Джозеф Нэссис “Песня сирен” (2013)

Joseph Nassise  Siren Calls

Джозеф Нэссис – известный американский писатель фантаст и автор ужасов, автор циклов “Хроники Джеремийи Ханта” и “Великая война нежити”. Он был главой Horror Writers Association. Его произведения дважды номинировались на Bram Stoker Award и International Horror Guild Award.
Насколько я знаю, на русском его произведения не издавались.
Рассказ “Песня сирен” впервые был опубликован в антологии Cthulhu Singularity (2013). Затем включен в сборник Shades of Reality: Tales of Horror and Dark Fantasy (2014).
На польском был включен в антологию 17 szram.

„Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn.”
H. P. Lovecraft

– Сигарету? – Я отвернулся от иллюминатора и вида большого голубого земного шара, чтобы посмотреть на моего нового гостя.
Он одет как врач, в белый халат, накинутый поверх обычных рубашки и брюк. У него даже нарисован медицинский символ на правом рукаве, там, где ему и надлежало быть, но что-то в этом человеке практически кричало “разведка”. Может, его излишне вольное обращение, или избыточно идеальная улыбка. Не столь важно, что это было, я знал, что он – очередной обычный психиатр, пришедший меня исследовать. Наконец-то они пустили в ход тяжелую артиллерию.
“Самое время”, – подумал я.
– Спасибо, – сказал я в ответ. Он положил пачку сигарет на стол, а сам сел с другой стороны. Это были Dantaros, мои любимые, мое уважение и недоверие к следователю резко возросли. Он подготовился к нашей встрече. Это ставило его выше, чем все те неудачники, с которыми мне приходилось общаться с тех самых пор, как меня извлекли из обломков “Мести”.
– Мне сказали, что вы готовы поговорить.
Я пожал плечами. Для меня это не имело значения. Это ничего не изменит, когда Он сюда доберется. До этого времени я был склонен соглашаться на все, что позволит хоть на чуток продлить мою жизнь. Может, мне удастся найти какой-то чудесный способ побега из этой крысоловки. Очевидно то, что я был закрыт в камере на этой космической станции, уменьшало мои шансы, но человек не может потерять надежду, не так ли?
– Ну что, начнем?
– А с чего вы хотите начать?
Он усмехнулся совершенной улыбкой и сказал:
– Может, сначала? Расскажите мне о миссии.
Я сделал безразличный жест рукой.
– Как хотите. Все началось с сигналов ELF, которые мы начали получать в 2008 году…

SETI и тысячи подобных групп более 50 лет прочесывали галактику в поисках признаков инопланетной жизни, а нашли чужих на собственном дворе.
Мне это показалось чертовски ироничным. Сигналы ELF открыли сотрудники обсерватории Паркс в Австралии. Сигналы шли в определенной последовательности, разгорелась дискуссия, имеем ли мы дело с природным явлением или их кто-то отправляет. Когда удалось установить, что они поступают из пространства возле Юпитера и международная общественность поняла, что источник близок, получение поддержки для организации экспедиции заняло буквально одну ночь. Очевидно, что Космическая дивизия корпуса морской пехоты США была единственным подразделением, способным отправиться в такое длительное путешествие.
А с Корпусом и рассказчик согласился полететь к Европе.
Помню, как впервые увидел наш корабль MCSC “Месть”. Он казался гигантской детской игрушкой, созданной из палочек и кружков, от клубневого сборника воды на носу, до неуклюжей инженерной секции на корме. В середине находились две огромных выпуклости, похожие на двух беременных женщин, стоящих друг к другу спинами. Это жилищные модули, вращавшиеся во время полета вокруг своей оси: в начале путешествия они создавали тяготение, близкое к земному, а потом – близкое к более низкой гравитации Европы. Короче говоря, “Месть” была чем-то противоположным своему названию. Но она могла выполнить свое задание.
“Месть” была оснащена новым аннигиляционым двигателем, соединяющего материю и антиматерию, результатом чего была мощная волна плазмы, позволявшая кораблям летать на большие расстояния за небольшие промежутки времени. Корабль с аннигиляционым двигателем и ускорением 1G в первой половине дороги, а во второй вращающийся и тормозящий, мог добраться до Юпитера за неделю. Однако производство антиматерии чрезвычайно дорого и, поступи мы так, мы бы исчерпали резервы Космической дивизии, резервы, накопленные годами.
Альтернативное решение – ускорение 1G только в первые 12 часов, до выхода с земной орбиты. Это давало постоянную скорость, позволяющую добраться до Юпитера за 30 дней. 900 миллионов километров меньше чем за месяц. Это производит чертовски сильное впечатление, если вы хотите знать мое мнение.
Конечно, как и всякие пехотинцы, мы ныли все путешествие, но делали бы то же самое, если бы оно продлилось всего неделю.
Когда мы вышли на орбиту, то начали систематическое сканирование атмосферы спутника. На обнаружение местоположения передатчика понадобилось менее трех часов. Именно так мы его называли – Передатчик. Практически, можно было услышать Большую букву каждый раз, когда о нем упоминали.
Мы преодолели почти миллиард километров, чтобы увидеть его, и он начал превращаться для нас в легенду. Передатчик находился в восьми километрах подо льдом, глубоко в неизведанном океане Европы. Что означало – придется закатать рукава для его поисков. И был только один способ сделать это. Способ, официально названый RNF876495.
Мы называли его иначе, более подходящим именем – “Ледолом”. В отличии от “Мести”, его форма создавалась с учетом законов аэродинамики, он мог пролететь сквозь атмосферу. Его нижняя часть была усиленна, чтобы он мог врезаться в твердую поверхность. Задание пилота состояло в том, чтобы войти в атмосферу и произвести контролируемое столкновение с поверхностью спутника, достаточно сильное, чтобы пробить ледовый щит планеты. Когда корпус погрузится в лед, будут выпущены специальные термические змеевики, создающие 15-километровый туннель, пригодный для использования “Мантами”.
По крайней мере, такова теория. Ни “Манты”, ни “Ледолом” не прошли испытаний в полевых условиях. Они спроектированы специально для нашей миссии, когда стало известно, откуда идут сигналы. Нашей задачей было убедиться, на что способны эти чудеса техники. Некоторым просто везет, вы не находите?
На орбите на борту “Мести” остался только экипаж, все остальные перебрались в “Ледолом”. Пилот направил его в разреженную атмосферу, никаких неожиданностей не произошло, получилась почти мягкая посадка на ледовую кору неподалеку от Передатчика. И тогда активность Передатчика повлияла на нас.
Мы уже раньше знали, что волны ELF могут плохо влиять на нервную систему человека, провоцировать приступы, нарушать деятельность мозга и т.д.
“Месть” была оснащена защитными экранами, чтобы оградить нас от излучения, но выполнявший расчеты не учел, что оно станет интенсивнее, когда мы начнем спуск с орбиты.
Излучение неустанно атаковало “Ледолом”, когда мы оказались на поверхности спутника. Система защиты, подобная экранам “Мести”, в такой близости от источника сигналов была уже неэффективной.
Мы слышали удары волн по корпусу. Длительное тупое дрожание, пульсировавшее в наших головах и приводившее к расстройствам желудка. Через несколько часов после посадки на лед большая часть группы лежала на нарах, пытаясь справиться с тошнотой или страдая от жутких приступов мигрени. Я принадлежал к небольшой группе счастливцев. После короткой бурной реакции на волну, я быстро пришел в норму.
Прошло четыре дня, прежде чем большинство экипажа смогли стать на ноги. Некоторые говорили, что приспособились к близости волн, как моряки, которые учатся ходить на корабле, вышедшем из порта, и акклиматизировались к неустанной пульсации Передатчика. Я в этом не уверен. После того, что случилось, думаю, он просто снизил интенсивность сигнала, чтобы дать нам приблизиться. Входи, как сказал паук мухе, ну и так далее.
В любом случае, когда я и пилот “Манты 2” пришли в себя, было принято решение отправить отряд для изучения источника сигнала. Именно я оказался той невезучей сволочью, которой предстояло выполнить это задание. Беспилотные зонды исследовали холодные моря Европы вокруг нас с того момента, как мы сумели пробурить лед. Они не нашли никаких признаков жизни, что по моему мнению было хорошим знаком. Мы могли немного расслабиться, и не переживать, что какая-то гигантская инопланетная тварь решит, будто я и остальной экипаж “Манты” – отличная закуска.
Вскоре после того, как миссия получила от руководства зеленый свет, произошел инцидент с Уилкинсоном.

– Поговорим о Уилкинсоне. Я так понимаю, что вы были с ним, когда наступил конец?
– Да, я был там.

Боже, что можно было сказать об Уилкинсоне? Гнусное дело. Самое страшное безумие, которое я видел. Шла третья вахта, где-то около трех утра. “Манты” готовились войти в туннель в ближайшие 48 часов, а я дежурил в последнюю смену. Типичные заморочки морской пехоты.
Приказать кому-то нести вахту у снаряжения, которое находится на борту корабля, набитого хорошо вооруженными солдатами, и висящего в одиночестве в глухом районе Солнечной системы. Будто бы кто-то может появиться, сжечь все и улететь. Ясно.
В любом случае, Уилкинсон был со мной внизу, мы готовили HADS. HADS – Hardsuit Atmospheric Diving System (жесткий скафандр для погружения) – способен выдержать все от абсолютной пустоты до сокрушительного давления, которое мы могли встретить под ледовой скорлупой Европы. Он имел встроенный собственный привод, стандартный запас воздуха на восемь часов и дополнительный двухчасовой резерв. Руководитель отдал распоряжение, чтобы все носили HADS после того, как “Манты” стали запускать. Таким образом, если бы зонд по какой-то причине подвел, экипаж имел бы шанс вернуться на “Ледолом”.
Уилкинсон настраивал контрольную панель одного из скафандров. Я не видел его с того места, где стоял, но слышал как он ругался на чем свет стоит, сражаясь с дефектной панелью датчиков. Потом все стихло. Сначала я просто не обратил внимания. Я подумал, что ему удалось все починить и не зачем ругаться.
Прошло несколько минут, он не издавал ни звука, и мне показалось, что не все в порядке. Я пошел проверить. Двигаться при силе тяжести 0,13 g было легко. Одним прыжком можно было перелететь через комнату. Главное знать, как потом остановиться.
У меня было достаточно практики, чтобы преодолеть помещение двумя короткими прыжками, как раз, чтобы увидеть, как Уилкинсон закрывает двери декомпрессионной камеры.
Через иллюминатор я видел, как он стоит рядом с прожженным нами туннелем, всматриваясь через прозрачные двери в фиолетовую воду. На нем была рабочая одежда, что нарушало с десяток пунктов уставов и инструкций. Нельзя входить в декомпрессионную камеру без скафандра. Но двери в туннель закрыты, камера не была декомпрессирована, я думал, что все ОК, он просто вышел на перерыв. Пока я не выяснил, что он блокировал двери. Я занервничал. Стал стучать в дверь и звать Уилкинсона. Он не обернулся. Скорее всего, он не слышал меня через дверь шлюза, толщина которой составляла 15 сантиметров.
Ко мне вернулась способность рассуждать, и я нажал клавишу интеркома.
– Уилкинсон? Парень, ты что, черт возьми, творишь? Уноси оттуда свой зад, прежде чем я позвоню начальству.
Я знаю, что интерком был исправен. Я видел, как зажигался свет, когда я нажимал на кнопку. Но он никак не дал понять, что слышит меня.
Панель управления внутренними дверями шлюза находилась слева от него. Он нажал несколько кнопок. Я задумчиво смотрел, как внутренние двери шлюза медленно начали открываться. Свет в камере погас, и красные лампы заполнили помещение кровавым светом.
И тогда я запаниковал. Мысль о спасении Уилкинсона от дисциплинарного слушания улетучилась. Через несколько секунд я уже говорил со штабом.
– Штаб. Это Дэниэлс из контроля шлюза. У нас неавторизованный доступ в декомпрессионную камеру. Немедленно пришлите охрану и спасателей!
Я отключился, проигнорировав шквал вопросов, и вернулся к иллюминатору. Уилкинсон стоял возле контрольной панели. Внутренние двери шлюза уже полностью открылись, и начался отсчет до открытия внешних дверей.
Через 26 шесть секунд незащищенное тело Уилкинсона будет подвергнуто воздействию отравляющей атмосферы и расплющивающего давления лунного моря. 26 секунд. Что я мог сделать за 26 секунд? Но я попытался.
– Послушай меня, Уилкинсон! Ты должен прервать отсчет. Используй аварийную процедуру и прерви отсчет. Давай! Сейчас выйдет время!
20 секунд. Тут он меня услышал. Уилкинсон обернулся и посмотрел на меня. Он протянул правую руку и ударил по панели управления, устанавливая связь. 15 секунд.
– Он меня зовет, Дэниэлс. Не слышишь? Так красиво…- Он блуждал взглядом всюду, не сосредоточившись ни на чем конкретном, я еще подумал, что он обдолбанный. Затем включилась предостерегающая сирена, сообщавшая: теперь отсчет прервать невозможно. Теперь уже ничто, что сделал бы я или кто-то другой, не могло предотвратить открытие дверей шлюза.
Этот звук вырвал Уилкинсона из оцепенения. Он потряс головой, будто бы хотел собраться с мыслями. Он осмотрелся, потрясенный, а потом увидел меня, смотрящего на него в иллюминатор.
– Эй! Открой дверь, Дэниэлс. Выпусти меня!
Пять секунд.
– Дэниэлс! Открой эти чертовы двери!
Он схватил контрольную панель и начал отчаянно колотить по клавишам, он все время кричал, чтобы я его выпустил. Я ничего не мог сделать.
В последние несколько секунд я отвернулся. Я отлично представлял себе, что сделает такое давление с человеческим телом. И это было совсем не то, что я мечтал бы увидеть. Охрана и медики из спасательного отряда появились через минуту.
Как раз, чтобы убрать.

Следователь неохотно посмотрел на один из лежащих перед ним документов.
– Вы отдаете себе отчет, что мониторинг в контрольной комнате декомпрессионной камеры был включен в момент смерти Уилкинсона?
Я кивнул. Запись последних слов Уилкинсона послужила причиной того, что меня обвинили в убийстве первой степени. С их точки зрения казалось, что он обвинял меня за то, что оказался закрытым в камере.
– Почему, по вашему мнению, он там вообще оказался?
Я отвел взгляд, разговор вдруг стал меня утомлять. Мне стало скучно. Мы обсуждали это уже сотни раз.
– Думаю, что на него подействовали волны ELF. То же, что потом случилось с остальными. Думаю, Уилкинсон оказался более восприимчивым, чем остальные. Его достали раньше других.
Он кивнул головой, хотя я не знаю, признавая мою правоту, или просто принимая к сведению то, что я сказал.
– Ясно. ELF. – Он снова заглянул в бумаги.- Вы продолжаете утверждать, что сигнал изменился. Вместо того, чтобы вызывать плохое самочувствие, он стал уничтожать способность контролировать себя, и вынуждал делать вещи, которые люди делать не желали. Все правильно? – Я кивнул.
– Принимая во внимания то, что произошло с разведывательной группой с “Манты 1”, не знаю, как можно придти к какому-либо еще выводу.
– Вы можете развить эту тему?

Было ровно 9 утра. Остальная группа сидела в задней части “Манты 1”, когда я пришел в комнату контроля. Я быстро надел скафандр, прошел через выход и съехал на лед по кораблю. Когда я попал внутрь, то прошел мимо одетых в HADS солдат в кабину.
Мне давали проход даже в небольшом пространстве “Манты” и я задумался, от страха ли это после инцидента с Уилкинсоном, или в знак уважения к тому, что я отправился в путешествие без HADSа, который бы мешал моей нейрологической связи с кораблем.
Даже сейчас я предпочитаю думать о второй причине.
Я прошел в кабину, сел в кресло пилота и ждал, пока автоматические датчики будут зафиксированы на мне. Упряжь была спроектирована таким образом, чтобы удерживать меня на месте даже в случае серьезного обстрела. Мы потеряли очень много экипажей с нейрологическим интерфейсом из-за того, что пилот случайно отключался от панели управления, поэтому я не пренебрегал вопросами безопасности. Когда упряжь была застегнута, достал кабель интерфейса из его гнезда, закрыл глаза и вставил в порт, который благодаря любезности Корпуса морской пехоты размещен в моем черепе.
Наступило мгновение, полное холода и тошноты, в которое моя нервная система подключалась к системе судна. Когда тошнота прошла, я открыл глаза. “Видел” океан перед собой так далеко, как могли видеть датчики “Манты”. “Чувствовал” как ледяная вода омывает мою кожу, слышал постоянное бормотание Передатчика где-то в отдалении.
По существу, я стал “Мантой”. Я быстро проверил контрольные списки, убедился, что все готово, затем по интеркому объявил, что мы стартуем через 30 секунд.
Я установил связь с “Ледоломом” и сказал:
– “Манта Один” к старту готова. Обратный отсчет задержан на 15 секунд.
– “Манта Один”, это “Ледолом”. Даю разрешение на старт, поторяю, даю разрешение на старт.
– Принял, “Ледолом”. “Манта Один” начинает отсчет. 10, 9…
Я завел двигатели и почувствовал, как корабль начинает дрожать в сдерживающих его зажимах, как тигр, приготовившийся к прыжку. Я запустил систему пеленгации, определил местоположение Передатчика и направил “Манту” к этому месту.
Затем я удобно уселся и принялся ждать.
– 4, 3, 2, 1, старт!
Зажимы, удерживавшие нас, раскрылись, и “Манта” оторвалась от “Ледолома”.
– “Манта Один” вышла из дока. Все под контролем.
– Принято, “Манта Один”. Успешной охоты. Прием, и отключаюсь.
Корабль подчинялся приказам, а месяцы тренировок в симуляторе на Земле хорошо подготовили меня к выполнению данного задания.
Я ощущал течение, которого не ожидал встретить, но быстро внес коррективы, нивелирующие его влияние. Нейрологическая связь с системами корабля позволяла мне осматривать окружающее нас море различными способами – акустическим, термическим и так далее. Я включил внешнее освещение, чтобы хорошо разглядеть его традиционным способом, своими глазами, но заледеневший ил, который на Европе был водой, сводил видимость почти до нуля. Я быстро отключил освещение. Все, что мне нужно было, я видел при помощи электроники, и этого достаточно. Пусть парни сидят сзади, и смотрят на окружающий мир в иллюминаторы, если им хочется. Я уже насмотрелся. Снаружи темно и пусто. Мне нужно визуальное напоминание, насколько далеко мы от дома.
Через 20 минут ничем не омраченного путешествия мы достигли точки, находящейся всего в 500 метрах от Передатчика.
Перед нами со дна океана поднимался 20-метровый горный гребень. Наша цель скрывалась за ним.
Я связался по радио с “Ледоломом”.
– “Манта Один” вызывает “Ледолом”. Мы вышли на последний рубеж. Приближаемся к цели.
– “Манта Один”, принял.
Я проинформировал парней на борту, что происходит, потом отключил двигатели, и мы мягко прошли над взгорьем.
За хребтом раскинулся город. Он тянулся так далеко, как могли увидеть мои датчики. Полученные отчеты были такие неожиданные, что им не поверили. Я включил внешнее освещение и посмотрел на необычный пейзаж, раскинувшийся передо мной.
Там, освещенное прожекторами “Манты”, раскинулся огромный, погруженный в тишину город. Между колоссальных строений проблескивало слабое освещение. Они действительно были колоссальны, огромны, качающие башни из хрусталя и камня, построенные для созданий, размеры которых заставили бы устыдиться людской род.
Строения скручивались, изгибались, склонялись под удивительными углами, у них бессчетное количество стен. Глаза болели, если смотреть на это очень долго. Казалось, это большая оптическая иллюзия, запрограммированная на игры с моим разумом.
Одного взгляда в отчет достаточно, чтобы подтвердить мои сомнения. Передатчик был где-то в этом лабиринте.
Я нажал кнопку интеркома.
– Капитан Маршалл? Вам, наверное, стоит на это посмотреть.
Капитан и два руководителя подразделений вошли в рубку.
– Вот, черт! – сказал капитан, увидев картину за окном. Так и есть. Затем они несколько минут яростно спорили с майором на “Ледоломе”. После мы получили приказы. Обыскать дома. Найти местоположение Передатчика. Искать признаки жизни, собрать пробы, если что-то удастся найти. Вернуться на “Ледолом” до 16:00.
– Окей, парни. Все слышали майора. Пойдем и осмотрим все это, – сказал Маршалл.
Он приказал мне остаться на посту и поддерживать связь с “Ледоломом”, на случай, если бы открыли что-то важное. Я с радостью выполнил приказ.

– Вы не выходили с ними в город?
Я вынул из пачки очередную сигарету и закурил.
– Нет, тогда нет. Так, как я и сказал, остался на посту и наблюдал за ними через коммуникаторы или камеры, которые были вмонтированы в скафандры. Все было в порядке, пока они не нашли храм.

Несмотря на то, что пропорции были неверны, как только я его увидел, то понял – это храм. Это строение отличалось от окружающих его домов, блестело и сверкало ярче их – это должно что-то значить. Отряд Маршалла подошел ближе и я через камеры увидел очень странные узоры, вырезанные на дверях. Что-то в них меня обеспокоило.
Прежде, чем я что-то сказал, Маршалл приказал двум своим людям проверить двери. До этого времени мы не нашли ничего существенного, только многочисленные пустые коридоры и покинутые дома. Никакой мебели, никаких предметов искусства, ничего, что могло указать на то, кто или что построил эти дома. Через три часа поисков казалось, что наступило лучшее время для того, чтобы что-то узнать.
Я держал рот на замке, не желая, чтобы остальные подумали, будто я боюсь. Двери открылись с легкостью, будто на шарнирах, и Маршалл приказал отряду войти внутрь.
Как только последний из подразделения выполнил приказ, двери плавно закрылись. Я ждал, пока кто-то из них снова появится. Но никто не вышел. Что еще хуже, когда они вошли в странный монолит, я утратил с ними контакт. Всякая связь внезапно прервалась. В радиоприемнике слышались только шумы. На мониторе погасли контрольные огни жизненных функций. Аварийный канал тоже не функционировал. Я знаю, я пробовал.
Я подумал, что это связано с материалом, из которого построен город и решил обождать. Прошло полчаса – ничего не изменилось. Час. Затем два. Тогда я стал немного нервничать. Но продолжал ждать.
Никто не вышел. Я попробовал связаться с ними по радио. Безрезультатно. Неожиданно датчики уловили новый сигнал. Это была очередная волна ELF, слившаяся с первой, чтобы создать абсолютно новый сигнал. Я убедился, что волосы на руках и груди встали дыбом.
Прошло четыре часа, и я уже сильно беспокоился. Нет, все гораздо хуже. Я был испуган.
Я пробовал связаться с “Ледоломом”, но тут выяснилось, что мы остались без связи. Неважно, какой канал я использовал, слышал только помехи.
Странный новый сигнал начал пульсировать с возрастающей частотой.
Я отключился от звуковых датчиков корабля, но это не помогло. Я все время чувствовал давление волны на мое тело, слышал ее настойчивый шепот в голове. Я задумался, уже не впервые, почему я оказался более устойчивым к этому, чем мои собратья.
Я нервно мерил шагами кабину минут 15-20, пытаясь решить, что же делать. В конце концов, я же не мог их бросить там. У меня был запасной скафандр и несколько дополнительных баллонов с кислородом. Более низкая гравитация позволит мне взять, по крайней мере, два баллона, если я их прицеплю сзади к скафандру. Если тоже окажусь в плену, это еще 24 часа жизни, или даже больше. Если к тому времени я не вернусь, то не вернусь уже никогда.

– Значит, вы пошли их искать?
Я встал из-за стола, погасил сигарету и начал расхаживать по комнате. Только от одной мысли о том, что мне пришлось увидеть, меня прошибал холодный пот, не могло быть и речи, чтобы спокойно сидеть и еще раз переживать все это.
– Да, я пошел их искать.
Я целый час блуждал по этому удивительному городу. Улицы переместились. Дома изменились. Будто бы город понимал, что делает, и старался помешать мне. Я целый час блуждал по городу, понимая, что время у моих товарищей подходит к концу.
В конце концов, я должен был подключить один из запасных баллонов с кислородом и, делая это, понимал, что потерпел поражение. У остальных давно кончились запасы воздуха, что означало, что миссия из спасательной превратилась в поисковую.
Еще час у меня ушел на поиск святыни. Как только я их коснулся, двери отворились.
Я заблокировал их пустым баллоном, убедился, что они не закроются, отрезав мне путь к отступлению, а затем вошел внутрь.
Я долго блуждал, преодолевая пересекающиеся коридоры, а затем вошел в гигантский амфитеатр.
Там я нашел остальных.
Они стояли у подножья огромного подиума, с троном на вершине. На троне сидело существо, которое я не смог рассмотреть. Я и сейчас не могу припомнить его образ, хотя в кошмарах меня преследуют видения чего-то могучего, со щупальцами, бледным блестящим глазом, видящим все одновременно.
Позы солдат не показывали, что они пережили агонию удушения, и ненадолго вспыхнул лучик надежды. Я подбежал к месту, где во главе группы стоял Маршалл, и приблизил свою голову к его, так что увидел себя в забрале его скафандра.
На меня смотрело пустое лицо мертвяка, его глаза лишились чувств и надежды.
И вместе с тем, он не был мертв, мне это стало совершенно ясно. Он стоял с руками, вытянутыми в немой мольбе в сторону гиганта, дремлющего на троне. Маршалл застрял между этим миром и следующим.
Он не дышал, но находился в сознании.
Спотыкаясь, я подошел к Грисону. Потом к Джеймсу. К Салливану. Масамори. Литтлу. Ко всем, по очереди. Тот же пустой взгляд. То самое осоловевшее выражение лица. Та самая нежизнь, схватившая их своими страстными объятьями.
Я ничего не мог поделать.
Я думаю, меня спас страх. Я чувствовал напирающие на мой мозг волны, когда кошмар на троне надо мной пытался поймать меня в свои силки так же, как и остальных. Однако чистая угроза и омерзение от того, что он совершил, помогли мне собраться и отогнать нарастающий в моей голове вой.
Я развернулся и быстро выбежал. Я не многое помню о бегстве из святыни и о дороге по городу. Не помню, как забрался на “Манту Один”, ни горячечного возвращения сквозь океанские глубины. Зато я помню, как вернулся на “Ледолом” и убедился, что он покинут. Док “Манты Два” был пуст.
Я прошелся по кораблю, пока не добрался до командного пункта. Он пустовал, как и остальные помещения, но камеры показали мне именно то, чего я опасался.
Экипаж “Манты Два” входил в город, свет их скафандров выхватывал из тьмы огромные строения перед ними.
Я пробовал с ними связаться – не удалось. Мог только сидеть и смотреть, как все повторяется сначала.
Потом я, наверное, потерял сознание. Прошло несколько часов, прежде чем я очнулся и смог вновь посмотреть на мониторы. Силуэты людей исчезли, была видна часть крыла “Манты два” и приглашающе открытые ворота гигантского города.
Вызванная по радио “Месть” также хранила молчание.
Старт занял значительно больше времени, все приходилось делать одному, но я справился. Я подсоединился к панели управления “Ледолома”, поднял его с поверхности и вернул на “Месть”.

– Вы бросили своих товарищей?
Впервые с начала допроса я почувствовал гнев.
– Никого я не бросал! Они были мертвы!
“Врач” наклонил голову.
– Как вы объясните, что выжили?
Я вздохнул, гнев исчез так же быстро, как и появился. Я уже слышал все эти обвинения, нервничать не имело смысла.
– Не знаю. Думаю, это имеет отношение к портам интерфейса в моей голове. Как-то они помешали тому существу управлять мной, позволили мне думать и действовать рационально, когда остальные поддались его зову.
– А экипаж “Мести”?
Я знал, куда он клонит. Знал, что запись этого “разговора” будет использована на моем процессе, но, несмотря на это, мне надо было ответить, чтобы любыми способами задокументировать эту историю, даже если только затем, чтобы помочь оставшимся справиться с Его приходом.
– Они все были мертвы, когда я состыковал “Ледолом”. Я не обученный следователь, но мне кажется, что волны ELF, излучаемые Передатчиком, сделали их агрессивными. Их тела лежали по всему кораблю, все умерли насильственной смертью.
Он долго на меня смотрел, затем спросил:
– Значит, вы придерживаетесь такой версии?
Я не потрудился ему ответить.
Он встал из-за стола, вышел ненадолго, а затем вернулся, держа в руке какой-то предмет. Когда он подошел поближе, я заметил, что это книга. Он бросил ее на стол.
Я посмотрел на нее, уже зная, что увижу. Это был старый потертый экземпляр романа ужасов, популярного почти сто лет назад. Я брал электронную версию текста из библиотеки “Мести” во время моего длинного обратного путешествия, искал в этой книге указания, что делать сейчас, когда спящий проснулся. Книга оказалась бесполезной. Мистер Лавкрафт, кем бы он ни был, знал не намного больше меня.
Следователь усмехнулся. Это не была милая улыбка, скорее примитивная гримаса, появляющаяся на лице охотника, когда он уверен, что жертва оказалась в ловушке и убежать не сможет.
– Запись бортового компьютера “Мести” доказывает, что вы читали эту книгу 47 раз во время возвращения с Европы. Если кто-то настолько же подозрительный, как я, то ему может показаться, что вы старались запомнить все детали, чтобы расцветить собственную абсурдную историю, чтобы иметь хоть какую-то линию защиты, когда вы вернетесь без 39 членов экипажа.- Он прервался и посмотрел на меня с пренебрежением. – Ну как? Что вы об этом думаете?
Я пожал плечами и достал очередную сигарету. Не спеша прикурил и только потом ответил.
– Что думаю? Думаю, что мистер Лавкрафт хорошо все это скомбинировал. Думаю, что он хорошо знал, что дремлет под толщей льда. Только ошибся местом.
Следователь рассмеялся мне в лицо. Впервые после появления здесь он проявил свои настоящие чувства.
– Вы безумец, Дэниэлс. В этом нет сомнений. Я с удовольствием понаблюдаю, как вас повесят.
Он подошел к двери, остановился и обернулся, чтобы произнести последнее предложение.
В этот момент вторая, более сильная волна ELF достигла станции. Та, которая расходилась по космическим просторам с момента старта “Мести” с орбиты Европы.
Я почувствовал, как она ударила в мой мозг, и наблюдал, как следователь заткнулся на полуслове, его лицо стало дряблым, а глаза остекленели.
Открытые двери за его спиной искушали меня. Но я остался за столом, только потянулся за очередной сигаретой.
Бежать не было смысла. Некуда.

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: