Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 7

Глава 7 “Плащ Шолотля”
(Шолотль – Xolotl – у ацтеков и тольтеков бог грозы и смерти, темный брат-близнец Кетцалькоатля. Хотя здесь – в этой главе – это имя персонажа – примечание переводчика)

– Девушка со светящимися мотыльками. – Стоящий на коленях Бутс распрямился и улыбался, будто встретил старого знакомого.
Движимый умелыми и энергичными гребками весла челн быстро отдалялся от плавучей пристани, пересекая что-то, напоминающее широкую полосу ослепляющего огня. Наконец-то, в нескольких сотнях метров от берега, свет стал не таким невыносимым. Сейчас он уже видел достаточно хорошо, но первый взгляд бросил не на острова или лодки, а на девушку, властно взявшую его под свою опеку.
– Если будешь так прыгать, мы перевернемся, – предупредила она.
– Даже пальцем не двину, – крикнул Бутс, – не могу вообразить большей неприятности, чем закончить наше знакомство, прежде чем оно действительно начнется. Ты же меня сразу узнала, как и я тебя?
Она пробовала смотреть важно и сурово, но все завершилось взрывом неукротимой веселости.
– Ох, – воскликнула она, – как можно тебя не узнать? Ты… ты так не похож на моих братьев из Тлаппалана.
Его вновь охватила неловкость. Лицо парня покраснело раньше, а сейчас просто пылало.
– Ваше одеяние великолепно и красиво, но не слишком подходяще для ирландца.
– Но ты нравишься мне таким, как есть. Я бы хотела, чтобы ты мне рассказал, как вышло, что на тебе голова Шолотля и его парадный плащ. Он тебе подарил их в знак благосклонности?
– Можно и так сказать. – Бутс предположил, что Шолотль – это стражник, которого он одолел, и не зря он был так осторожен. И его предостерег блеск в игривых темных глазах.
– Ты знаешь, что это неправда! – обвинил он девушку.
– Я надеюсь, ты его не убил, – задумчиво ответила она. – Если ты его убил, то тебя, как чужака, отдадут Накок-Яотлю. Ты убил его?
Если бы она спрашивала, который час, то и тогда вопрос не прозвучал настолько равнодушно.
– Нет, – возмущенно ответил Бутс.
На ее устах вновь заиграла игривая усмешка.
– Значит, посмеюсь над ним. Шолотль хвастун. Он думает, что должен бегать по холмам со стражами. Но он всего лишь мальчишка, хотя и сильно выросший. Однажды, если не погибнет и окончит ученичество, чтобы служить Накок-Яотлю, я выйду… как это говорит господин Свенд? … выйду за него замуж. Но всегда буду насмехаться над ним из-за того, что ты забрал его парадный плащ.
Его вновь застали врасплох, и Бутс попытался сменить тему.
– Ты хорошо говоришь по-английски. Научилась у мистера Бьорнсона?
– Ох, все мое братство говорит по-английски. Мой господин Свенд пришел сюда, когда я была ребенком. Хотя он был чужак, его пощадили за мудрость и знание богов. Нам казалось, что повсюду, кроме Тлаппалана, о богах забыли. Но он говорил на нашем языке, а позднее получил… женился на дочери Кетцалькоатля. Благодаря этому он вошел в наше братство, хотя по какой-то странной причине не живет в Тлаппалане, а выстроил себе дом в котловине. Вскоре… как это сказала Астрид… о, да, последним писком моды будет использование английского. Другие братства тоже немного изучили этот язык, но мы их никогда не поощряли. Не думаешь, что он звучит значительно элегантнее, чем древний язык?
– Может быть, но когда ты говоришь на своем языке, это напоминает пение птиц.
– Но птицы такие обыкновенные, не так ли? Смотри! Это Тонатиутль. Если ты не хочешь служить Тлалоку, стань сыном Тонатиу, он временами так же красен, как и твои красивые покрашенные волосы. А тогда я, может, выйду замуж за тебя, а не за Шолотля!
Это было сказано тоном особы, одаряющей кого-то невероятной милостью, но для Бутса это было слишком стремительное развитие событий. Хотя она была прекрасна, ее бесчувственные замечания о смерти Шолотля и неслыханная агрессивность по отношению к нему самому не сочетались с его представлениями о приличиях.
– Я подумаю об этом, – пробормотал ирландец и впервые обратил внимание на то, что окружало их лодку.
Они находились уже далеко на жидком серебряном диске, под которым, согласно верованиям Тлаппалана, Тонатиу, бог-солнце, прячется на протяжении того времени, когда остальная часть мира темна и лишена его духа. Поэтому всю ночь вода светится как Мецтли, Луна, и ее нельзя касаться, как и разгоряченного тела Миктлантекутли (в ацтекской мифологии владыка загробного царства Миктлан – примечание пенреводчика), владыки ада.
Это Бутс узнал, когда с большим интересом разглядывал дом бога. Это была первая языческая святыня, в которой действовал живой культ, а не только воспоминания о прошлом.
Тонатиутль, самый маленький из островов, находился ближе к берегу, покинутому ими недавно. В отличие от других здесь храм представлял собой низкое, плоское, округлое строение, занимавшее почти всю поверхность, высотой не больше трех метров.
Выше стен ничего не было, и Бутс, рассмотревший здание еще с утеса, припомнил, что крыша плоская, как блин. Она сделана из материала, который он принял за латунь. Но будь здесь был Кеннеди, он бы оценил стоимость этого металла.
Не было никаких дверей и окон кроме низкого дугообразного отверстия. Здание не соответствовало представлениям Бутса о храме.
– Она уходит вглубь, – пояснила девушка.- То, что ты видишь, всего лишь верхушка. Строение идет глубоко вниз, и там, на дне, Тонатиу спит в круге своих жрецов. Засни хоть один из его сынов в эти часы, Тонатиу уже не смог бы подняться на небо. Он бы умер. И тогда Тлаппалан и весь Анауак (Мексика) погрузились бы в бесконечную тьму. Это ли не ужасно? Если ты станешь сыном Тонатиу, то никогда не должен спать по ночам. Тебе приходилось засыпать, когда ты не должен?
– Очень часто, – поспешно заверил ее ирландец. Какая-то мощь скрывалась в этих водах, даже с минимальным знакомством с астрономией он ощущал противоречие между ее рассказом об обычаях Тонатиу и общепринятыми фактами. Но ирландец не видел никакой пользы от спора на эту тему и просто воздержался от обсуждения, которое могло втянуть его в странную религию, он был охотно принял ее утверждения за чистую монету.
– Там плывет Топильцен, главный жрец Накок-Яотля, – неожиданно произнесла она, указывая на 20-весельную галеру, проплывавшую мимо. – Смотри! Он стоит впереди, а все пресмыкаются вокруг него. Скажи мне, разве он не толстый, мерзкий и неприятный старикашка?
Личность, о которой она говорила, важно стояла на палубе в окружении заискивающих служителей. Жрец с бело-черной эмблемой на толстом животе, одетый в плащ из белых, черных и зеленых перьев, он мог услышать сказанное девушкой.
Он резко повернулся и со злобой посмотрел в сторону их челна. Его брови были насуплены, а губы сжаты.
– Ты не боишься говорить о своих жрецах непочтительно? – спросил Бутс.
Она пренебрежительно пожала плечами.
– Я дочь Кетцалькоатля. Я не должна склонять голову перед всякими из менее значительных братств. Ты обратил внимание, как он на тебя смотрел? Он понял, что ты чужак. Будь он посмелее, то мог бы взять тебя на мистерию. Но не беспокойся. Ты со мной, а Кетцалькоатль бережет своих детей. Даже Накок-Яотль не может забрать тебя у меня, по крайней мере, я так считаю!
Она посмотрела на ущелье, от которого они отплыли, и Бутс проследил за ее взглядом. Сейчас он разглядел то, чего не смог рассмотреть с близкого расстояния.
На вершине черной скалы виднелась длинная ровная стена из белого камня. Над ней возвышалось белое здание невероятных размеров.
Это там Бутс был заточен вместе со своим товарищем, и он поразился… невозможно, что они девять дней пребывали в таком огромном строении и не сумели осознать его величия, так же, как коралловые полипы не понимают мощи и величия рифа, на котором обитают.
Строение было так велико, так сурово и массивно, что наталкивало на мысль – это скальный замок, хотя оно слишком аккуратно для этого. Так же как и в храме Солнца, здесь не было окон, но в отличии от меньшего здания, оно и его крыша не плоская. Венчали здание сотни башенок, а посреди них возвышался гигантский белый купол.
Купол – один из красивейших элементов архитектуры, но этому не хватало именно красоты. Он был приземистым и мерзким. Казалось, что среди башенок вздымается круглая шляпка невероятно большого белого гриба, оставленного там из-за его массы и недоступности. Было что-то гнетущее в этом строении.
Бутс бежал оттуда к озеру не из страха, и теперь, не совсем понимая причину, он был уверен, что сделал более мудрый и более безумный выбор, чем Кеннеди. Его напарник вернулся в таинственную белую утробу. От этих мыслей у Бутса проснулся дурацкий опекунский инстинкт. Неважно, каким был Кеннеди, он бедное, слабое существо и… товарищ Бутса.
Должен ли он пойти за Кеннеди? Лучше будет сначала все получше разузнать.
Он спросил о предназначении этого строения.
– Это храм Накок-Яотля. – Веселое лицо девушки стало хмурым. – Накок-Яотля, черного творца ненависти, уничтожившего бы человечество, если бы это было в его силах. Рассказывают, что он однажды уничтожит Тлаппалан, но я в это не верю. Наш повелитель воздуха, Кетцалькоатль, некогда бывший человеком и являющийся самым благородным из богов, сильней его. Как должны ненавидеть друг друга эти великие сильные боги! Ты не хотел бы посмотреть на битву богов?
– Это было бы разрушительное зрелище. Берегись! Посмотри… туда!
Его предостерегающий окрик раздался как раз вовремя.
Двумя умелыми гребками весла девушка избежала столкновения с двадцативесельной галерой, прошедшей рядом. С носа судна на них смотрел верховный жрец Накок-Яотля, а каждая черта его толстого и злобного лица свидетельствовала о ярости из-за неуважения к его сану.
– Он слышал тебя! – крикнул Бутс. – Этот старый дьявол хотел нас утопить!
Лицо девушки было спокойным и суровым, но в глазах пылала ярость, большая, чем у жреца.
– Я хотела, чтобы он меня услышал, – хладнокровно сказала она. – Топильцен – смертный отец Шолотля, презираемого мной!
Галера развернулась и вновь пошла на них.
– Греби! – отчаянно подгонял Бутс. – Греби… или дай мне.
Он протянул руку, но девушка покачала головой, она смотрела на приближающуюся галеру с бесстрастным пренебрежением.
– Сейчас услышишь, как он передо мной извиниться, – сказала девушка. – Это случай, за который накажут беднягу рулевого. Я – дочь Кетцалькоатля, берегущего своих детей, и даже Топильцен не решится признаться, что атаковал нас намеренно. Но если бы они раздавили нашу лодку, а так и должно было произойти, ты бы погиб, а мне бы пришлось долго терпеть боль, наносимую духом Тонатиу, прежде чем меня бы спасли. Ох, как я ненавижу Шолотля и это жестокое братство черного бога! Сын О`Хары, я бы хотела, чтобы ты убил Шолотля.
– Я начинаю думать, что у тебя есть причина этого хотеть. Смотри, толстая старая сволочь кланяется.
Гребцы на галере отдыхали. Все стоящие на палубе обернулись в их сторону, а верховный жрец почтительно склонил голову. Поклон выглядел издевательским, с учетом обстоятельств.
Бутс впервые видел жителей Тлаппалана так близко. Они все были белыми. Говоря по правде, белее, чем он. Но определенные отличия убедили Бутса, что это не “белые люди” в общепринятом понимании. Был ли Кеннеди прав, называя их “индейцами”, или нет, они не принадлежали к европеоидной расе.
Прямые черные волосы, выбивавшиеся из-под фантастических головных уборов, представляющих разных птиц и зверей, спадали на плечи. Одежды их пошиты из ярко раскрашенной хлопчатой ткани либо из того же пушистого, украшенного перьями материала, в который была одета девушка с мотыльками.
Плащи из перьев, вроде того, который носил Бутс, носили все, кроме гребцов. Гребцы были одеты только в широкие набедренные повязки или короткие юбки.
Черные брови, прямые носы, широкоплечие, с развитой мускулатурой, они составляли лучший экипаж из всех, какие довелось видеть Бутсу. Эти люди напоминали обычных мексиканских индейцев не больше, чем японские самураи – жителей восточной Азии.
Если говорить об атлетическом строении тела, то Топильцен был исключением. Низкий, толстый, щекастый человечек с нахмуренный мрачным лицом, не добавлявшим ему привлекательности.
Когда он заговорил, то сделал это тихо, так, как это делали все в Тлаппалане, будто это была огромная больница, где ни в коем случае нельзя будить пациентов.
– Говори по-английски, – сказала девушка. – Мой приятель, сын великого и могущественного бога О`Хары, не знает нашего языка.
Жрец выпрямился, озлобленно посмотрел на “сына О`Хары”, затем на девушку. Его английский был слаб, и она это знала.
Неудобство, которую она намеревалась причинить своему будущему тестю, была мелкой, но на войне, как на войне.
– Где…- Жрец говорил медленно, с трудом. – Шолотль…его голова… его плащ… вижу… не Шолотль…
Он прервался в отчаянии и замахал руками, указывая на Бутса.
– Как мне кажется, – голос девушки был высокомерным, – ты хотел утопить нашу лодку, чтобы увидеть, Шолотль ли мой приятель. Да, это шлем Шолотля. Это плащ Шолотля. Но мой приятель вовсе не Шолотль. Он сильнее и храбрее, поэтому он и носит плащ Шолотля. Присмотрись к нему повнимательнее. Ты его хорошо видишь?
Эта дерзость была чрезмерной для отца Шолотля, он понимал английский куда лучше, чем говорил на нем. Он яростно засопел, отвернулся и тихо отдал приказ тому, кто стоял у него за спиной. Этот человек прыгнул к борту.
Девушка погрузила весло, но слишком поздно, чтобы избежать небольшого багра, зацепившего нос лодки.
Метр за метром их позорно подтягивали к галере, Топильцен уже не был унижен, он триумфально улыбался.
Бутс подумал, что сила его рук сейчас пригодится больше, чем покровительство Кетцалькоатля или любого другого из многочисленных тлаппаланских богов, охотно опекающих людей

Advertisements

Tagged: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: