испанский, несмотря на жуткий акцент, сделал свое дело. – Esta usted sola en la casa? (Ты дома одна?)
Темная кучерявая голова отрицательно качнулась. На круглом улыбающемся личике появились ямочки, девочка подбежала к огромному пришельцу и протянула руки в легко распознаваемой просьбе. Ирландец рассмеялся, поднял ребенка на руки и посадил на плечи. Кеннеди раздраженно поморщился.
– Нам здесь целый день торчать? – спросил он. Склонившись вперед, ребенок быстро взглянул на него из-за рыжей головы быстро найденного приятеля.
– Уходи, – спокойно сказала девочка. – Рыжий человек хороший, входи. – Черный человек, уходи, уходи, пойди прочь! – Свой приказ она пролопотала на английском и подчеркнула широким жестом руки в сторону бескрайних пространств, окружающих гасиенду.
Взрыв радости Бутса, спровоцированный выбором ребенка и отправкой компаньона, имел два последствия. Раздражение Кеннеди возросло, а из дверей, которые были скрыты одной из створок ворот, вышел мужчина и быстро пошел в их сторону. Он был одет в идеально белую одежду, ухоженный и уверенный в себе. Мужчина казался хозяином гасиенды.
– В чем дело? Поставьте ребенка, сэр! Кто вы и как сюда добрались?
Ирландец, слегка уязвленный, пожал плечами.
– Девочке ничего не угрожает, – запротестовал он. – Мы искали еду и приют, за которые охотно заплатим и пойдем дальше.
Ничего не отвечая, мужчина подошел к нему, снял девочку и поставил на землю.
– Беги домой, доченька. – Коротко приказал он.
Она расплакалась и коротенькими ручками обняла запыленную штанину ирландца. Он, предвидя неприятности у молодой дамы, согнулся и мягко ее отодвинул.
– У меня дома есть маленькая сестричка, – сказал он. – Она очень похожа на тебя, но глаза у нее голубые, как васильки. Не надо, не плачь. Мы еще увидимся.
Ребенок продолжал держаться. Отец наклонился, поднял девочку и подтолкнул ее в нужном направлении.
– Иди! – сказал он с умеренной суровостью, и она послушалась.
Бутс с жалостью наблюдал за удаляющейся девочкой, он любил детей. Конечно, они должны были увидеться вновь, так как он обещал, они так и не познакомились, хотя это знакомство не угасило бы его страшную горькую боль. Но сейчас она была для него только маленькой девочкой, которая неохотно подчинилась повелению отца, и, идя, обернулась, чтобы помахать ему пухленькой ручкой. После ухода дочери, отец стал держаться менее напряженно.
– Вы застали меня врасплох, – пояснил хозяин.- К нам редко кто добирается, но я не хочу быть негостеприимным. Вы пришли из…
– Пустыни. – Краткость Бутса свидетельствовала о его возмущении. Этот тип думает, что он людоед, пожирающий детей, и поэтому так поспешно отправил дочь домой?
Кеннеди был более многословен. Он принялся рассказывать об их последних страданиях, точнее, о своих, и прежде чем рассказ достиг половины, у их невольного хозяина не осталось и следа враждебности.
– Входите, входите! – закричал он. – Вы не можете рассказывать мне такую историю, стоя тут. Входите, а я пока найду что-то поесть, хотя не знаю, что это будет. Мои люди… – Он прервался и заколебался, лицо стало странным. – У моих слуг сегодня выходной, – закончил он. – Я сделаю все возможное и прошу меня простить за те неудобства, которые может доставить отсутствие слуг.
Оба мужчины, хотя это застало их врасплох, охотно согласились.
“У них сегодня выходной! – подумал Бутс. – Интересно, куда они могли пойти? Может он устраивает пикники для своих пеонов?”
Он сильно отличается от других господ, которых ирландец встречал в этой стране эксплуататоров.
Их провели в большую, прохладную столовую с высокими потолками и галереей. Хозяин исчез, затем появился вновь, неся поднос, полный добычи с собственной, покинутой всеми кухни. На подносе были курица, неизбежные тортильи, бататы в сахаре, бананы и другие фрукты. Еда была такой же типично мексиканской, как и вся гасиенда. Но ничего не указывало на то, что в жилах хозяина течет испанская кровь. Ни один латинос не говорит по-английски так, будто это его родной язык, более того, хотя глаза хозяина были темными, а волосы, уже посеребренные сединой, были черными, лицо его говорило о принадлежности к северной расе.
– Вы из Штатов? – спросил Кеннеди. Вопрос был слишком бесцеремонным для культурного разговора, но мужчина кивнул.
– Да, я американец. Калифорниец, хотя мои родители появились на свет на берегах фьорда Кристиания.
– Норвегия, не так ли? – в глазах Бутса блеснуло одобрение. Он был знаком с несколькими норвежцами и считал их сильными, вежливыми и хорошими людьми.- Очень приятно познакомиться, мистер…
– Меня зовут Свенд Бьорнсон! – Тон был таким провокативно жестким, что гости с удивлением посмотрели на говорившего. Если он надеялся на другую реакцию, то был разочарован. Хозяин это заметил и рассмеялся, будто бы хотел заретушировать странное смущение.
– Извините, что не представился раньше. В этом безлюдье я позабыл о правилах хорошего тона. Сейчас, я так думаю, вы бы охотно умылись и переоделись. Прошу за мной, господа.
В прохладную просторную комнату, в которую их сопроводил хозяин, вела одна из двух галерей, окружающих столовую. Из трех окон, которые выходили на другую, открытую галерею, можно было видеть патио. К их услугам были две кровати, накрытые изысканными кружевными покрывалами, плетеная мебель и ванна с большими пористыми кувшинами холодной воды.
Когда Кеннеди окинул это все взглядом, его внимание привлек предмет, стоящий на полке над одной из кроватей. Он снял предмет и с интересом присмотрелся к нему. Это была статуэтка высотой сантиметров 20, из отполированного, но не покрытого глазурью фарфора. Лицо, хотя и плоское, лучилось весельем и доброжелательностью. На голове статуи было что-то вроде митры, украшенной черными крапинками. Одежда состояла из туники, на которой красная, голубая и золотая эмаль имитировала вышивку, золотого воротничка, гетров в такую же крапинку, как и головной убор, и матово-черных сандалий. На левом плече находился круглый щит. Правая рука крепко сжимала трость, заканчивавшуюся шеей и головой змеи, поднимающейся над воротничком или кругом, украшенном перьями. Это было великолепное произведение керамического искусства, но Кеннеди статуэтка интересовала по другой причине.
-Кетцалькоатль, не правда ли? – сказал он. – Из Чолулы, может вы его где-то там нашли (в Чолуле находится большая пирамида, строительство которой началось в 1 веке до н.э. примечание переводчика).
Бьорнсон, который не видел, что делал Кеннеди, стремительно обернулся. К удивлению гостей, его лицо стало мертвенно-бледным, будто он пережил страшное потрясение.
– Кетцалькоатль! – выкрикнул он дрожащим голосом. – Сэр, что вы знаете о Кетцалькоатле?
Кеннеди остолбенел.
– Как этот? – Он поднял статуэтку. – Я не думал, что существует еще экземпляр, кроме того, который находится в музее в Мехико. Вы знаете его стоимость?
Бледность медленно исчезала с лица хозяина, нервно стиснутые руки расслабились. Он снова рассмеялся странным смущенным смехом и взял божка из рук Кеннеди.
– Забыл, что он тут, – пробормотал Бьорнсен. – Он принадлежит моей жене. Она бы очень огорчилась, если бы статуэтка разбилась. Талисман, вы понимаете. Это предрассудок, но ничем не худший бросания соли через плечо, или боязни проходить под лестницей и прочей чуши. Я отнесу его ей в комнату, если вы не против. Вам что-нибудь нужно? Я вас оставлю. Советую вам поспать, нет ничего лучше сиесты. Ужин будет, когда захотите…
Произнося всякие гостеприимные фразы и сильно прижимая к себе статуэтку, Бьорнсон сбежал из комнаты.
– Что с этим бедолагой? – спросил Бутс. – Он подумал, что мы украдем его фарфорового человечка?
Кеннеди волком уставился на товарища и пожал плечами.
– Я думаю, – ответил он, – что этот Бьорнсон, если он действительно Бьорнсон, странноватый, и пока мы в этом доме, нам нужно остерегаться его чудачеств.
Хотя путешественники устали, легко заснуть им не удалось. Было что-то гнетущее в этой большой тихой гасиенде. Тайна царящей здесь пустоты, тайна самого ее существования в сочетании со странным поведением хозяина наполнили их мысли сомнениями. Они лежали тихо, беспокойно, в то время как снаружи распалялся усыпляющий жар и замолкли даже крикливые птицы. В этой тишине они уснули. Когда путники проснулись, было уже далеко за полдень.
– При случае, мистер Кеннеди, – отозвался Бутс, – если вы меня простите за смену темы, что это была за безделушка, которую Бьорнсон вырвал из ваших рук? Кетс… Кетс… как это называлось?
– Кетцалькоатль. Изделие древнего ацтекского искусства. В развалинах на Юкатане можно найти разнообразные камни и терракотовые статуэтки. Но не такие, как эта.
– А этот Кетс… как его там, кем он был? Одним из языческих богов?
– Повелителем воздуха. Крылатым змеем. – Обычно Кеннеди охотно пояснял, если мог похвастаться своей ученостью. – Согласно традиции, был человеком, жрецом, которого позже стали считать богом из-за характера и добрых дел. Он правил в эпоху наибольшего расцвета государства Анауак и, когда покинул свой народ, обещал, что вернется во главе белых людей, таких, как он сам. Нужно сказать, что его считали белым богом. Поэтому, когда появились первые испанцы, местные люди поверили, что ушедший бог сдержал обещание. Его статуэтки не редкость, но не керамика такого качества. Бьорнсон застал меня врасплох, и, как дурак, я сообщил ему реальную стоимость этого предмета, но я бы и так дал за статуэтку хорошую цену и не остался бы в накладе. В Нью-Йорке коллекционеры заплатили бы столько, сколько бы я запросил.
– Не думайте, что Бьорнсон не знал ее цены. По его глазам можно было понять, что знает.
– Так или иначе, что ты думаешь о Бьорнсоне?
– Милый человек со спокойным голосом … за исключением первых минут.
– Ты обратил внимание, что он задумался над своим именем? Свенд Бьорнсон! Готов биться об заклад, что имя у него другое, и ему есть смысл скрывать его.
Но ответ второго мужчины был холодным и точным.
– Мы, ирландцы, ненавидим прорицателей. Вы готовы сойти вниз?
Бросив обиженный взгляд, Кеннеди ничего не сказал.
Поскольку все их разговоры, даже самые короткие, заканчивались спором, Бутс проигнорировал этот взгляд и вышел в галерею, ведущую к столовой. В доме не были слышны отзвуки жизни, но когда они спустились вниз и нашли путь к патио, то увидели там Бьорнсона, к тому же он был не один. На каменной скамье возле фонтана сидела женщина. Она была высокой, смуглой и необычайно красивой. Бутс подумал, что ее черные глаза и волосы, а также розовая кожа напомнили ему девочку, которая их встретила первой.
Женщина была одета в простое платье из какой-то зеленоватой шелковистой материи. Во время разговора с Бьорнсоном она нежно гладила длинные, мягкие уши белой гончей, голова которой лежала у нее на коленях. Казалось, никто из троицы не заметил приближения гостей, но когда они подошли поближе, женщина повернула к ним лицо, на котором отразились испуг и чуткое внимание. Она встала. Пес, следуя примеру хозяйки, встал рядом на задние лапы.
В этой позиции животное было такое же высокое, как и его хозяйка, и из его горла вырывался враждебный рык.
– Спокойно! – резко крикнул Бьорнсон. Он положил руку на спину зверя и вынудил того встать на четыре лапы. – Господа, я не ожидал, что вы проснетесь так рано.
Он схватил гончую за шелковистую белую шерсть, поскольку ошейника на собаке не было. Зверь пытался рвануться вперед. Его глаза дико пылали и были страшнее, чем обнаженные клыки. Казалось, что собака готовиться к прыжку, но Бьорнсон обнял руками ее шею. Та моментально обернулась и попыталась достать его лицо щелкающими челюстями.
Женщина, темные испуганные глаза которой уткнулись в чужаков, только сейчас обратила внимание на необычное поведение своего любимца. Она сказала псу несколько тихих и непонятных слов, и пес, которого разозлило вмешательство Бьорнсона, сразу же успокоился. Через секунду зверь спокойно улегся у ее ног.
– Отличный пес, – похвалил Бутс, – и вы хорошо им управляете. Можно спросить, какой он породы?
Прежде чем женщина ответила, вмешался Бьорнсон.
– Это обычная горная борзая, – быстро сказал он.- Астрид, это те господа, о которых я тебе рассказывал.
Чуть позже он их официально представил. Как Бутс и ожидал, она оказалась женой хозяина. Имя “Астрид” звучало по-скандинавски, а ее красота могла быть норвежской, как и происхождение ее мужа, но у них не было времени, чтобы присмотреться к женщине поближе.
Она пробормотала несколько несмелых слов приветствия, извинилась перед гостями и оставила их в обществе мужа.
Пока фигура, одетая в зеленое, с бегущим рядом белым псом исчезала в тенистой прохладе дома, глаза одного из мужчин следили за ней с искренней заинтересованностью, которая была вызвана вовсе не ее красотой.
Тем, что заинтересовало Арчера Кеннеди, стал акцент красавицы. Он мог поклясться, что акцент не американский, не норвежский, не испанский. В ее внешности было что-то, отличающее от остальных белых женщин, которых он встречал. Наверняка в этих руках с розовыми ногтями или в щечках, напоминающих лепестки розы, не текла темная кровь.
Он отбросил эти мысли, как несущественные, и повернулся к хозяину.

Глава 2 “Девушка с бабочками”

– Мистер Кеннеди, нам нужно пораньше пойти спать, я думаю, что мы отправимся завтра утром, как только удастся позаимствовать или купить какое-то средство передвижения. – Бутс встал и нервно выкинул сигарету из листьев табака.
Было девять вечера, и уже около получаса, после состряпанного на скорую руку ужина, трое мужчин сидели молча. После обеда беспокойство Бьорнсона выражалось выразительной холодностью и сдержанностью. Хозяин отделывался от вопросов гостей или спокойно составлял их без ответа, но между его бровями появились морщинки, он стал присматриваться к гостям прищуренными глазами, а сжатые губы и задумчивое выражение лица свидетельствовали, что нежданные гости были для него Проблемой с большой буквы П.
Бутс, у которого было больше житейской мудрости, чем можно ожидать исходя из его возраста и простецких манер, сам начал смотреть так же. Люди, которым есть что скрывать, иногда улаживают свои проблемы неприятно кратким способом, а это ущелье наверняка и было секретом. Безумием было бы считать, что такой бриллиант среди пустошей Collados del Demonio только случайно был укрыт от остального мира. Если бы все шло своим чередом, о плантации стало бы известно. Хотя бы из-за изоляции от остального мира. Каким образом и почему Бьорнсон препятствовал распространению таких сведений? Они сразу почувствовали что-то нехорошее в этом ущелье.
С течением времени странное поведение хозяина становилось все более очевидным, они стали подозревать, что здесь многое не в порядке.
После немного взволнованного предложения Бутса, Бьорнсон поднялся с подозрительной поспешностью, и Кеннеди не оставалось ничего другого, как пойти за ним следом, хотя во тьме он метал мрачные взгляды. Он несколько часов ждал с терпением кота у мышиной норки, чтобы хозяин обмолвился каким-то неосторожным словом или предложением, которое дало бы ключ к тайне.
Но он и молодой Бутс не были сплоченной командой, и Кеннеди был скорее зол, чем удивлен, что нетерпеливость ирландца положила конец его охоте.
Проводив их в спальню во второй раз, Бьорнсон дал Бутсу тройной подсвечник и коротко пожелал спокойной ночи. Он закрыл за собой тяжелые двери, до них долетел какой-то шум, а затем стали слышны неспешные удаляющиеся шаги хозяина.
Кеннеди с ругательствами бросился к дверям и потянул за ручку, но напрасно. Стоило верить своим ушам – двери были закрыты не только на ключ, но и на засов.
Охваченный яростью попавшего в западню человека, он пинал дверь, стучал по ней кулаками. Чуть позже, с той же дикой энергией он промчался через комнату и атаковал прочные деревянные ставни, которые были закрыты, когда они вошли, но гости не обратили на это внимания.
Бутс, по-прежнему держа подсвечник, стоял посреди комнаты и смотрел на своего товарища из-под обеспокоенно наморщенных бровей. Затем он поставил подсвечник, сделал шаг вперед и схватил Кеннеди за плечи, чтобы усадить в плетеное кресло.
– Такое поведение нам не поможет, – неодобрительно сказал ирландец. – Вы хотите испугать миссис Бьорнсон своими стуками и криками, ведя себя как призрак, предвещающий смерть? Вам еще не перерезали горло, и, скорее всего, вам это не грозит.
– Ты молод и глуп, – рявкнул Кеннеди. – Будем сидеть здесь тихо, пока они этого не сделают? Используй свое громадное тело и помоги мне выбить двери, пока не вернулся тот проклятый гад!
– Он не вернется.
– Откуда ты знаешь?
– Это было бы неразумно. Зачем было таскаться за нами целый день, присматривать, держать подальше от жены и дочери, лишив их возможности проронить лишнее слово, если бы он собирался убить нас ночью? Мы спали несколько часов, хватило бы двух ударов ножа, чтобы все уладить. А сейчас он разбудил наши подозрения, закрыв окна и дверь.
– Убийцы не умеют думать логически. – Ярость и страх у Кеннеди прошли, их сменила холодная ненависть к человеку, который поймал их в ловушку. – Ты был дураком, когда дал ему понять, что у нас в поясах есть деньги. Можешь спокойно ждать, пока тебя зарежут, как поросенка, и ограбят, но мой девиз: ударь первым, и бей сильно. Помоги мне отсюда выбраться, а я покажу тебе, как поступать с такими, как Бьорнсон.
– Вы этого хотите? А теперь послушайте меня, мистер Кеннеди, и запомните, что, хотя вы и старше и получили лучшее образование, в конечном счете, я главный. Вы больше не будете доставлять неприятностей – ляжете спать или посидите в кресле до того времени, пока я решу, что надо действовать. Тогда сделаете то, что я скажу, и ничего более. Вы меня поняли?
Кеннеди ничего не ответил, только мрачно взглянул на собеседника, но Бутс выглядел довольным и уверенным в том, что старший товарищ согласился с ним. Он отвернулся, мимолетом проверил дверь и ставни, затем лег на кровать и замолк.
Прошло некоторое время. Свечи уменьшились, и в запертой комнате стало очень жарко, но мужчины продолжали молчать. Раз или два Кеннеди вставал, прохаживался по комнате, пил воду из глиняного кувшина, стоящего на столе. Гигантская фигура на кровати не двигалась. Железные мышцы впавшего в спячку медведя не могли быть более расслабленными, чем мускулы ирландца, когда у того не было необходимости их использовать.
Бутс зевнул, потянулся и сел на кровати.
– Сейчас, мы можем идти, – спокойно сказал он.- Задуйте свечи!
Ирландец схватился за край ставни. Несильно толкая их наружу, он жал, пока петли не поддались, а затем мягко опустил ставню балкон снаружи. Второй угрюмо поспешил за властным ирландцем, когда тот выбрался на балкон.
Вокруг них, темные и тихие, высилась стены гасиенды. Нигде в окнах не было света.
– Плох тот охранник, что рассчитывает только на крепкие запоры на окнах и дверях, – подумал Бутс. – Об отсутствии опыта свидетельствовало даже то, что хозяин не выпустил собаку, чтобы стеречь их…по крайней мере, будем надеяться, что не выпустил.
С ботинками, висящими на шее, он осторожно перелез через перила. Секунду спустя он повис, держась за край балкона, а затем прыгнул и бесшумно приземлился, несмотря на свой вес, на твердый глиняный пол патио. Кеннеди поступил так же. Но он не хотел рисковать и сломать ногу, поэтому сделал из простыни канат, по которому и спустился, наделав гораздо больше шума, чем ирландец.
Вроде бы никто не проснулся, и через три минуты путники выбрались из гасиенды. Когда они выбрались из комнаты, больше ничего не мешало их побегу, поскольку деревянные ворота были едва прикрыты и не заперты на засов, и их никто не охранял. Ночь вокруг них была так черна, так давяще неподвижна, что казалось, их окружает какая-то плотная масса. Они находились в местности, где дождь, если он вообще шел, то только в краткие мгновения между появлением солнца из-за мимолетных облачков.
Этой ночью небо застилали густые тучи, которые как покрывало прижимали воздух к земле, сдавливали его и делали таким тяжелым, что затруднялось дыхание.
– Приближается буря, – прошептал Бутс. – Я не принял это во внимание.
– А что ты принял во внимание? – Тон Кеннеди был неприятно резок. – Очередную песочную ванну? Если ты слишком труслив, чтобы разделаться с Бьорнсоном, то позволь мне одному вернуться. Обещаю, что найду его и так уделаю, что он охотно выделит нам продовольствие и все, что понадобиться… если будет еще жив.
– На все это будет достаточно времени завтра. О Боже, человече, у вас нет ни на грош любопытства? Я привел вас сюда, чтобы раскрыть тайну, которую так старательно охраняет Бьорнсон, а единственное, о чем вы в состоянии думать, это месть и потоки крови. Это ущелье – еще не вся плантация. Это огромная гасиенда. В ущелье не собирают достаточно урожая, чтобы их прокормить. Я обратил внимание, что верхний конец ущелья ведет к месту или вещи, которые Бьорнсон старается скрыть. Выясним, что это, а позже оставим этого бедолагу в покое, если он нас так сильно боится. Я хочу это увидеть, хотя бы для того, чтобы он понял, какую ошибку совершил, закрыв нас столь неучтиво.
Второй пробормотал проклятие, когда понял, что Бутс их ведет для удовлетворения собственного любопытства, Ирландец уходил от гасиенды по узкой тропе, бегущей по берегу ручья.
Кеннеди выругался, наткнувшись на колючие листья агавы, с плачевными последствиями. Позже он случайно влез в воду, прежде чем понял, что они уже дошли до ручья. А Бутс был весел.
Появляющиеся вдали молнии на мгновение освещали путникам дорогу, но они постоянно спотыкались в неподвижной темноте, а вели их вперед лишь вытоптанная тропа под ногами и нежный шум и плеск воды сбоку. Тропинка становилась все более крутой, а ручей несся все быстрее между берегами, поднимавшимися все выше.
Ударила очередная молния, она была ближе и ярче. Бутс остановился так неожиданно, что Кеннеди в буквальном смысле наступил ему на пятки.
Справа был лес гигантских папоротников, а прямо перед ними стояла огромная серая фигура с плоским, смотрящим искоса, оскаленным лицом.
Как вспышка фотоаппарата, свет появился и исчез. Путники снова были слепы, но идущий впереди мужчина вытянул руки и коснулся вещи, которую видел мельком.
– Камень! – В голосе Бутса слышалось облегчение. – Это всего лишь большая скульптура рядом с тропой. – Ирландец чиркнул спичкой и поднял ее над головой.
В двух метрах над ним высилось серое лицо, злобно смотревшее вниз. Оно выглядела живым в колеблющемся свете – живым и страшным, но Бутс улыбнулся в ответ гораздо доброжелательнее.
– Ты бедный языческий божок! Испугал меня, ты знаешь об этом? Это ацтекский, как вы думаете, мистер Кеннеди?
– Очевидно, это Тлалок, бог гор и дождей, если я не ошибаюсь. Да, у основания вырезан крест Тлалока. Куда ты идешь?
– Повыше, чтобы убедиться. Пойдем к проходу, который, по моему мнению, ведет из ущелья в горы. Я хотел увидеть, а что там, дальше.
Тропинка было очень узкой, а далекий и тихий шум воды был здесь едва различим. С одной стороны была тьма и ощущение простора, с другой – большие папоротники, о чем свидетельствовали легкие прикосновения растений к лицу и рукам, тянущие тонкие листья-пальцы над тропинкой. Тропинка вдруг оборвалась, по крайней мере, так казалось. Ноги попали в мох или мягкий торф, а Бутс споткнулся о ствол дерева.
Мужчины остановились и недолго стояли, не зная, что делать. Вокруг царила зловещая тишина. Никакого шелеста среди папоротников, никаких криков ночных птиц. Стихло даже привычное жужжание насекомых, оно стал таким незаметным, что казалось составной частью мертвого покоя. Покров из туч тяжело нависал над землей. Густой воздух давил на ушные перепонки, так же, как при спуске в глубокую шахту или колодец.
В определенный момент, когда путники всматривались в тьму перед собой, их внимание привлекла слабая бледно-фиолетовая вспышка неподалеку и невысоко над землей. Там росла трава – простые тонкие ростки, которые были видны на фоне таинственного света.
Двигаясь вперед, Бутс заинтриговано посматривал на свечение. Когда он приблизился, свет стал ярче и явственно фиолетовым, а из травы что-то выпорхнуло и улетело на радужных крыльях.
Было это огромное, похожее на ночную бабочку насекомое с размахом крыльев сантиметров 25. Свет исходил из его брюшка цвета бледного аметиста, светившегося холодным огнем. Широкие крылья, прозрачные, как мыльные пузыри, преломляли свет, который испускало существо, создавая цветную мигающую сеть.
От восхищения у Бутса сперло дыхание, но комментарий Кеннеди был, как обычно, сугубо практическим.
– Вот это да! За это чудо можно было получить деньги от любого музея. Думаешь, тут есть еще подобные экземпляры?
Насекомое село в высокой траве, а идущий оттуда свет обозначил его присутствие. Двое мужчин осторожно пошли в нужном направлении.
Казалось, они вышли на что-то вроде горного луга, хотя его величину или очертания определить было трудно. Пока они шли то тут, то там в воздух взлетали светящиеся насекомые и с шелестом пролетали над травой.
– Как сон о живых мыльных пузырях, – пробормотал Бутс. – Не было бы святотатством схватить одну из этих красавиц и погасить горящую в ней жизнь?
– Для молодого человека твоих размеров в тебе ни на грош практической сметки… ого-го!
Для этого крика удивления повод был.
Бутс посмотрел в сторону, там, между двумя стройными деревьями, касаясь их руками, стояла фигура настолько удивительно уместная здесь, что оба мужчины задумались, реальна ли она.
Это была девушка лет 15-16, если она считала свой возраст по земным критериям, в чем Бутс сомневался. Эльф ли это или простая смертная, но девушка была очень красива. Ее кожа была белой, как у Астрид, жены Бьорнсона, и смотрела она на них чудесными темными глазами, не со страхом, а с удивлением и любопытством, которое равнялось их собственному.
Вокруг темной копны ее волос кружили светящиеся насекомые. Одно из них, неспешно махая крыльями, прикорнуло к обнаженному плечу.
Остолбенение Кеннеди быстро прошло, и он подумал, что насекомые привязаны тонюсенькими нитями, как светлячки, которых женщины в тропиках помещают в прически. Бутсу казалось, что девушка – это воплощение этих созданий и их удерживают узы общего происхождения.
Ее платье спадало мягкими зелеными складками, напоминая мохнатое брюшко бабочки, а ожерелье на стройной шее отбрасывало огоньки и выглядело живым. Камни в нем, гладкие и овальные, искрились и сверкали при каждом вдохе девушки.
Под скорлупой неотесанного, огромного, заурядного рыжеволосого Бутса скрывались романтичность, способность влюбиться, характеризовавшие его кельтских предков. Он стоял и любовался, боясь дышать, чтобы образ не растворился в тяжелом ночном воздухе или не уплыл вдаль над травами.
В голове Кеннеди кружили совсем другие мысли. Для него девушка была всего лишь девушкой, волшебные насекомые – удобными фонариками, благодаря которым он видел что-то, чего стоило желать.
– Что за опалы! – произнес он тихо.- Посмотри на нее, дружище! У этой индейской девушки на шее целое состояние. Ради Юпитера, тут мы посчитаемся с Бьорнсоном! В этих холмах есть опаловые рудники, и он не хочет, чтобы мы узнали об этом. По крайней мере, раз в жизни ты пошел в верном направлении, парень! Мы нашли его драгоценную тайну!

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: