Серж Жакемар “Смерть идет за ним по пятам”

1(SERGE JACQUEMARD Śmierć idzie za nim krok w krok) (A chaque pas, un assassinat 1977, Édition Fleuve Noir», Paris)

На русском издавались два романа этого писателя из серии о Гарри Шульце – в 1996 и 1997 в издательстве “Донеччина” вышли “Реквием королю преступников” и “Ловушка”.

Глава 1

Гарри Шульц в иллюминатор рассматривал саванну, раскинувшуюся под крыльями самолета. Он поморщился – подобное зрелище совсем не радовало. Так же, как и репутация страны.
“Что за безумная мысль родилась у Джонни Кремера, который вызвал его сюда”, – подумал Гарри. Уголком глаза он заметил стюардессу в голубом. Он поднял руку. Она подошла к нему. Он улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая так воздействовала на женщин. Девушка улыбнулась в ответ.
– Я попрошу тройной виски с большим количеством льда, – сказал пассажир, улыбаясь еще более пленительно. – Не знаю, когда опять смогу выпить виски, поэтому воспользуюсь случаем.
Она удивленно приподняла брови.
– Вы сходите в ближайшем аэропорту? – спросила стюардесса охрипшим голосом.
– Да.
Ее красиво накрашенные губы задрожали.
– Говорят, что…- начала она.
Но он быстро прервал девушку:
– Я знаю, что говорят.
– И не боитесь?
– Я ничего не боюсь.
На лице стюардессы читалось недоверие.
– Вы уверенны?
– Я и правда ничего не боюсь, – спокойно повторил он.
– Несмотря ни на что, нужно быть осмотрительным, – посоветовала девушка, поднимая вверх палец.
– Я летаю на этом маршруте давно, и видела многих, кто тут выходил, но очень немногие возвращались…
– Меня это не удивляет, – ответил Гарри Шульц.
– Пойду за вашим виски, – вздохнула девушка, уходя.
– Спасибо.
Он был восхищен, когда она вскоре вернулась и подала ему большой стакан. Он быстро сделал несколько глотков, потом поднял глаза на стюардессу. Она оперлась локтем на соседнее кресло и задумчиво смотрела на него.
– Я проверила список пассажиров. Вы единственный сходите, – начала она.
– На ближайшем аэродроме? – закончил он.
– Да.
– Если не смотреть, самолет покажется пустым.
– Как обычно. На этой линии не много пассажиров.
– Вы давно работаете на этой линии? – спросил Гарри Шульц.
– Три года, – произнесла она с благодарностью.
– Вы англичанка?
– Шведка. – Мужчина кивнул.
– А вы едете туда по делу? – задала следующий вопрос стюардесса.
Он прищурился, перестал улыбаться и сказал:
– Да, по делу.
– Мне кажется, что в этой стране уже совсем ничего нет.
– Ну, кое-что еще делают, раз я туда лечу.
Она пожала плечами:
– Вы не похожи на бизнесмена. Я в этом понимаю. Очень много подобных людей видела.
Ледяной блеск промелькнул в глазах мужчины, но она его не заметила.
– И кем я вам кажусь? – сладко спросил он.
– Любым, кем вы могли бы быть, но кем не являетесь…
Он присмотрелся к ней более внимательно:
– А вы не глупы.
Она надула губы.
– Мужчины серьезно ошибаются, считая, что женщины идиотки, которых можно легко обвести вокруг пальца.
“Разговор переходит в опасную плоскость”, – подумал он. Он отпил большой глоток виски и постучал пальцем по стакану.
– Когда мы приземлимся?
Она посмотрела на маленькие часики, украшавшие ее запястье:
– Через 20 минут. Самолет уже некоторое время готовится к посадке. Вы не заметили этого, глядя в иллюминатор?
– Да. В общем.
– Поэтому я должна вас оставить, – сказала девушка с сожалением.
– А как вас зовут?
– Керстин. Керстин Люндквист. Ну, ну…
Он внимательно посмотрел на девушку:
– Вы хотели бы что-то добавить?
Она вдруг погрустнела.
– Хотела сказать, что мне действительно жаль, что такой мужчина, как вы, рискует жизнью в месте, которое не зря зовут адом. Почему не передумаете? Почему не полетите до конца?
– То есть туда, где кончится ваша смена?
– Да. Вы без проблем получите билет до конца, не покидая самолета.
Он выпил виски до последней капли, кубики льда столкнулись друг с другом возле его носа, и вернул ей пустой стакан.
– Спасибо за беспокойство. Уже давно никто не переживал из-за того, что со мной может произойти…К сожалению, это невозможно, – окончил он фразу.
– Нет ничего невозможного!
– В данном случае есть.- Он улыбнулся, чтобы смягчить впечатление от сказанного.
Она нервно дернула рукой, будто показывая, что в глубине души это ее не беспокоит.
– Время застегнуть ремни, – сказал девушка.
Он выполнил, а затем посмотрел вверх, чтобы насладиться ее видом в хорошо подобранном светло-голубом костюме, гладким розовым личиком, светлыми волосами.
– Воспоминание о вас и вкусе этого виски долго меня не оставят! – добавил он сухо. Она пожала плечами и исчезла в проходе между креслами.

Через 20 минут Гарри сходил с самолета, выйдя на раскаленный бетон взлетной полосы. Сотрудник авиакомпании провел его в зал прилетов. Он вошел внутрь, надеясь найти там хоть немного прохлады, но внутри более душно, чем снаружи. Воздух был тяжелым от вони раскиданных повсюду остатков еды, на что никто не обращал ни малейшего внимания. С ним смешивался запах пота, который исходил от неаккуратных, немытых полицейских и солдат, которых было полно в здании аэропорта. Казалось, все готовятся к мощной атаке. Сгорбленные, в пятнистых формах, они смотрели на Гарри Шульца как на пришельца с другой планеты. На их черных, лоснящихся от пота лицах, отражалась смесь чувств: удивление, неуверенность, подозрительность, ненависть. Видя чужеземца, принимали воинственные позы, держа перед собой заряженное оружие, а лица были искажены. Гарри Шульц повернулся к ним спиной и через почти матовое стекло (таким грязным оно было) рассматривал сотрудника авиакомпании, который шел от самолета с его сумкой. Он положил ее на стойку и махнул Шульцу, чтобы тот прося подойти поближе. Когда Шульц открыл сумку, разгоряченные ручонки двух таможенников погрузились в ее внутренности, в поисках запрещенных к ввозу предметов, которые они бы охотно присвоили. Шульц насмехался над ними в глубине души. Они могли трясти его багаж сколько душе угодно. Не найдут ничего, что можно конфисковать.
Растроганно он подумал о своем пистолете 38-го калибра, который смастерил старый Майк О`Флаэрти в его “мастерской” в Миннеаполисе, все части которого лежали в несессере среди туалетных принадлежностей. Что касается патронов, то они находились в коробке со свечами, на месте последних, скрытых слоем воска. Ему не грозило, что эти тупые таможенники доберутся до тайника. Оба впились в него угрюмыми взглядами.
– У вас есть предметы, облагаемые пошлиной? – спросил один из них, говорящий с жутким акцентом.
– Ничего, – ответил Гарри Шульц.
– Раздевайтесь!
Он молча смотрел на них, не делая никаких движений. Мясистые губы говорящего нервно задрожали, а черное лицо, по которому сбегали струйки пота, приобрело мерзкий серый оттенок.
– Раздевайтесь! – истерически рявкнул негр, махая руками. – Все! Снять все! Все!
Он дико вращал глазами. А его коллега, стоявший сбоку, потянулся к кобуре с револьвером. Он достал оружие, но белый даже не дрогнул. Он не спускал глаз со ствола, направленного на него.
“Что они о себе возомнили, эти обезьяны? Что это произведет на него впечатление?”
Губы Гарри скривились в презрительной усмешке.
Вокруг него звучали выкрики на неизвестном языке. Языке этой страны. Кто-то сильно ударил его в спину. Полные злости крики заглушили смех. Он стоял напротив таможенников. Мужчина почувствовал ствол пистолета, упирающийся в его живот.
– Раздевайтесь! Вы меня понимаете? Наголо! Абсолютно! Хочу, чтобы разделись наголо! – настаивал таможенник. Его голос дрожал от ярости.
Гарри Шульц даже не моргнул. Он был абсолютно неподвижен. Вдруг слева он увидел что-то необычное. Двое мужчин протискивались через толпу солдат и полицейских. Гарри Шульц повернул голову и посмотрел на новоприбывших. Оба были неграми. Один был в офицерском мундире, заношенном, с выгоревшими нашивками. Воротничок клеился от грязи, под мышками были широкие пятна пота. Он был толстым, как бочка, и шел с большим трудом. В руке держал хлыст.
Второй был одет в серый костюм. Его невероятно белая рубашка, украшенная странным галстуком, ярко контрастировала с царившей повсюду грязью. У него были большие добрые глаза и умное лицо. Седеющие редкие волосы спадали на высокий лоб.
Офицер махнул хлыстом и сбил с таможенников фуражки. Потом дал им по мордам, а сам пенился от злости. Кровь, смешиваясь с потом, текла по черным щекам. Перепуганные таможенники быстро удалились. Тот, который тыкал Шульцу пистолетом в живот, положил оружие на стойку, прямо рядом с открытой сумкой.
Гарри профессионально осмотрел пистолет. Итальянская “берета 951”. Хорошее оружие. Двух мнений быть не может.
Человек в костюме подошел ближе. Гарри Шульц повернулся к нему.
– Вы Гарри Шульц, не так ли? – спросил новоприбывший. Гарри кивнул.
– Я Сангсовоно Батуямата, адвокат Джона Кремера. Это я послал вам письмо и деньги, – добавил он.
– В деньгах не было необходимости, – отметил Гарри Шульц. – Я бы и так приехал. Джонни вам не сказал об этом?
– Сказал. Но, не будем об этом. Есть дела поважнее. У вас были неприятности?
– Ничего заслуживающего внимания.
– Полковник Дасти, пришедший со мной, уладит полицейские формальности и поможет нам выбраться из аэропорта. Можете сложить вещи и закрыть сумку. Мне очень жаль, что так вышло. Мне часто приходиться стыдиться того, что здесь происходит, – добавил смущенно адвокат.
Гарри Шульц пожал плечами и склонился над сумкой. Сложил в нее вещи, которые собрал со стойки и закрыл замки. Адвокат сказал:
– Тут мой шофер. Он отнесет вашу сумку.
Благодаря помощи полковника Дасти, формальности были улажены моментально, и вскоре они оказались на выжженной солнцем эспланаде перед зданием аэропорта.
– Спасибо, полковник, – сказал адвокат. Он ловко положил конверт во внутренний карман мундира полковника, потом повернулся к Шульцу и указал на красный “кадиллак”.
– Садитесь.
– А моя сумка?
– Шофер положил ее в багажник.
Усевшись на удобном заднем сидении, Гарри Шульц вновь почувствовал вкус жизни, когда почувствовал дуновение прохладного воздуха из автомобильного кондиционера. Но вскоре адская жара победила.
На дороге было полно глубоких рытвин и выбоин. Она напоминала швейцарский сыр. “Кадиллак” стал немилосердно скрипеть и подпрыгивать на выбоинах.
– От амортизаторов остались лишь воспоминания, – пояснил Сангсовоно Батуямата. – И не можем заказать новых, потому что пошлины просто абсурдны. Не шучу. 30-кратная цена закупки. И оплата только в иностранной валюте! А граждане, согласно местным нормам права, не могут обладать иностранной валютой… Должны обходиться тем, что есть в стране. Только амортизатор местного производства выдерживает не больше 10-15 км поездки и в конечном итоге обходиться еще дороже, чем импортный!
Гарри кивнул головой.
– А куда мы едем? – спросил он.
– В тюрьму.
– Джонни там?
– Да. В камере смертников.
Гарри Шульц не дрогнул.
– Далеко еще?
– Около получаса.
Чувствовалось приближение столицы. По обе стороны дороги толпились оголодавшие люди в лохмотьях, а их босые ноги поднимали облака пыли. Это были селяне, несущие на базар собранные овощи и выращенную птицу. У детей кожа была побита оспинами, а животы вздуты.
– Засуха это бич Африки, – грустно отметил Сангсовоно Батуямата. – Уже много недель не было дождя.
Вдруг “кадиллак” влетел в глубокую рытвину и подпрыгнул вверх. У Гарри сперло дыхание, но он воздержался от комментариев. Затем спросил:
– Как вы тут выдерживаете?
Адвокат только махнул рукой.
– Как и другим гражданам, мне запрещено выезжать за границу. У меня конфисковали паспорт. Кроме того, как я говорил, мы не имеем права обладать иностранной валютой. А поскольку валюта этой страны в глазах остального мира имеет такую же ценность как туалетная бумага, как я мог бы перебраться в другую страну, в которой, кроме всего прочего, мои дипломы не имели бы никакой ценности? У меня жена и дети, мистер Шульц…
– Понимаю. – Гарри Шульц отвернулся к окну. Они приближались к столичным предместьям. Над крышами первых домов был растянут 30-метровый транспарант, который поддерживали два бетонных столба. Большими красными литерами было написано (на местном языке и на английском):
“Вавасисадинатата Крадиновото Первый – пожизненный президент-маршал. Герой войны за независимость. Идол своего народа. Мировой лидер. Представитель Бога на Земле”.
Через пять минут “кадиллак” выехал на широкую площадь и поехал по ее краю. На площади жались одна к другой сотни виселиц. И не было пустых. Тела гнили на палящем солнце. Некоторые из них были в состоянии сильного разложения. Конечности, отвалившиеся от тел, валялись в пыли.
Но грифов здесь было гораздо больше, чем висельников. Им было, что поесть. Они здесь пировали. Для большинства сейчас наступила пора сиесты. Грифы сидели на перекладинах виселиц или валялись в пыли. Толстые. Сытые. То здесь, то там можно было увидеть несколько скрупулезно обглоданных скелетов. На площади не было ни одной живой души, а окна домов, выходивших на это жуткое место, были старательно закрыты. “Вонь, царившая здесь, должна быть жуткой”, – подумал Гарри, обрадовавшись, что в машине был кондиционер.
– Можно подумать, что у идола народа есть не только поклонники, – иронически заметил он.
– Это оппозиционеры, – спокойно пояснил Сангсовоно Батуямата.
Столичные дороги были в таком же состоянии, как и шоссе из аэропорта. Те же провалы, выбоины и слалом “кадиллака”. Гарри Шульц рассматривал людей, спешивших по обочинам дороги. Тротуаров здесь не было. Он припомнил, что прочитал и что ему рассказали о пожизненном президенте-маршале Вавасисадинатате Крадиновото Первом, африканском царьке, который устроил в стране жуткий террор. Бывший капрал британских колониальных войск, который в момент получения независимости присвоил себе капитанские нашивки. Через два года был уже полковником. А еще через год дорвался до власти. “Уступая советам друзей”, присвоил себе звание генерала, затем “народные массы” потребовали, чтобы он стал пожизненным президентом-маршалом. И началась власть террора. Оппозиция диктаторскому режиму была уничтожена. Не выдержала экономическая инфраструктура, воцарился хаос.
Племенная система понемногу вошла в фавор, а резня принимала систематический характер. Одновременно шокирующая налоговая система придавила народ, забирая большинство доходов. Пожизненный президент-маршал Вавасисадинатата Крадиновото Первый скрупулезно подходил к ограблению государства. Для него не было никаких табу. Построил президентский дворец из розового мрамора, покупал новейшие “мерседесы” класса “люкс”, которые возили его и его генералов и министров с сафари на оргии.
Маршал был большим ценителем белых женщин, их привозили из Лондона, Парижа, Гамбурга, Копенгагена и Стокгольма. Часто выбирал блондинок по каталогу. Через неделю они возвращались с чеком какого-нибудь швейцарского банка на огромную сумму. Это была единственная область, в которой Вавасисадинатата Крадиновото был честен и держал слово. Неправдоподобное богатство, в которое он превратил все, что было в стране, было с умом инвестировано в Западной Европе и в США. Поскольку президент понимал, что его пожизненный титул не гарантирует длинной жизни, то приложил максимум усилий, чтобы избежать фатального конца.
За президентским дворцом была построена взлетно-посадочная полоса, а единственный реактивный самолет, который обслуживали шведские пилоты и механики, готов был к вылету в любое время дня и ночи. Кроме того, маршал никогда не покидал дворца без эскорта до зубов вооруженных преданных ему людей, преимущественно родственников или членов его клана, которые, по обычаю, провозгласили его “королем”, а он их назначил “графами”. Сам президент всегда носил два пистолета за поясом, а в руке – пистолет-пулемет. Личная охрана, красиво одетая и щедро награжденная, опекала президентский дворец, крыша которого ощетинилась тяжелыми пулеметами и комплексами ПВО.
Подъезд к дворцу президента охраняла четверка танков, создававших зону безопасности.
Министров правитель менял раз в три недели, чтобы не распробовали своих почти королевских привилегий. А некоторые отправлялись на виселицу на площади. Также, как и чрезмерно амбициозные генералы. Если говорить о посольствах, то жен и детей дипломатов отправили на родину после того, как пожизненный президент-маршал объявил о том, что ему принадлежит право первой ночи с каждой женщиной, в том числе и иностранкой, которая живет в его стране.
Алкоголь и азартные игры были запрещены. За исключением президентского дворца.
Тюрьмы стали промежуточной остановкой между арестом и повешением, поскольку суды, полностью подчиняющиеся власти, выносили только один вердикт: смертный приговор.
– Далеко еще? – спросил Гарри Шульц.
– Минут десять, не больше.
“Кадиллак” свернул в подобие аллеи, которая была в лучшем состоянии, чем улицы, по которым они ехали до этого. Вокруг них проезжали джипы, полные солдат в шлемах и с диким выражением на лицах.
– Это аллея пожизненного президента-маршала Вавасисадинатата Крадиновото Первого, – пояснил адвокат. – Она ведет к президентскому дворцу.
– Дворец – это вон то, перед нами?
– Да.
Гарри Шульц прищурился, чтобы присмотреться к строению, которое маячило в конце аллеи.
– Неплохо. Я уже понял, почему пошлина составляет 30-кратную цену закупки любого товара.
Адвокат сделал красноречивый жест.
– Не будем об этом.
Гарри наморщил брови.
– Не скажите ли…- начал он.
– Да? – Батуямата придал ему храбрости.
– Как же вы, адвокат, находите здесь клиентов, которые в состоянии вам заплатить гонорар?
Сангсовоно Батуямата потер кончик носа.
– Работаю для заграничных фирм, у которых проблемы с правительством. Но скоро этому придет конец, потому что иностранные фирмы здесь запрещены, а их предприятия национализированы.
– А перед национализацией закон еще что-то значил?
– Конечно, нет. Но при помощи взяток можно было многое уладить…
– О. Что это?
Жуткий вой сирен разнесся по аллее. Шофер резко затормозил.
– Президент-маршал выезжает из дворца, – спокойно объяснил адвокат. – Когда он выезжает, двигаться запрещено. Все должны остановиться. Поэтому водитель резко затормозил. Иначе мог бы получить пулю в голову от одного из солдат в джипах. Ну и мы заодно.
Длинная кавалькада блестящих “мерседесов” промчалась по аллее. Ее сопровождали джипы и мотоциклисты в белоснежной форме, а также оглушающая какофония сирен. С поглупевшими лицами, будто их неожиданно сковал паралич, люди останавливались на обочинах дороги. Они стояли по стойке смирно. Пыль, поднятый машинами и мотоциклами, опускалась на них. Люди щурили глаза, но не двигались. Стояли неподвижно. Только их ноги подрагивали. Неожиданно из-за ног выбежала девочка. И прежде чем чья-нибудь рука сумела ее остановить, ребенок оказался на дороге. Из горла вырвался крик. Среди людей возникло замешательство, но было слишком поздно. Колесо мотоцикла сбило девочку. Она подлетела в воздух и упала на дорогу. Кавалькада не снизила скорости, и вскоре здесь была мешанина пыли и крови.
Когда рев сирен и моторов смолк в отдалении, а облако пыли опустилось, на дороге осталось лишь кровавое пятно.
– Это здесь происходит каждый день, – неожиданно для Шульца цинично сказал адвокат.
Водитель завел мотор “кадиллака”, поехал по президентской аллее, и через минуту свернул в узкую улицу.
– Тюрьма, – прошептал адвокат.

Глава 2

Коридор был таким же мрачным, как железнодорожный тоннель. Четыре охранника навели оружие на Гарри Шульца и Сангсовоно Батуямате. Пятый открывал дверь, рассеивая темноту мощным лучом фонаря.
Так они дошли до комнаты, освещенной дневным светом. Стражник, шедший впереди, погасил фонарь и пальцем указал на примитивно обтесанные лавки, стоящие возле массивного деревянного стола. Фонарем показал им, что надо присесть.
– Это и есть комната свиданий, – пояснил адвокат. Садимся. Они приведут Джона Кремера.
Гарри Шульц сел, достал пачку сигарет и зажигалку. Закурил и быстро выдохнул дым, чтобы заглушить вонь, царившую в этом месте. Вонь, которую составляли запахи гниющей плоти, пота, мочи, зловонных газов из канала, разлагающихся трупов с площади. Казалось, в здании убили стадо скота.
Услышав звук открывающихся замков, Гарри поднял голову. В дверях показался Джонни Кремер. Его ноги сковывала толстая цепь, которая едва позволяла ему идти. Вторая цепь, потоньше, шла к наручникам, сковавшим его запястья. На нем были выцветшие брюки цвета хаки и сандалии. С большим трудом, маленькими шажками, он подошел к столу. Стоящие охранники смотрели на него, держа пальцы на спусковых крючках автоматов. Его исхудавшее лицо улыбалось, в уголках губ была издевательская усмешка. Тонкие струйки пота катились из-под его седых волос. Он сел с другой стороны стола.
– Привет, Гарри. Благодарю, что приехал.
Гарри многозначительно ему подмигнул.
– Привет, Джонни.
Джонни Кремер сел с краю лавки, в этот момент Сангсовоно Батуямата встал и оттащил свою давку в другой конец зала. Улыбающийся Джонни сказал:
– Он хороший парень, Гарри. Если бы не он, то уже бы и не увиделись. В Штатах мы не высокого мнения об адвокатах, но должен признаться, из-за него я изменил точку зрения.
Гарри Шульц прикурил и вложил сигарету в рот приятеля.
– Кури, Джонни. От этого запаха можно свихнуться.
– Я привык, Гарри. С того времени…
– Давно ты тут?
Джонни глубоко затянулся.
– Нет ничего лучше американских сигарет…- мечтательно вздохнул он. Но быстро пришел в себя. – Давно ли, спрашиваешь? Гм… полтора месяца… Точно…48 дней. Уже 13 дней я приговорен к смерти.
Гарри Шульц вздрогнул:
– Приговорен к смерти?
Его собеседник улыбнулся.
– Да. – Улыбка погасла. – Как выглядит сейчас Нью-Йорк, Гарри?
Шульц отвел взгляд.
– Как обычно в это время года. Белки скачут по полянам Центрального парка, “Янки” отыгрались на “Метс”, Мэдисон Сквер Гарден подремонтировали перед боем супертяжей за звание чемпиона мира. Единственная разница – больше бродяг на Таймс Сквер.
Джонни Кремер кивнул.
– Гм. Это плохо. Таймс Сквер, оккупированная бродягами и пидорами. Кто бы мог подумать…
Гарри Шульц выбросил окурок в гору мусора и обглоданных куриных костей, а затем закурил новую сигарету.
– Может, расскажешь мне все, Джонни? – предложил он спокойным голосом. Джонни Кремер пожал плечами.
– Ну да… Пора перейти к делу. – Он сплюнул и неуверенно огляделся. – Это началось три месяца назад. Завербовал меня некий Рольф Робертсон.
Гарри прервал его:
– Рольф Робертсон?
– Да. Ты с ним знаком?
Гарри Шульц пробежался по закромам памяти, но это имя не вызвало никаких отзвуков.
– Нет, – признался он.
– Это бы меня действительно удивило…
– Продолжай.
– Ну у этого Рольфа была для меня работа и краткое описание задания. Отправить на небо пожизненного президента-маршала Вавасисадинату Крадиновото Первого.
– Одному? – прервал Гарри собеседника.
– Нет. Я должен был подобрать людей. Связался с Организацией, и без проблем укомплектовал команду.
– И кто это был? – заинтересовано спросил Гарри.
Стив Кароццани, Энди Уилсон, Пат Фитцджеральд, Тоньо Гонсалес, Уолт Хоффман, Джимми Кин, Жак Жерар, Уилли Камински, Пьер Дюмотье, Карл Шервуд, Пит Стауб и еще четверо, с которыми ты не знаком. Они новички, – сосчитал Кремер.
– Что было дальше?
Сигарета выпала из губ Джонни Кремера. Он задумчиво смотрел, как она упала на пол.
– Прикури мне сигарету, Гарри.
Гарри молча сделал это.
– Что было дальше? – повторил он.
Джонни Кремер глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри и уткнулся холодным взглядом в Шульца.
– Робертсон сказал, что страна готова к небольшой революции, путчу, который бы отправил в лучший мир пожизненного президента-маршала. Якобы есть мощное повстанческое движение, готовое свергнуть правительство и установить новый строй. Это должны были быть хорошо вооруженные парни, не уступающие местной регулярной армии. Так меня заверил Рольф Робертсон. Они должны были нас сопровождать. После высадки…
– Вы высадились в порту? – удивился Гарри Шульц.
– Да. С борта специально нанятого панамского грузового судна. После высадки, – продолжил Джонни, – повстанцы должны были доставить нас в столицу. После того, как мы уничтожим президента-маршала, они должны были захватить власть. Робертсон разработал план нападения на президентский дворец. Он все оплатил заранее. По его словам, это не могло не сработать.
– Но не сработало, – сказал Гарри Шульц.
– Именно, – признал Кремер.
– Об этом нетрудно догадаться, видя тебя здесь.
Гневный отблеск промелькнул в глазах наемника.
– Ты считаешь меня фраером, Гарри?
Гарри Шульц неопределенно усмехнулся.
– В общем, нет. Продолжай.
– Все шло хорошо до прибытия на пляж, место нашей высадки. Капитан корабля приказал спустить шлюпки на воду. Мы сели в нее и доплыли до пляжа. Вышли на берег и…
– И вас никто не встретил…- закончил его фразу Гарри.
– Никто, – на секунду у Кремра потемнело в глазах. – Мы прождали два часа, как нам приказал Рольф Робертсон. И перешли к плану Б, который был предусмотрен в случае осложнений…
– Какой именно? – поинтересовался Гарри Шульц.
– От пляжа до столицы было около 40 километров. Мы высадились около полуночи, потом ждали два часа, значит добраться до столицы затемно было невозможно. Тут солнце встает рано. А мы до вечера должны были завершить нашу часть операции, то есть угомонить этого ублюдка Крадиновото. В темноте мы смогли добраться только до деревни, от которой до столицы оставалось еще 20 километров. Деревня называлась Бакаба. По словам Рольфа Робертсона, жители деревни поддерживали повстанцев и не откажутся нам помочь. Мы должны были дождаться там вечера. Оттуда до столицы мы могли бы добраться за два часа и выполнить контракт, – рассказывал Джонни Кремер.
– Так и поступили? – перебил его Шульц.
– Да.
– Продолжай, что было дальше.
– Мы выдвинулись. Мы знали топографию местности, Робертсон снабдил нас картами и компасом. Мы знали имя человека, с которым должны были встретиться в деревне. Он немного говорил по-английски, и должен был проводить нас в столицу и к президентскому дворцу.
– У вас было оружие?
– Взрывчатка, гранаты, пистолеты, винтовки с оптическим прицелом, пулеметы. Настоящий арсенал. Робертсон не поскупился! Да, забыл… У нас были и базуки! С амуницией и запасами продуктов на каждого приходилось 30 кг груза! Мы сильно устали по дороге в Бакабу!
А когда туда пришли?
– Мы добрались туда еще до рассвета. Деревня лежала на склоне горы. Мы должны были пройти через овраг с очень высокими склонами, почти как “Эмпайр Стейт Билдинг”. Пит Стауб едва не погиб во время камнепада. Хотя это была всего лишь отсрочка…Когда подошли к краю деревни, наткнулись на пастуха, который пас овец.
Вдруг раздался выстрел, а затем звук разбитого стекла. Пуля разбила окно. Они даже не поднялись с места. Этот звук был им хорошо знаком. Собеседники только повернули головы в сторону охранников.
Один из стражей с удивлением смотрел на свое оружие. Остальные окружили его и, судя по их злобных лицам, костерили на чем свет стоит.
– Он случайно нажал на курок карабина, – пояснил адвокат.
– Повезло, что он был переключен на одиночные выстрелы! – рассмеялся Джонни Кремер. – При стрельбе очередями нас бы уже не было. Для меня это не имеет значения. Немного раньше, немного позже… Но для тебя…
Гари Шульц пожал плечами.
– Вы встретили пастуха…- напомнил он.
– И он указал нам, когда понял, чего мы хотим, где живет связной. Даже проводил нас в его дом. Такую старую халупу. Парень мне сразу не понравился. Нужно было действовать осторожно, но мы были почти у цели… Карл Шервуд и Вилли Камински советовали мне убираться из деревни, и возвращаться на пляж. Но панамское судно уже ушло. Мы остались в деревне, разместившись в этой хижине… Парень, с которым мы контактировали, хорошо знал о нашей миссии. Он пояснил, что накануне были бои между правительственной армией и отрядами повстанцев, и из-за этого он не смог нас встретить на пляже. Он добавил, что получил от главаря бунтовщиков исчерпывающие инструкции, как проводить нас в президентский дворец и облегчить выполнение нашей миссии, и как избежать стычки с личной гвардией президента- маршала.
Гарри Шульц с сомнением кивнул головой.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – гневно бросил Кремер. – Считаешь, что я вел себя как лох.
– Да нет. Я жду окончания этой истории и хочу знать, зачем ты меня сюда вызвал.
– Сейчас узнаешь. Когда пришла ночь, мы пошли по проселочным дорогам. Через два часа добрались до столицы. Проводник привел нас к старому каналу, который еще помнил колонизаторов. Так мы попали в подвалы дворца. До этого момента все шло хорошо. Можно было начинать операцию. Мы нейтрализовали трех президентских охранников, связали их и оставили в подвалах. В этот момент наш проводник исчез. А через минуту разверзся ад…
Гарри Шульц сорвался с места.
– Что с тобой? – удивился Джонни Кремер.
Шульц указал на что-то на полу.
– Что это за свинство?
Джонни Кремер посмотрел и расхохотался.
– Красные муравьи. Их в тюрьме полным-полно. Не шевели ногами. Не мешай им в их движении вперед. Иначе они разбредутся и заполонят все. Будет их множество в твоих ботинках и брюках. Эти насекомые жрут все подряд и…
– Знаю, – отрезал Гарри Шульц. – Видел их на берегах Амазонки, как они накинулись на парня и в мгновение ока обглодали его до костей.
С минуту он присматривался к процессии красных муравьев, которые были не меньше молодых скорпиончиков, шедших в направлении куриных костей. Потом наемник перевел взгляд на собеседника.
– Ты сказал, что разверзся ад…
– Да. Отовсюду появились гвардейцы. Не нужно оканчивать Гарвард, чтобы понять, что мы попали в западню. Мастерски организованную засаду… Нас вывели в нужное место и все.
– И что вы сделали?
– Оборонялись. Тринадцать наших погибли. Мы остались втроем. И вот что удивительно – мы поняли, что ублюдки хотят взять нас живьем. Интересно, не так ли? Надо признать, они знали свое дело. Они атаковали нас одновременно. У нас была проигрышная позиция. Мы открыли огонь из автоматов, бросали гранаты, но их было так много, что они просто подавили нас своей массой. Потом нас связали и бросили в какую-то халупу.
– А кто с тобой остался?
– Жак Жерар и Уолт Хоффманн, – ответил Джонни Кремер.
– И что с ними случилось?
– Умерли. На следующее утро француз бросился на автомат одного из охранников, когда нам принесли еду. Нас развязали и Жак этим воспользовался. Но охранник выпустил очередь, разрезавшую Жака наполовину. А Уолт попал под раздачу…
А что с теми тринадцатью?
– Раненых добили на наших глазах.
– А дальше что?
– Дальше все сложно. Дело получилось громким, потому что так захотел президент-маршал. Он обратился к международной общественности, заявив, что поганые империалисты прислали грязных наемников, чтобы его убить. Знаешь эту песню? Использовал это, чтобы развязать себе руки и национализировать все иностранные предприятия, которые добывали здесь полезные ископаемые. Потом организовал публичный процесс, пригласил представителей прессы со всего мира, чтобы доказать: он не врет, едва не стал жертвой заговора. И тогда я понял, зачем они хотели взять живем меня, Жака и Уолта. Ему нужны были настоящие наемники на скамье подсудимых. В дни процесса я был звездой, единственным обвиняемым, оставшимся в живых. Но и остальные там присутствовали.
Гарри поморщился:
– Остальные?
– Остальные пятнадцать. Эти ублюдки поместили их в ванны со льдом и выставили на всеобщее обозрение.
А сколько времени прошло от попытки атаки до процесса?
– Неделя.
Гарри вновь поморщился:
– Это должно было вонять.
– Так и было. Журналисты позеленели. Хорошо еще, что процесс не затянулся. Приговор вынесли быстро. Эти ублюдки время от времени подсыпали лед. Выложили наше оружие и снаряжение. Сам понимаешь, доказательства вины… Три дня не давали мне жрать, а в день процесса дали тарелку супа из травы. Я набросился на еду. И меня сморило. В супчик накидали наркоты. Их мерзопакостные африканские травки. Наверно, какой-то колдун постарался. Я сидел на скамье подсудимых, а на самом деле был еще где-то. И говорил все, что они хотели услышать. Речь прокурора была короткой, а приговор еще короче… Смерть.
Гарри Шульц вздохнул.
– Зачем ты меня вызвал, Джонни?
Тот посмотрел ему прямо в глаза.
– Я хочу, чтобы ты за меня отомстил.
– Отомстил?!
– Позволь мне объяснить. Как я уже сказал, нас заманили в ловушку. Я это вижу так: президенту-маршалу нужна была атака на президентский дворец с участием белых наемников, чтобы обвинить западные корпорации в покушении на него, и найти повод для национализации европейских и американских предприятий. Ты мне скажешь, что такие диктаторы не нуждаются в алиби и поводах, и не беспокоятся о мнении мировой общественности. Это так. Но за всем этим что-то скрывается. Я много об этом думал в камере. Почему вдруг такой тиран хочет выдать себя за демократа, беспокоящегося о справедливости, и при этом в деле какого-то иностранца-наемника? Ему положить на всех иностранцев! Достаточно вспомнить, как он не колеблясь трахал жен местных дипломатов. Нет, все было тщательно подстроено, я уверен. Благодаря адвокату, я понял еще одно. Повстанцев в этой стране не существовало. А если и были, то их вырезали давным-давно. Сангсовоно не мог разнюхать всего в Бакаби, это очень опасно. Тем более, что власти его не любят после того, как он согласился меня защищать. Но он убежден, что проводник, с которым мы встретились в Бакаби, полицейский агент. Знаю, что была подготовлена западня, а я в нее угодил…
– Думаешь, это Рольф Робертсон?
Джонни покачал головой:
– Он вел переговоры. Но я уверен, что он на кого-то работал.
– На кого?
– Не знаю.
– Тогда откуда уверенность, что он на кого-то работал?
Джонни Кремер пожал плечами, окоченевшими от ношения кандалов и цепей.
– Прикури мне еще сигарету, Гарри. Ты прав. Здесь воняет. – Он несколько раз затянулся сигаретой, которую Шульц вложил в его губы, и вернулся к своим пояснениям: – Представь себе, что прежде чем принять этот контракт, я собрал информацию о Робертсоне. Не только из-за себя, но и ради людей из Организации, которых я завербовал, и которые мне верили…
– Ладно. И что выяснил?
– Во-первых, он платежеспособен. Это не было проблемой. Казалось, у него достаточно денег. В конце концов, как я уже говорил, он заплатил нам авансом. Все до гроша. Не торгуясь.
Гарри Шульц кивнул.
– Это говорит в его пользу, но в сложившихся обстоятельствах может свидетельствовать, что он просто сильно хотел завоевать твое доверие, чтобы ты легче влез в западню.
– Вот именно.
– Что еще ты узнал?
– Он посредничал в подобных операциях в Азии и Южной Америке, – ответил Кремер.
– То есть, он профи?
– Да.
Гарри вновь поморщился.
– Кажется, ты прав. Кто-то его финансировал.
– Ты думаешь так же, как и я, – ехидно рассмеялся Кремер.
– Да. Кто-то, знающий цель операции, установил цену и поручил ему разработать технические детали, без сомнения, с согласия Крадиновото…
– И подбор наемников, готовых выполнить это задание, – добавил Джонни. Его лицо стало злым.
– Чего ты от меня хочешь?
– Я не прошу тебя о бесплатной услуге, Гарри. У меня больше миллиона долларов в надежном месте. Будут твоими…
Гарри сглотнул слюну, посмотрел на приятеля удивленным взглядом и спросил: – Имея миллион долларов, ты влез в такое дерьмо? Ты сошел с ума?
Лицо Кремера неожиданно покрылось морщинками. В течение секунды он превратился в измученного жизнью старика.
– С меня достаточно, Гарри. Убийств людей направо и налево… Здесь и там… В Гонконге, в Рио… В Далласе и Тель-Авиве…Вправду, надоело! И я определил для себя лимит. Миллион долларов. Собрав миллион, я бы определенно завязал.
– У тебя должны были быть неплохие контракты, если сумел заработать миллион! – отметил Гарри Шульц.
– Предыдущий заказ был неплох, мне везло. Это было в Камбодже. Правительственные войска оставили Пномпень, разрушив город. Мы открыли сейфы какого-то банка. А Робертсон дополнил остальное. Отлично заплатил. Вместе с тем, что я получил от него, и собрался миллион. Это должно было быть мое последнее дело… – жалобно вздохнул наемник. – Это так как в покере, если устанавливаешь какой-то лимит. И перед достижением цели получаешь плюху.
– Ты сказал, что миллион долларов будет моим, – вмешался Гарри. – Но за что?
– Я уже сказал. Хочу, чтобы ты отомстил за меня.
Шульц пожал плечами.
– Имея миллион долларов, можно сделать многое. Не сомневаюсь, ты мог бы получше использовать эти деньги.
– Например, как?
– Подкупить кого-то, чтобы помог бежать. Не надо сразу же отчаиваться! Ты еще не мертв! Твой адвокат ничего не может для тебя сделать? Не может подкупить охрану? Я знаю страны, где с миллионом долларов можно выбраться из самой страшной тюрьмы. И это страны более цивилизованные, чем эта!
Джонни Кремер печально покачал головой:
– Это невозможно, Гарри.
– Ты с ним об этом говорил?
– Сейчас я тебе все объясню. Прежде всего, Сангсовоно Батуямата очень сильно подставился из-за меня. Он сделал все, что мо мог для того, чтобы защитить меня и спасти мне жизнь. Он очень рисковал, контактируя со швейцарским банком, который перевел тебе деньги.
– А как ты платишь ему?
– Открыл ему счет в том швейцарском банке.
Гарри Шульц внимательно посмотрел на адвоката.
– И, получив свою долю, он не смог ничего для тебя сделать?
В этот раз на губах Джонни Крамера появилась усмешка.
– Понимаешь, Гарри. Деньги, которые швейцарский банк перевел на счет Батуяматы, имели двойное назначение. Во-первых, это оплата его услуг. Во-вторых, пошли на взятки, которые ему пришлось раздавать направо и налево. Как ты думаешь? Этот полковник Дасти, который помог тебе преодолеть полицейские кордоны на аэродроме, охранники в тюрьме, которые позволили нам поговорить… Думаешь, они делают это из вежливости? Можешь поверить, платить пришлось очень много!
– Понимаю, Джонни. Но если они берут деньги, значит, за крупное вознаграждение, могли бы согласиться и на твой побег. А у тебя миллион долларов! Позволь оперировать им своему адвокату, и они выведут тебя на аэродром по красной ковровой дорожке с целой армией девок, которые будут усыпать твой путь цветами.
Джонни Кремер энергично замахал головой.
– Увы, Гарри. Одно – помочь пройти через полицейские кордоны в аэропорту или позволить поговорить в тюрьме с приговоренным к смерти. Это никому не причинит вреда. И совсем другое – помочь сбежать приговоренному к смерти. Охранники знают, чем рискуют: смерть через повешение в публичном месте, и это после страшных пыток.
– Но с миллионом долларов могли бы сбежать. Хотя бы в соседнюю страну! Я не хочу твоих денег, Джонни. Сделай мне одолжение, поступи, как я тебе советую. Именно об этом поговорим с твоим адвокатом.
Он попробовал встать, но закованные в наручники руки Джонни его остановили:
– Это ничего не даст.
– Ты так думаешь?
– Понимаешь, сейчас я не могу оперировать этими деньгами, – ответил Кремер.
– Как это?
– Они в надежном месте, но… – Джонни Кремер колебался.
– В банке? – давил Гарри Шульц.
– Нет.
– В тайнике?
– Да. В очень необычном тайнике.
– Недоступном?
– В определенном смысле.
– Его кто-то стережет?
– Его охраняет природа.
– Природа?
– Да…- Кремер улыбнулся.
– И где он находится? – спросил Гарри, которого такой странный ответ очень заинтересовал.
– Далеко на севере, на Аляске.
Глаза Гарри широко раскрылись от удивления.
– О, Боже…
Широкая улыбка осветила лицо Джонни Кремера.
– Они спрятаны в гроте, в который можно проникнуть всего одну неделю в году. В августе. Когда лет растает в тех местах. Мой отец нашел это место перед войной, когда он был золотоискателем на Юконе в 20-х. Прятал там золото. В те годы нашедший золото должен был его быстро прятать, чтобы его не убили. Отец мне рассказывал об этом. Об ублюдках всех мастей, которые грабили направо и налево. Он мне рассказал об этом месте, а я спрятал там свои деньги. Таким образом, не существует опасений, что меня обворуют, или налоговые органы захотят узнать происхождение этих средств. С другой стороны, это укрытие – хорошее место для зимовки. Знаешь, какая температура внутри грота?
– Нет.
– Двадцать градусов. Необычно, не так ли?
– Именно.
– Кто-то жаждущий одиночества, с запасом провизии, мог бы оставаться там, пока не растает снег.
Гарри Шульц поморщился.
– До августа еще долго! Действительно до денег нельзя добраться раньше?
– Нельзя, – скривился смертник. – Поэтому, если бы я хотел подкупить охранников при посредничестве Сангсовоно, чтобы они помогли мне сбежать, не мог бы заплатить им авансом. А так дела не делаются. Август наступит через два месяца.
Взгляд Гарри Шульца бродил по кортежу красных муравьев, которые плотными шеренгами шли через зал. Тут были миллионы красных муравьев. Казалось, что их шествие бесконечно, и впереди у них вечность. Вечность.
– Когда тебя казнят? – спросил он, справившись с волнением.
– Завтра.
Он мог сказать только одно:
– Значит, я прибыл вовремя.
– Сам понимаешь. Миллион долларов твой. Что я бы мог с ним сделать? У меня нет семьи, детей, даже подруги, которой мог бы оставить хотя бы часть. Эти деньги твои, Гарри. Прошу только об одном…
– Чтобы отомстил? – уточнил Гарри.
– Смерть троих в обмен на мою.
– Трех? – удивился киллер.
– Смерть президента-маршала Крадиновото, Ральфа Робертсона и того, кто за ним стоит, того, кто оплатил всю операцию. Три контракта на сумму миллион долларов. Это неплохая сделка! Столько ты берешь по своим контрактам, если я ничего не забыл.
– Учитывая сложившуюся ситуацию, да.
– Ты лучший профессиональный убийца мира, Гарри. Я в тебя верю, верю, что тебе удастся. Я знаю, что ты честный человек. Даже если меня уже не будет в живых, ты выполнишь работу. Не просто заберешь деньги и исчезнешь с ними. У тебя блестящая международная репутация. Раньше ты так не поступал, и я не вижу причин, чтобы ты так поступил именно со мной.
– Но я не знаю, кто стоит за Ральфом Робертсоном, – уточнил Гарри. – Может тебе что-то пришло в голову, пока ты пересказывал мне эту историю?
Джонни Кремер пожал плечами.
– Тебе предстоит это узнать. Или это свыше твоих сил?
Гарри Шульц ответил отрицательно.
– Ну, вот. Значит, договорились?
Шульц кивнул головой:
– Договорились.
Кремер злорадно рассмеялся.
– С этой минуты я твой клиент.
Гарри обернулся. Там, где находился Сангсовоно Батуямата, между адвокатом и начальником охраны завязался жаркий спор. Адвокат встал и подошел к ним. Остановился у стола.
– Мне жаль, мистер Шульц, – извиняющимся тоном сказал он, – но нам надо уходить. Охрана не может разрешить вам здесь находиться дольше… – На его лице было отчаяние.
– Но мы еще не закончили, – запротестовал Джонни Кремер. – Они же взяли деньги…
– Знаю, – признался адвокат. – Но… что вы хотите, они бояться.
– Еще десять минут, – взмолился приговоренный к смерти. – И клянусь, вы сможете уйти.
– Ладно, – смиренно ответил адвокат. – Думаю, мне удастся их убедить. – Он повернулся и отошел.
– Приблизься, Гарри, – сказал он прерывающимся голосом – Я должен объяснить, как найти тайник на Крайнем Севере, и когда туда отправиться.
Гарри внимательно выслушал коллегу, ему не было нужды записывать, у него была феноменальная память. Когда Джонни умолк, он сказал:
– Это еще не все, Джонни.
– Ты чего-то не понял.
– Великолепно понял и запомнил. Но я хочу все знать об этом Робертсоне. Каждую мелочь. Я слушаю…
Джонни Кремер ненадолго задумался, а потом выдал поток информации. Гарри Шульц слушал с прикрытыми глазами, напрягая мозг на границе возможного. Когда Джонни закончил, закончились и десять минут, и Батуямата встал со стула, чтобы подойти к столу.
Гарри Шульц поднялся и посмотрел на Джонни взглядом, который не выражал ничего. Смерть так часто была с ним за панибрата, но было трудно себе представить, что уже завтра она станет уделом его старого боевого товарища.
– Можешь на меня рассчитывать, Джонни, я работу выполню.
Джонни склонил голову в сторону, как птица, чистящая свои перышки. Гарри Шульц колебался, переминаясь с ноги на ногу.
– Как это утром произойдет? – поколебавшись, спросил он.
– Меня расстреляют, а труп повесят за ноги на площади, – сухо ответил Джонни.
Гарри Шульц развернулся и одним прыжком перелетел колонны красных муравьев, которые безжалостно продолжали свое шествие в сторону тюремного коридора.

Глава 3

Лучшие времена отеля относились к эпохе британского колониализма. С того времени отель разваливался. Номер был просторный, но стены были черными от грязи, а плиточный пол клеился к подошвам. Стулья могли развалиться в любую минуту. Вместо стола была коробка от мыла, а кровать была каркасом с выломанными пружинами, на которую была положена деревянная конструкция из досок, прикрытая матами из рафии, усеянными пятнами сомнительного происхождения. Никаких простыней или подушек. Никаких одеял, но они были бы излишни – в комнате было жарко, как в печке. Очевидно, кондиционирования здесь вообще не было. Только старинный и ржавый вентилятор на потолке, который героически пытался разогнать горячий воздух, как локомотив провинциальной железной дороги, пытающийся выбраться на холм. Что касается ванной, то в нее не было доступа, разве что клиент был довольно отважным, чтобы потихоньку пробираться по ковру из тараканов, устилавших пол. Гарри Шульц разорвал паутину огромного паука и положил чемодан в углу комнаты.
– Это не роскошное место, – иронически прокомментировал он, – но мне хватит.
– Сегодня вечером вам нужно пораньше лечь спать, – сказал Сангсовоно Батуямата. – В отеле нет электричества.
– Так что делают у вас в стране? Кроме, конечно, массовых казней.
– В ресторане нет хорошей еды, но выбора тоже нет.
– Тяжело. Не надо сильно об этом беспокоиться.
Он прищурился и внимательно присмотрелся к адвокату.
– Прошу, садитесь. Если, конечно, вам удастся найти какой-то чистый уголок.
Сангсовоно Батуямата оглядел все обеспокоенным взглядом, обратил внимание на солидно выглядевшее кресло и опустился в него, глубоко вздохнув.
– Что вы думаете о нашей стране, мистер Шульц? Я вас уверяю, что раньше здесь все было по-другому. Мы бы никогда не согласились, чтобы…
Гарри прервал его небрежным движением руки.
-Мистер Батуямата, говоря искренне, издевайтесь сколько хотите над своей страной. Меня нисколько не волнует разница между действительностью и тем, что было раньше. С этой точки зрения, я – разочарованный тип.
На лице адвоката отразились разные чувства – он был шокирован.
– Вы хотите сказать, что вам абсолютно наплевать на наш народ?
– Именно это я и хотел сказать. И советую вам сделать тоже…
– Сделать тоже?
– Во время поездки из аэропорта в тюрьму, вы мне сказали, что у вас есть жена и дети, и вы должны о них думать. Я все правильно повторил?
– Верно.
Гари Шульц потер подбородок.
– Джонни Кремер заверил меня, что приказал вам открыть банковский счет в одном из банков Швейцарии. Для чего может быть использован счет в швейцарском банке, если вы не можете выбраться из своей страны и его использовать?
Адвокат беспокойно заерзал в кресле.
– Мистер Кремер проявил бестактность, сказав вам об этом.
Гарри Шульц усмехнулся.
– Это только затем, чтобы вам помочь. Ему неприятно видеть вас в этой стране, которая вас не достойна.
Адвокат в отчаянии заломил руки.
– Но что я могу сделать?
– Может, это я могу что-то для вас сделать?
– Вы? А почему вы должны что-то делать для меня?
– Потому что взамен вы поможете мне.
Адвокат насупился.
– Вы приятель мистера Кремера, – сказал он тихо, но внятно. – Вы такой же опасный как и он, и поэтому у меня есть сомнения насчет того, о чем вы меня попросите…
– Мне нужна только информация и я хочу получить надежный способ связи с вами. Например, что-то наподобие способа, которым вы связывались со швейцарским банком. Мне нужно письмо влиятельного лица, которое можно легко подкупить. Кого-то вроде полковника Дасти. Несмотря ни на что, здесь же должны быть противники существующего строя? Ну, или еще лучше, люди, настолько жадные, что их можно купить?
– Таких немало, но все они боятся.
– В этом я ни секунды не сомневаюсь, но чары денег временами сильнее страха.
– Какого рода информацию вы хотите получить?
– Я напишу вам письмо.
Из внутреннего кармана помятого и деформированного обильно льющимся потом костюма из тропика Гарри достал блокнот и карандаш, а потом стал быстро карябать что-то на размякших от пота страницах.
– Готово, – вскоре сказал он.
Адвокат потянулся за листком, вырванным из блокнота, который Гарри передал ему, и пробежался по нему взглядом. Огонек подозрения появился в его глазах. Наконец он встал и посмотрел на Гарри Шульца.
– Что вы намереваетесь сделать? – спросил он голосом, в котором было беспокойство.
– Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас, – сухо ответил Шульц.
– А что вы предложите мне взамен?
– Побег из этой страны для вас и вашей семьи. – На лице адвоката блеснул лучик надежды.
– Вы говорите серьезно?
– Я всегда исполняю обещания. Можете спросить у Джонни Кремера.
Сангсовоно Батуямата встал с кресла.
– Вы меня извините, но я его спрошу. Это очень важное дело, чтобы подвергать опасности мою жизнь и жизни моих близких.
Гарри Шульц кивнул.
Адвокат пошел к дверям. Гари его задержал ненадолго.
– Когда вы с ним увидитесь?
Сангсовоно Батуямата обернулся, уже взявшись на ручку двери.
– Завтра … перед …перед.
– Понимаю.
– Пожизненный президент-маршал – большой поклонник Франции. Он узнал, что в этой стране президент Республики по обычаю посещает тюрьмы, чтобы пожать руки заключенным. Он намерен проделать тоже завтра с мистером Кремером. Чтобы на глазах всего мира сыграть роль здравомыслящего человека, и показать, что не жалеет о том, что сделал. Способ не хуже любого другого, чтобы восстановить свой престиж в глазах всего мира. Мог бы его даже помиловать, но что делать с государственными интересами?
– У меня билет на самолет на 12:30. Приходите в аэропорт и тогда дадите мне ответ.
– Ладно. – Адвокат открыл дверь и вышел.
Полностью обнаженный Гарри Шульц вытянулся на матах из рафии, которые накрыл полотенцами, извлеченными из чемодана. Он закурил и задумался. Его мысли были о Джонни Кремере. Подсчитал, что они были знакомы уже 12 лет. Так же, как и он, Кремер был нью-йоркцем. Гарри Шульц родился в Адской кухне, а Джонни – в квартале Ред Хук в Бруклине, неподалеку от Гованус-канала. Вода в этом канале была невероятно грязной, напоминала текучую грязь, но дети в нем купались, так же как дети купались в Гудзоне или в Ист-Ривер. Местные обитатели жили более чем скромно, и немногие местные уроженцы могли окончить Колумбийский или Нью-Йоркский университет. Зато многие пробовали себя в роли гангстеров, и шлифовали свои навыки в узких улочках неподалеку от доков, точно так же, как и Аль Капоне в свое время.
Джонни пошел по той же дорожке. До того момента, когда он понял, его независимый характер и индивидуализм не позволяли ему жить по законам и понятиям банд. Именно тогда его завербовали ТРАКС, что позволило парню посмотреть мир и исполнять те контракты, которые соответствовали его наклонностям, а это одновременно отвечало его индивидуализму и независимости. И он был хорош как исполнитель. Гарри Шульц несколько раз с ним работал. В том числе в Мемфисе, Сантьяго в Чили, на Сан-Доминго, в Тель-Авиве и в Далласе. В Рио-де-Жанейро Джонни спас ему жизнь. Его схватили парни из пресловутых “эскадронов смерти”. Джонни вернулся с Жаком Жерарром, и оба смели многих бойцов эскадронов, как кегли, чтобы его освободить. Такие вещи не забываются. Так же как и Жака Жерара, который бросился на автомат охранника и упал замертво, разрезанный наполовину очередью несколько недель тому назад, здесь, в этом самом месте.
Джонни Кремер и Жак Жерар… Этот француз был крутым типом. Немного безумным, но крутым. И именно в память о происшествии в Рио-де-Жанейро Гарри сразу же ответил на его просьбу, переданную при посредничестве банка. Еще один из его старых товарищей должен был погибнуть.
В этот раз ТРАКС потерпел разгромное поражение. Шестнадцать убитых в этой проклятой операции.
Гарри Шульц, хотя и был независимым специалистом, сотрудничал с ТРАКСом. Не всегда, но время от времени. Он уже много лет был киллером. И работал по всему миру.
Рождение новых независимых народов в Азии и Африке, и в результате взрыв политических амбиций в этих молодых республиках, постоянное противостояние, неугасимая жажда мести некоторых племен, дрязги между изгнанными политиками, финансовые интересы больших европейских и американских корпораций – все это привело к необходимости существования специализированного персонала, способного быстро устранить мешающего противника. Из Европы и Америки прибывало много охотников. Жестокая селекция происходила быстро. Любители, обычные авантюристы, бывшие солдаты, те, кто хотел сильных впечатлений, проигрывали и быстро исчезали.
Когда эта волна схлынула, в мире остались 30 настоящих специалистов, которые делились на две категории. Организаторов и исполнителей. Первых было с полдюжины. Вторых 30, может 35, если принимать во внимание утраты и приток свежей крови.
Если бы существовал рейтинг профессиональных убийц, Гарри Шульц получил бы номер один в категории “мозгов”, с тех пор, как Гест Троссон, Швед, которому некоторые правители африканских государств были обязаны своим положением, ведь он устранил их предшественников, нелепо умер два года назад, от рака горла в больнице в Стокгольме.
Индивидуально все исполнители контрактов в совершенстве владели технологиями убийства. Конечно, у каждого были свои излюбленные методы, но все были в состоянии ликвидировать объект согласно директивам, переданным им “мозгом”. Это были люди, которые появлялись из тени, наносили удар и исчезали во тьме, не замеченные полицией, и не создавая международных кризисов. Люди, которых вы не найдете ни в одной картотеке преступников, на них нет ничего в Интерполе, без постоянного места жительства, без адреса, но с этими людьми можно было связаться через сложную систему связи, доступ к которой имели только посвященные.
Но, несмотря на это, в операции, которой руководил Джонни, все было не так. Баланс потерь был очень чувствителен, и, кроме того, весь мир насторожился, узнав о произошедшем. Отсутствие секретности. Полный провал. Профессиональная добросовестность Гарри взбунтовалась только при воспоминании о том, что он сам считал недопустимой катастрофой. И сейчас он должен был позаботиться, чтобы виновные в этих утратах за них расплатились. И за все миллион долларов!
Номер один: пожизненный президент-маршал Крадиновото Первый.
Номер два: Рольф Робертсон.
Номер три: мистер Икс. Неизвестный, тихий соучастник. Человек из тени.
Гарри пошевелился на лежанке и в глубине души выругался. Эти дрянные деревянные маты, накрытые матами из рафии его попросту угнетали.
Такси. В которое Шульц сел на следующее утро, чтобы отправиться в аэропорт, напоминало курятник. Отсутствовала примерно четверть двери, что в данной ситуации было плюсом – легче было дышать. Вместо крыши была пропитанная воском ткань, а кузов напоминал жестянку, по которой пронеслось стадо носорогов. Покрышки вздулись от неисчислимого количества заплат из алюминиевой фольги. Было чудом, что они еще не развалились. Водитель злобно пялился исподлобья.
– Вы вышли слишком поздно, – буркнул он на ломанном английском. – Сегодня утром отличное зрелище. Папа Крадиновото дал хорошее зрелище своему народу. Грязного американского империалиста расстреляли и повесили. Я показать.
Автомобиль двинулся с места под грохот погнутой бляхи и страшный рев мотора. На площади осталось немного людей. Несколько бесстрашных, которых не отпугнула жуткая вонь. Гарри поспешно разорвал пачку с гигиеническими салфетками, одну из тех, что дают в самолетах, и которые всегда были у него в кармане, когда он путешествовал по тропическим странам. Ткнул ее под ноздри и почувствовал, как потихоньку проходит тошнота. Виселица, которая была выше остальных, торчала на середине площади. На ней висело обнаженное тело, повешенное за ноги. Оно бросалось в глаза на фоне окружающих темнокожих трупов. Гарри Шульц отвернулся. Неожиданно он вспомнил, как Джонни сказал ему в Рио-де-Жанейро: “В семье были трое сыновей. Эдди, Чарли и я. Эдди казнили в газовой камере в Сан-Квентине. Чарли – на электрическом стуле в Нью-Йорке. Как предстоит умереть мне?”
Теперь Джонни знал ответ. Расстрелянный и повешенный. Две казни для одного человека. Его побаловали.
– В аэропорт! Быстро! Я спешу! – нетерпеливо скомандовал он шоферу, который равнодушно пожал плечами.
За семь километров до аэропорта лопнула шина, и такси поплелось дальше на ободе колеса со скоростью 10 километров в час. Еще через пять километров накрылся приводной вал и Гарри, расплатившись с шофером и забрав чемодан, пошел дальше пешком под палящим полуденным солнцем. Прошел оставшиеся два километра с рекордным временем, учитывая царящую жару. Он прибыл в аэропорт вовремя.
Когда он входил в холл, то увидел Сангсовоно Батуямату, нервно прохаживающегося туда сюда с обеспокоенным выражением лица. Гарри поспешил к адвокату.
– Что с вами случилось?
– Ничего страшного. Проблемы с такси.
Лицо адвоката неожиданно сморщилось.
– Мистера Кремера…
– Я знаю. Видел.
– Он… он… сказал мне… сказал мне передать вам, что… благодарен вас за приезд…
Гарри кивнул:
– Спасибо.
Он всмотрелся в лицо адвоката.
– Ну. Что вы мне ответите?
Сангсовоно Батуямата с трудом проглотил слюну.
– Я согласен.
Гарри Шульц вздохну.
– У вас есть письмо?
– Я… ох, да, есть письмо, – пробормотал Батуямата.
– Прошу передать его мне, – попросил Гарри и посмотрел на часы.
– Самолет уже ждет?
– Да.
– У меня мало времени. Дайте мне письмо.
Обеспокоенно оглянувшись, адвокат достал из кармана лист бумаги, поспешно развернул его и передал Гарри.
– Очень хорошо, – похвалил его Шульц. – А теперь скажите, как я могу с вами связаться. Вы помните: безопасный и тихий способ.
– Я об этом думал, – сказал Сангсовоно Батуямата. Рука адвоката вновь нырнула в карман пиджака и появилась вновь с небольшим кусочком бумаги розового цвета. Адвокат сунул его в карман пиджака Гарри.
– Это все, что касается способа связи со мной. А с вами? Как я могу связаться с вами?
Гарри согнулся к собеседнику и шепнул ему на ухо несколько слов.
– Вы хорошо поняли?
– Да, – заверил его адвокат, подтверждая энергичным кивком головы.
– Хорошо. Не забывайте о информации, которая мне необходима.
– Не забуду. А вы е забудьте, что мне обещали. Мистер Кремер был тверд. Сказал, что я могу вам полностью доверять. Добавил, что вы никогда никого не обманули.
– Вы не будете разочарованы.
– Я думаю, самое время пройти таможенный и полицейский контроль. Идите. Полковник Дасти вас ждет.
С сумкой в руке Гарри Шульц пошел за адвокатом. В этот раз, в отличие от предыдущего дня, все прошло гладко. Прежде чем выйти в двери аэропорта на летное поле, Гарри повернулся и сердечно пожал руку адвоката.
– Спасибо за то, что вы делали для Джонни. Я ваш должник.
– Когда я вас снова увижу?
Скупая, таинственная усмешка заиграла на устах киллера, когда он ответил:
– Скоро.

Глава 4

– Вы уже улетаете? Дела не пошли? Страна не понравилась? – спросила она голосом, полным иронии.
– Во всей стране не нашел ни капли виски. С меня достаточно этого вынужденного воздержания и решил отсюда убраться. Вы что-то хотите? Я люблю выпить. Я надеюсь, что у вас на борту достаточный запас виски?
– У нас есть все, что нужно для удовлетворения нужд пьяниц.
Гарри Шульц, прежде чем стать на трап, остановился и в последний раз посмотрел назад. Возле здания аэропорта стояли солдаты и полицейские. Их глаза были прикованы к корпусу самолета.
– Вы садитесь? – поторопила его стюардесса, стоящая за спиной. – Мы уже взлетаем.
– Уже иду, – прошептал он.
” По-настоящему мерзкая страна!” – признался он себе.- “Выполнить контракт будет нелегко”.
– Мы ждем только вас. Вы единственный пассажир, который садится здесь.
Когда киллер поднимался по трапу, его глаза выхватили в толпе двух высоких мужчин, белых, блондинов, одетых в хаки, которые стояли чуть в стороне. Рука стюардессы подтолкнула его внутрь самолета.
– Можно подумать, что вам не хочется улетать, – сказала она. – Уверяю вас, абсолютно зря. Люди говорят, что утром здесь казнили американца. Расстреляли и повесили.
– Знаю.
Она прошептала ему на ухо:
– Думала, что это вы. Я действительно очень рада вас видеть…- Стюардесса долго сжимала его руку. – Прошу садитесь, куда хотите. Самолет почти пуст.
Гарри Шульц выполнил пожелание. Самолет стартовал, и мужчина через окно наблюдал за выжженной саванной под крыльями самолета. Из дремы его вырвала рука стюардессы.
– Ваше виски.
Он машинально взял стакан и посмотрел на ее фигуру, одетую в светло-голубую униформу, на ее розовом личике, в белых волосах, которые были стянуты в узел под пилоткой.
– Как приятно видеть вас после того, что я видел в этой стране.
Улыбка исчезла с ее лица.
– А кто виноват? Я вас предупреждала.
– Я не мог поступить иначе.
– Пейте виски. Минуту назад вы испытывали жажду…
Гарри Шульц сделал большой глоток Cutty Sark, а затем посмотрел на стюардессу. Она стучала пальцами по спинке кресла.
– Куда сейчас? – неуверенно спросила она.
– У меня нет определенных планов.
Девушка убрала руку с кресла.
– Я заканчиваю в Бейруте, и у меня будет неделя отпуска. Вы знаете Бейрут? –
Гарри на секунду задумался, прежде чем дать ответ:
– Я знаю многие закутки мира. В том числе и Бейрут. – Он вернулся мыслями в прошлое, вспомнив дни в Бейруте, которые он провел в обществе Джонни Кремера, после выполнения работы в Тель-Авиве.
Они навели там шороха. Два приличных парня умыкнули из-под носа арабских шейхов двух красоток. Те арабы очень хотели этих прелестниц, воображая уже, как завернут их в свои бурнусы. Потом они в отеле смеялись над тем, как обули этих эмиров. Собственно, это Джонни…
– Может, захотите провести в Бейруте несколько дней, даже если бывали там раньше?
Он не отводил своих зеленых глаз от этих красиво накрашенных губ. Как давно он занимался любовью? В последнее время был очень занят. Контракты следовали один за другим. Непрерывно. Никаких отпусков. Убийственная работа. В полном смысле этого слова. Почти по всему миру. Здесь и там. Самолет. Потом другой самолет. Пуля в кого-то в Миннеаполисе. Убийство, замаскированное под самоубийство в Мехико.
– Что вы об этом думаете? – В ее голосе чувствовалось беспокойство.
– Почему бы и нет? – ответил он.
Радостная искорка блеснула в глазах девушки.
– Заканчивайте со своим виски, – предложила она. – Сейчас принесу еще. Я знаю, как позаботиться о жаждущих.
Керстин Лундквист знала, как вылечить жаждущих. Умела удовлетворять и другие их желания. Она в совершенстве овладела техникой. Партнерша азартная, горячая, требовательная и дерзкая в своих инициативах. Гарри Шульц ее оценил, да и сам был на высоте. Он мягко освободился из ее объятий, а затем взял с прикроватного столика сигареты и зажигалку.
– Хочешь? – спросил.
– Прикури мне.
Вложил ей сигарету в губы, и это движение напомнило ему о Джонни Кремере.
Не этот ли жест он повторял вчера? Не так ли вкладывал сигарету в губы Джонни, руки которого были скованны?
“К чертовой матери, – разъярился он в глубине души, – сколько еще эти воспоминания будут его преследовать? Даже в самые счастливые минуты, когда он держит в руках красавицу?”
Но он зря злился. Обнаженное белое тело, подвешенное за ноги, все еще было с ним.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила женщина. – Ты так напряжен. Чувствую твои мышцы… натянутые… твердые…
– Ничего.
Керстин пальцем гладила старый шрам на его груди.
– Правда ли то, что ты говорил в самолете? Что ты никогда ничего не боишься?
– Это правда. Ничего не боюсь. – Гарри перевернулся на бок и выдохнул облако дыма.
– Откуда у тебя этот шрам? – Этот вопрос развеселил Гарри. Чертово женское любопытство.
– На рыбалке, – ответил он с подозрительно невинным выражением на лице. – Двадцатифунтовая форель проглотила крючок. Она дернула и я упал в воду. Прежде чем сумел выбраться на берег, форель меня укусила.
Керстин рассмеялась.
– У твоей форели были челюсти крокодила.
– Может это был какой-то гибрид? Ведь есть форели, скрещенные с лососями…
– Давай поговорим серьезно.
– Ну, раз ты хочешь говорить серьезно, то что скажешь об ужине?
Гарри посмотрел на часы. Было восемь вечера. Он повернулся к девушке и стал рассматривать ее лицо. Увидел маленькие тонкие капельки пота, которые казались жемчужинками на лбу и верхней губе, под подрагивающими ноздрями, красиво накрашенными и чуть раскосыми, как для шведки, глазами, и за раскиданными по подушке белыми волосами. Его взгляд скользнул по красивой шее, слегка царапнул набухшие соски тяжелых грудей, потом опустился к светлым волосам, которые Керстин небрежно наматывала на пальцы. Он заметил любовное подрагивание ее бедер, и желание взорвалось в нем, как гейзер.
Когда он обрушивался на нее всей тяжестью тела, то подумал: еще достаточно времени, чтобы найти в Бейруте открытый ресторан.

***
Дни неслись со скоростью метеорита, несущегося в межпланетном пространстве. Пять следующих пронеслись как одна минута.
Гарри чувствовал себя прекрасно. В теплой воде Средиземного моря он отмывал тело от зловонных, болезнетворных испарений, которые впитались в его кожу во время двух дней в аду, поглотившем Джонни Кремера. Уже давным-давно ему не было так хорошо, казалось, все вокруг поддерживает его праздничный настрой – голубое небо, приятная температура воздуха, отличный номер, который он снял в “Фениции”, лучшем отеле в городе, легкая, беззаботная жизнь, изысканная еда и конечно Керстин.
На неделю он стер из памяти контракты, которые обещал выполнить. Ему нужно было расслабиться и он воспользовался передышкой в Бейруте по полной, чтобы отдохнуть. Только закончится неделя каникул с Керстин, сразу приступит к новой работе.
Вечером шестого дня они ужинали в шикарном местном ресторане, где также была оригинальная музыкальная программа, как вдруг Керстин спросила, поедая жареного лангуста:
– Что ты будешь делать, Билл, когда мы завтра расстанемся?
Гарри Шульц путешествовал с фальшивым паспортом на имя Уильяма Кэрролла. Керстин видела это имя в списке пассажиров самолета. В отеле Гарри жил под тем же именем, и она не имела поводов подозревать, что оно не настоящее, а он, руководствуясь соображениями безопасности, не стремился ей рассказывать о себе.
– Вернусь к своим делам, – ответил он, глядя на оркестр, который исполнял импровизацию старой джазовой композиции Stompin’ at the Savoy.
– А чем ты занимаешься, Билл? – настойчиво поинтересовалась она.
Гарри спокойно пережевывал большой кусок лангуста. Затем наполнил их бокалы шампанским.
– Международная торговля, импорт-экспорт, – небрежно ответил он. Это был его обычный ответ, который мог подразумевать многие вещи. Он был достаточно расплывчатым, чтобы отбить охоту к дальнейшим нескромным расспросам. Импорт-экспорт? Это могло означать импорт вполне невинных товаров, например, кокосовых орехов, арабской резины, а мог значить поставки чешских автоматов транзитом через Гамбург, или наркотиков, спрятанных внутри шоколада с начинкой или вместо сардин в банках. Алиби всех живущих вне закона был “экспорт-импорт”. Действительно надежное прикрытие.
Посылая Керстин очаровательную улыбку, Гарри Шульц подумал, что стоит платить пожизненную ренту в 10 тысяч долларов тому, кто придумал эту отмазку.
– А что ты экспортируешь и импортируешь? – спросила она слегка возбужденно.
– Все. Зубную пасту, людские волосы из Гонконга, для изготовления париков…- Он импровизировал. – Не используешь парик?
– Временами. Как и все женщины.
– А знаешь, что фирменные парики делаются из натуральных волос, которые привозят из Гонконга?
Керстин от удивления выкатила глаза.
– Нет. Почему?
– Потому, – триумфально объяснил он. – У китаянок самые здоровые волосы на свете, они отпускают их до пяток, чтобы как можно выгоднее продать, если решатся подстричься.
– Я этого не знала, – ответила Керстин.
Все это Гарри когда-то рассказал старый парикмахер из Нью-Йорка.
– Видишь, кое-что в импорте-экспорте понимаю. В самолете у тебя было такое лицо, будто подозреваешь меня в чем-то незаконном.
– Это правда. Ты не похож на того, за кого пытаешься себя выдавать.
Гарри Шульц пожал плечами.
– Пей. Шампанское замечательное. И хорошо сочетается с лангустом. В Бейруте одно хорошо – здесь подают французские блюда. А я, хотя и американец, поклонник французской кухни. Скажи ка…
– Что? – девушка была заинтересована.
– А что ты будешь делать после нашего завтрашнего расставания?
– Что за вопрос! Продолжу летать! Ждать возвращения мужа.
Гарри удивленно поднял брови.
– Твоего мужа? – Одновременно он понял, что раньше не спрашивал у шведки, замужем ли она, вдова или разведена. Это не имело для него значения. Скажем больше, никто из них не затрагивал этой темы.
– Я замужем, – призналась она.
Официант собрал со столика грязную посуду. Гарри Шульц подождал, пока он закончит.
– Где он сейчас? В Швеции? – он чувствовал, что должен спросить, хотя ответ его не интересовал.
– Нет. Не в Швеции.
– А где?
– В стране, из которой ты вернулся.
Удивление появилось в глазах Гарри, но он не стал ничего говорить. Керстин продолжила:
– Он там вместе с моим братом. Вспомни, во время нашего первого полета я убеждала тебя передумать. Сказала, что это опасная страна. Потому что я знала, что там происходит. Моя информация была из первых рук. Я ее получила от мужа и брата.
Гарри вспомнил две фигуры в хаки, типичных блондинов-скандинавов, которых он увидел, когда обернулся на трапе, чтобы еще раз увидеть страну, в которой погиб Джонни Кремер.
– Это они стояли недалеко от самолета, когда я поднимался?
– Да. Пришли меня поприветствовать, обменяться поцелуями и поговорить. Они всегда так делают. – Ее голос был полон горечи. – Это продолжается уже год.
Он кивнул.
– И будет тянуться еще один.
Официант разложил перед ними чистые тарелки. Эта тема очень интересовала Гарри Шульца, но он еще прикидывался, что его беспокоят проблемы брака Керстин.
– Да, это не смешно. А что они там делают?
– Свен, мой муж, – пилот, а Гуннар – механик.
– Пилот и авиационный механик?
– Да. У них хорошая работа. Свен зарабатывает 4 тысячи долларов в месяц, Гуннар – две. Чистыми. Это много больше, чем они могли бы заработать в Швеции. Вместе у них шесть тысяч долларов ежемесячно. Они их перечисляют на счет в банке в Стокгольме. За год скопили 72 тысячи долларов. Но они хотят заработать 150 тысяч.
– Зачем?
– Чтобы создать собственную фирму авиаперевозок на шведские острова в Балтике. Хотят купить один-два старых самолета для начала. Потом хотят увеличить количество самолетов, и расширить сеть на Данию, Норвегию и Финляндию.
– Мне эта мысль кажется хорошей.
– Да, хорошая мысль… Только … – Вдруг Керстин замолчала. Официант ставил на середину стола блюдо с бекасом, фаршированным оливками, и быстро все разделил на порции и разложил по тарелкам.
Гарри Шульц воспользовался случаем, чтобы наполнить бокалы шампанским, и, как только официант ушел, спросил:
– Только что?
Керстин вбила вилку в бекаса.
– Только я – нормальная женщина, понимаешь? Мне нужен мужчина в кровати каждый вечер.
Гарри усмехнулся.
– Я убедился в этом.
Керстин слегка зарумянилась.
– Конечно, не первый встречный.
Кусок бекаса торчал на вилке, которую она держала перед собой, будто бы грозя Гарри.
– Мне жаль, что я тебе это говорю, Билл, но мужчина, которого я прежде всего хочу видеть в своей кровати, это Свен, мой муж…
Гарри одобрительно кивнул.
– Это абсолютно нормально. Ешь. Бекас сейчас остынет.
Керстин поднесла вилку ко рту и долго жевала, не произнося ни слова.
– Ты меня понимаешь, правда, Билл?
– Конечно.
– Это значит, что мне еще год ждать, прежде чем Свен и Гуннар соберут 150 тысяч долларов, и прежде чем Свен решит навсегда остаться в моей кровати.
Гарри Шульц задумался, не предложит ли она ему заменять Свена в течение года, но от одной мысли об этом он оцепенел.
– А ты не можешь присоединиться к нему? Жить вместе с ним? – лицемерно предложил он.
– Об этом не может быть и речи! – взбунтовалась красавица. – В этом аду? В стране, в которой пожизненный президент-маршал так любит блондинок? Наверное, меня бы там изнасиловали! Так бы и произошло, если бы вышла из самолета! В любом случае, я никогда не схожу со ступеней трапа на землю!
– А у них не было проблем? Мне показалось, что европейцев там не слишком жалуют.
– Они – это совсем другое. Они нужны пожизненному президенту-маршалу.
Гарри Шульц удивился и перестал жевать.
– А почему? – спросил он.
– Потому что Свен – личный пилот пожизненного президента-маршала. А Гуннар – механик запасного самолета. Того, который бы использовал президент, если бы пришлось сбежать за границу, если бы в стране вспыхнуло восстание, а ему пришлось бы искать убежища. Крадионовото приказал построить взлетно-посадочную полосу за президентским дворцом. Там стоит тот единственный самолет. Готовый к старту. Его экипаж находится в постоянной готовности. Один сигнал президента и самолет вылетает.
Холодная дрожь пробежала по спине Гарри Шульца. Вдруг кусок бекаса, который он пережевывал, показался ему невкусным и тошнотворным.
“О, Боже”, – подумал он. То, о чем говорила Керстин, согласовывалось с тем, что он уже знал о шведских наемниках, обслуживающих специальный самолет пожизненного президента-маршала, который обеспечит ему возможность побега за границу в случае проблем в собственной стране.
“О, Боже! – подумал он. – Это же открывает новые перспективы!”
Гарри опорожнил свой бокал и вновь наполнил его. В течение минуты он вновь вернулся на работу. Снова стал хладнокровным расчетливым профессионалом. Закончилось, прощайте прекрасные дни в Бейруте, пляж, солнце, изысканные обеды, любовные рандеву с Керстин.
Гарри почувствовал жалость при мысли, что все это могло продлиться еще один день и кончиться только завтра, но тут же какая-то другая мысль полностью завладела им. Теперь надо было действовать с предельной точностью! Он задумался, прежде чем вновь заговорить.
– Если я правильно понял, Свен – пилот того самолета, который находится в постоянной готовности, чтобы обеспечить пожизненному президенту-маршалу возможность побега?
– Да. Там три пилота. Крадионовото не рискует, понимаешь? На случай, если один из пилотов не сможет выполнить свои обязанности в нужный момент. Поскольку денег он не считает, то может себе позволить платить 11 профессионалам за то, что они ничего не делают.
– Одинадцати?
– Трем пилотам, двум радиотелеграфистам и шести механикам!
– Откуда они?
– Все они шведы, кроме одного механика. Он – австралиец.
– А как пожизненный президент-маршал их завербовал? При помощи колонок частных объявлений в газетах? – иронично спросил он, чтобы сгладить впечатление от своих вопросов.
– Их присылает шведская авиакомпания. Он подписал с ней контракт. Когда кому-то набрыдает эта страна, его заменяет кто-то другой.
– Ты знаешь название компании?
– Конечно. Gustaffsson Air Company. Она поставляет пилотов для чартерных рейсов или частных самолетов, если у хозяев нет лицензий для пилотирования их собственных старых военных машин.
– А какого типа самолет?
– Boeing 737.
Гарри Шульц кивнул.
– Небольшой реактивный. Нет проблем с топливом? Имеется ввиду: с обеспечением топливом?
– Не думаю. В этом случае Крадионовото предусмотрел все. Но откуда такая заинтересованность, Билл? Еще недавно тебе было все равно, что я тебе говорю, а сейчас ты оживился, будто бы нашел дорогу в Дамаск.
Гарри Шульц, который не был знаком с Новым Заветом, рассмеялся.
– Дамаск – это недалеко отсюда. Мы же в Бейруте. – Но он быстро вновь стал серьезным.
– Подытожим, – медленно сказал мужчина, – единственная проблема, которая мешает Свену занять подобающее место в твоей кровати, это достаточное количество денег. Короче говоря: 78 тысяч долларов.
– Именно.
– Если бы, продолжил он, – Свен и Гуннар нашли бы другой способ заработать эти деньги, то им не было бы нужды торчать там еще год.
– Нет. Но где заработать такие деньги? – В голосе Керстин звенело отчаяние.
“Это подходящий момент, чтобы черт выпрыгнул из моей табакерки”, – подумал Гарри. Он небрежно двинул вперед свою последнюю пешку.
– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь им заработать такие деньги… Вместе с премией… В сумме 100 тысяч долларов.
“Ты еще не наложил лапы на миллион долларов, который Джонни Кремер припрятал на Аляске, а уже начинаешь от него отщипывать”, – в глубине души он уже смеялся над собой. Он не считал эти деньги обычной платой за исполнение контракта. Это были деньги Джонни. Деньги, которые отложил на обустройство, и которые должны были служить тому, чтобы все, кто помешал планам Джонни осуществиться, расплатились за это. И он использует их для этой цели. Частично либо полностью. Даже, если придется действовать даром. Какое значение могли иметь 100 тысяч долларов, которые он предложил Керстин?
Она была застигнута врасплох, и смотрела на любовника с недоверием.
– Ты можешь повторить то, что только что сказал?
– 100 тысяч долларов.
Керстин с сомнением покачала головой.
– Ты шутишь.
– Не шучу. Это истинная правда.
Услышав сухой тон, которым были произнесены эти слова, женщина вздрогнула.
– Именно, на шутника ты не похож. Но… зачем тебе это?
– Не затем, чтобы сделать ваш брак счастливым, – цинично сказал он. – Просто это в интересах человека, с которым я знаком.
– Тебя?
– Нет, кого-то другого.
– Это связано с твоим пребыванием в той стране?
Гарри Шульц снова налил шампанское.
– Ты задаешь слишком много вопросов. Ладно, раскрою свой план. Так, как я его вижу. Скажешь мне, что об этом думаешь. Учти, что ни ты, ни Свен, ни Гуннар ничем не рискуете. Это не западня. А деньги будут наличные…Помни… 100 тысяч долларов… Наличкой…
Керстин опорожнила свой бокал и облизала губы.
– Я тебя слушаю, Билл.
Гарри Шульц внимательно посмотрел на нее, задавая вопрос: примет ли она предложение, или отвергнет?
Он прыгал в глубокую воду.
– Завтра утром сядешь на борт первого самолета, летящего в Стокгольм, Когда прилетишь, иди в свою квартиру и спрячься там. Никуда не выходи, жди моего сигнала. Перед отлетом дашь мне все свои данные. Адрес, номер телефона. На протяжении несколькизх дней я с тобой свяжусь. А вот это сделаешь сейчас. Отправишь телеграмму пожизненному президенту-маршалу. Телеграмму подпишешь ” Gustaffsson Air Co”. А теперь к сути… Ты меня слушаешь?
– Да, – вздохнула она.
Гарри Шульц продиктовал ей содержимое телеграммы:
Керстин Лундквист. Жена Свена Лундквиста, пилота Вашего Превосходительства, жертва смертельного случая. Точка. Присутствие Свена Лундквиста и Гуннара…
– Как его фамилия?
– Веттергрен.
Гарри продолжил:
… и Гуннара Веттергрена, брата Керстин Лундквист, обязательно. Точка. Высылаем пилота и механика на замену. Точка. Как только сменщики прибудут на место, просим отправить вышеозначенных лиц в Стокгольм. Точка. Выражаем благодарность и почтение.
Гарри проникновенно посмотрел на нее.
– Повтори.
Керстин повторила содержимое телеграммы, которое он ей продиктовал, слово в слово.
– Браво! – поздравил он. – Запомнишь?
– Запишу, как только вернемся в гостиничный номер.
Он вздохнул с облегчением. Она согласилась! Но надо быть уверенным.
– Значит, ты согласна? За сто тысяч долларов?
Керстин кивнула, хотя казалась слегка испуганной.
– Думаешь, это пройдет?
– Я уверен.
– А что с остальным?
– Ты о деньгах?
– Да.
– Как только твои муж и брат выйдут из самолета в Стокгольме, побегут к тебе. Через 15 минут после их прибытия появится человек. Он даст вам конверт, в котором будут 100 тысяч долларов. Это все. Останется объяснить твоим близким, что ты познакомилась с неким меценатом. Ты должна выкрутиться, и придумать, как мы познакомились. Тут я тебе доверяю. Все женщины в мире умеют найти более или менее правдоподобное, но убедительное алиби в таких делах.
Керстин будто бы возгордилась в одну минуту.
– С чего это ты стал такой циничный?
Как проектор, вдруг меняющий диапозитивы со снимками версальского дворца на фото Неаполитанского залива, лицо Гарри Шульца изменилось мгновенно. Он послал Керстин самую соблазнительную из своих улыбок.
– Я не хотел быть циничным, – извинился он. – И еще одно… Обрати внимания, что в моем плане нет изъянов и места для маневра. Если твой муж и брат не прилетят в Стокгольм, денег не будет. А если на протяжении 15 минут после их прибытия не получишь деньги, то сможешь позвонить в авиакомпанию, и обречь наше предприятие на провал. Но можешь мне поверить, в этом не будет необходимости. Те, кто заменит твоего мужа и брата, не хотят познакомиться со справедливостью пожизненного президента-маршала, и чтобы их в один прекрасный день расстреляли и повесили за ноги на главной площади столицы!
Керстин ошеломленно смотрела на него.
– Но кто эти люди, которые заменят Свена и Гуннара? Что они намереваются сделать? Зачем им заменять их?
Легкая усмешка заиграла на губах Гарри Шульца. Он достал шампанское из ведерка со льдом, прикинулся огорченным, когда понял, что бутылка пуста, и, щелкнув пальцами, подозвал официанта. Тот появился стремительно.
Гарри ногтем подчеркнул надпись на этикетке ” Comtes de Champagne, Taittinger 1969″.
– Это шампанское было превосходным, – сказал он удивленно. – Очень нам понравилось. Прошу принести ближайшую сестру этой бутылки. Ближайшую! – быстро добавил он. – Та самая мама, тот самый год рождения.
Потом, обращаясь к Керстин, Гарри добавил:
– Нужно отметить основание нашего союза.

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: