Адам Насильски “Дом тайн” Глава 5

Глава 5 “Выстрел в лесу”

Он включил фонарик. Коридор был пуст.
Инспектор нагнулся и поднял небольшой блестящий предмет, лежавший у порога. Эту вещь, наверное, потерял таинственный нападавший во время поспешного бегства. Детектив присмотрелся.
Это был дамский брелок с буквами SD, выгравированными на золотой поверхности в форме сердца.
Женский брелок! Это была дама.
– SD, SD, – процедил детектив сквозь зубы, пообещав себе при малейшей возможности узнать имя прекрасной адвокатши.
Детектив решил никому ничего не говорить о своих подозрениях. Ему казалось, что стены этого дома действительно имеют уши. Непроизвольно вспомнилось дело человека из Кимберли. Здесь, как и в том деле, инспектор чувствовал присутствие некой загадочной личности. Он ощущал за спинами этих десяти 11-го, бестелесного, существующего скорее в проявлениях, нежели в реальности. Неуловимого.
Инспектор встал и еще раз осмотрел комнату. Он решил немного проветриться. К нему тут странно относились, хотя странной была и сама атмосфера дома.
К нему не относились как к гостю. Хозяйка идет на прогулку, а хозяин просто-напросто сбежал, сказав несколько загадочных фраз.
Но стоило принять во внимание глобальную ненормальность ситуации. Может, профессор приказал жене не навязывать своего общества Жбику? Может, хотел предоставить детективу свободу действий.
Детектив шел в свою комнату и непроизвольно улыбался. Еще ни в одном деле его мысли не были так условны и беспредметны, как в этом. В этом деле было нечто нереальное, иррациональное. И в нем можно было положиться только на себя.
В своей комнате инспектор застал Стефана, читавшего новейший роман Макдональда. У слуги была препротивная привычка читать вслух.
“…вырождение юмора создает наиболее патологических преступников, дорогая Люси, – сказал Энтони Генрих”.
Увидев своего хозяина, Стефан прекратил чтение, заложил книгу пальцем и встал. Бернард Жбик помолчал немного. Он задумался над предложением, которое прочитал его слуга:
“Вырождение юмора создает наиболее патологических преступников”.
– Что ты читаешь, Стефан?
– На всякий случай, “Покойся с миром” господина Филиппа Макдональда. “Хороший парень, как сказал палач, добродушно похлопав приговоренного по плечу”.
Стефан не знал ни одного автора криминальной литературы лично, он постоянно добавлял перед их фамилиями “господин”. Автор криминального романа был для него чем-то вроде Бога.
– Подай мне шубу.
– Пожалуйста. Вы взяли с собой пистолет? На всякий случай, лучше кого-то застрелить, чем быть застреленным самому, как сказал командир расстрельного взвода.
Замечание о пистолете удивило детектива и он будто бы неохотно спросил:
– Почему так думаешь, Стефан?
Слуга переминался с ноги на ногу. Он был так смущен, что отложил книгу, не использовав закладку, что, как детектив знал, происходило крайне редко.
– Потому что мне здесь не нравится. В этой вилле очень странный воздух. И эта записка из-под покрывала. Чувствую, добром это не кончится, как сказал один приговоренный, идя на место казни. Стася мне говорила…
Ага. Вот в чем разгадка его удивительной интуиции.
– Бабник, ты уже снюхался со Стасей.
– Э, вы, пан инспектор, все шутите. Ну и что? Я парень хоть куда, из плоти и крови. Добыть женщину – моя цель, как говорил второй секретарь главного евнуха при дворе Абдул Хамида. Слетаются ко мне. Вдобавок, даже здесь, в этом доме. Здесь у каждого такая морда, будто за ним кто-то охотится с заряженным пулеметом “Гочкисса” в руках. Ничего удивительного, что Стася ко мне прильнула. Просто потому, что я здесь новичок. Она бы и к вам прикорнула, пан инспектор, если бы не ваше слишком интеллигентное лицо. Вот так…
В его примитивных размышлениях было много верного, но Бернард Жбик не отвечал. Он лишь смерил Стефана взглядом и молча вышел в коридор. Стефан – действительно очень симпатичный парень, но у инспектора были определенные принципы. Он не фамильярничал с людьми, которые были ниже его по положению, разве что это требовалось для расследования дела.
Чтобы выйти к лесу, инспектору нужно было пройти через столовую и коридор, в который выходили двери кабинета профессора.
Бернард Жбик довольно высоким, хотя в паспорте его рост был записан средним. Проходя мимо дверей кабинета профессора, он заглянул внутрь через стекло в верхней части дверей. Петр Бреда стоял у стола, обхватив руками голову. Копна седых волос, развевающаяся вокруг головы, казалась ореолом страха. Глаза подчеркивали это впечатление.
Инспектор быстро сориентировался. Постучал и сразу же вошел. Профессор не удивился, он указал гостю на стул, но детектив не стал садиться. На зеленой скатерти лежали книги. Одна из них была открыта. Инспектор прочитал заголовки на корешках.
Enzyklopädisches Handbuch des
Kinderschutzes und der Jugendfürsorge. Dix – Das Problem der Jugendlichen. Knebel, Doberitz
– Die Kriminalität der Jugendlichen und ihre Bekämpfung.
В открытой книге было подчеркнуто красным карандашом предложение:
Die Erhebung der persönlichen Verhaltnisse der
jugendlichen Verbrecher ergibt klar den Zusammenhang zwischen ihren Missetaten und der
Umwelt der sie entstammen.
Прочитал первое предложение: Psychastenie, ein Zustand
vermindeter psychischer Widerstandsfähigkeit…
Профессор угостил гостя сигаретой.
– Что это, профессор?
– Через неделю у меня лекция о преступности среди несовершеннолетних. Уже шесть дней к ней готовлюсь. Очень интересная тема. – Он оживился. Румянец проступил на лице профессора. Он будто бы забыл о своей тайне. Но затем хозяин кабинета вновь помрачнел.
– Почему вы такой грустный, профессор?
– Очевидно, есть причины. Вы же не возмущены моим отношением к вам. Я хотел бы, чтобы вы меня поняли. Но я вам не могу ничего объяснить. Я не уверен. А подозрение мое настолько страшно, что – только не смейтесь, пожалуйста – поверил бы в него лишь в случае моей смерти. Вот так парадокс. – Он глубоко вздохнул и попробовал улыбнуться, но не получилось.
– Пойдем, немного пройдемся, поговорим, погода действительно летняя. Это вас успокоит.
– Я действительно не могу, инспектор. Мне нужно прочитать эту книгу. – Профессор показал на толстый том: А. Лкевиннек Kinderselbstmorde und Elternhaus. – Вы не обидитесь, если я попрошу вас уйти. У меня много работы.
– Но, профессор. Со мной можно напрямую. Я бы вас тоже выпроводил в подобном случае. – Инспектор пожал руку психиатру-криминологу и вышел. Оказавшись в коридоре, он непроизвольно оглянулся. Через стекло он увидел, что профессор достал из кармана револьвер, внимательно его осмотрел и спрятал обратно. Затем хозяин дома подошел к окну, наклонился и выглянул, будто бы кого-то ждал (“может, и убийцу”). Профессор закрыл окно, вернулся к столу, достал из кармана ключ, открыл ящик и взял из него маленькую красную записную книжку. Он что-то записал и спрятал книжку в ящик, который старательно запер и несколько раз проверил.
Инспектор медленно шел, размышляя. Поведение профессора было уже не удивительным – просто ненормальным. Этот пистолет, опасливое оглядывание, безумный страх в глазах… Что же творится в этом доме…
Инспектор старательно застегнул шубу, поднял воротник и вышел во двор. В руках он держал альпеншток, фонарик и “маузер”. Жбик свернул влево, в лес. Никогда, даже в детстве, он не боялся темноты, ночи и пустоты. Поэтому его удивила неуверенность, овладевавшая им по мере углубления в чащу. Инспектор не мог забыть, что по дому бродит неизвестный преступник. Тот, покушавшийся на жизнь профессора.
Звезды светили ярко. Белый загородный снег искрился в свете луны, переливаясь всеми цветами радуги. Метелица улеглась и матовая, приятная для уха, успокаивающая нервы тишина воцарилась кругом. Только снег под ногами тихо поскрипывал.
В такие минуты человеку не хочется думать о жизненных огорчениях, о черепашьей битве за быт и бездонной глупости окружающих. Здесь хотелось забыть обо всем и влиться всей душой в окружающую тишину, застыть, как эти вековечные деревья, и вдыхать свежий холодный воздух в безмятежной медитации.
Прогуливающийся детектив вынужден был задержаться. Прямо напротив него кто-то шел. Жбик непроизвольно спрятался за толстый ствол сосны и стал ждать. Он нащупал пистолет в кармане и сильнее сжал рукой альпеншток. Но во всем этом не было необходимости.
Там шли, обнявшись, как пара молодых любовников, адвокат Диллон и Ванда Бреда. В двух метрах от спрятавшегося детектива они остановились. Диллон, не говоря ни слова, обнял профессоршу за шею и поцеловал. Потом любовники пошли дальше.
Бернард Жбик был вынужден подсматривать. Он обождал, пока они ушли. У него пропало желание гулять по лесу. Инспектор медленно пошел к дому.
Происшествие на прогулке странным образом угнетало его. На этой вилле все было странным. Инспектор был уверен, что длительное пребывание в этом доме приведет к нервному срыву. Здесь вроде бы ничего не происходит – но в атмосфере была какая-то предостерегающая нота. Инспектор впервые в жизни столкнулся с чем-то подобным. Здесь находился человек, с ужасающим хладнокровием готовящийся к убийству. Наверное, безумный неудачник-психопат, незначительный тип, замышлял воплотить в жизнь видения своего больного мозга.
Он, Бернард Жбик, находился рядом с преступником, но ничего не мог ему сделать. Надо было ждать. Он не предчувствовал, что трагическая развязка уже близка и что его приезд сыграл роль катализатора.
“Почему молчит профессор?” – это было самым непонятным в деле. У инспектора уже была гипотеза, которую он боялся озвучить, даже мысленно. Нет! Это очень уж чудовищно. Но в жизни случаются действительно жуткие вещи.
Ему вспомнились слова Вильгельма Второго: ” Ein dach über Berlin Und das Zuchthaus ist fertig”. Да, вздохнул инспектор.
” Здесь у каждого такая морда, будто за ним кто-то охотится с заряженным пулеметом “Гочкисса” в руках”, – вспомнились ему слова Стефана.
Лес закончился.
Задумавшись, инспектор едва не врезался в ствол сосны. Он споткнулся о корень, засыпанный снегом, и упал. И это спасло его от смерти. Прозвучали два выстрела, и две пули пролетели над его головой. Инспектор стремительно поднялся и помчался по направлению к стрелку – в сторону виллы. Он никого не увидел.
Детектив вбежал в холл через главные двери, пронесся по коридору и влетел в кабинет профессора. Он остановился, задумавшись.
Профессора не было.
Выстрелы. У Петра Бреды был револьвер, и он высматривал кого-то в окно. И он исчез. Где он был? А ведь профессор собирался работать.
Детектив резко обернулся. В дверном проеме кто-то стоял. Это был Тадек Бреда с “браунингом” в левой руке. Правая рука беспомощно свисала, как обычно.
– Что случилось? Я слышал выстрелы.
Юноша был на удивление спокоен. Он положил пистолет в карман и медленно подошел к детективу.
– Где мой отец?
– Не знаю. Может, в спальне.
– Мне надо с ним увидеться. Боюсь, что случится несчастье. – Тадек пошел к дверям.
– Подождите, пан Тадек. Покажите мне свой пистолет.
Молодой человек нахмурил брови. Его глаза блеснули.
– Зачем? – процедил он. Его большие глаза смотрели прямо в лицо детектива, и в них читалось крайнее презрение.
– Хочу на него посмотреть. Вы знаете, что я детектив.
– Знаю. И вы должны меня подозревать.
– Не знаю. Я подозреваю всех.
– В чем?
Бернард Жбик сделал шаг вперед. Он стал рядом с юношей, преисполненном сдерживаемой ярости.
-Подозреваю одного из обитателей вилы в подготовке убийства.
– Меня тоже?
– Конечно!
– Кого должны застрелить?
– Я не говорил о том, что его застрелят.
– Ладно, кого же убьют?
– Не кричите. – Инспектор пальцами до боли сжал плечи парня. Это был единственный способ предотвратить истерику у юноши. – Кто-то хочет убить вашего отца. Пожалуйста, покажите свой пистолет.
– Пожалуйста. – Тадек Бреда напоминал лопнувший шарик. После жестких слов инспектора злость и энергия покинули его. Детектив осмотрел оружие и вернул его хозяину.
– Вы всегда ходите с оружием?
– С некоторых пор.
– С каких?
– С той минуты, когда заметил, что отец боится, что его убьют. Я не суеверен, но я действительно начинаю думать, что по нашему дому шастает таинственный убийца.
Молодой мужчина схватил детектива за рукав. Он почти прижался к инспектору.
– Спасите нас. Спасите меня. Я сойду с ума, если ситуация не прояснится.
Его согнутая правая рука качалась как маятник несчастий и бессилья. После слов юноши инспектор почувствовал странный холодок в висках.
– Вы не сойдете с ума. Рамки устойчивости человеческой психики перед ударами и несчастьями неограниченны. Пойдемте вместе к вашему отцу.
Они вышли из кабинета. Не успели мужчины сделать и трех шагов, как им пришлось остановиться. Из мрака коридора, освещенного только фонарем детектива, появилась фигура, при приближении оказавшаяся профессором Бредой. Когда хозяин дома их увидел, то дернулся назад, будто от пощечины, а на его неестественно бледном лице светились два тлеющих уголька – смертельно испуганные глаза.
– Где…- Профессор не окончил фразу. Умолк. Бреда постоял немного, опершись спиной о стену. Он сумел немного успокоиться. Хозяин виллы тяжелыми шагами подошел к детективу.
– Иди в свою комнату, Тадек.
Инспектор не понимал, почему профессор говорит так тихо. Тадек мешкал.
– Иди… иди…
Юноша послушался. Профессор оперся о плечо детектива и вошел с ним в свой кабинет. Мужчины сели. Петр Бреда закурил, жадно затягиваясь.
– Я слышал выстрелы. Кто стрелял? – Он произнес эти слова на одном дыхании, без знаков препинания.
Бернард Жбик все коротко пояснил. Детектив рассказал о прогулке, о том, как споткнулся, и о выстрелах. Только о встрече хозяйки дома и адвоката он умолчал. Если это даже “было кстати”, то профессор не должен был узнать об этом от своего приятеля. Но может, он уже все знал.
– Я не уверен, но подозреваю, что убить хотели меня. Завтра попробую поискать пули. Ваш таинственный враг хочет от меня избавиться, видимо, я ему мешаю. Кстати, профессор, вы знаете, что ваш шофер сидел в тюрьме за шантаж и мошенничество?
– Знаю. Он мне сам сказал, когда я его нанимал. Тогда же он мне отдал свой пистолет. Полностью испорченный.
Бернард Жбик кивнул, потянулся за сигаретой и небрежно произнес:
– Кстати, профессор. Я хотел бы посмотреть на ваш пистолет.
Бледное лицо Петра Бреды стало красным.
– Мой пистолет?
– Да.
– Ради Бога, зачем?
– Таков мой каприз. Вы верите в интуицию? Я временами. Доктор Гросс в Erforschung des Sachverhalts strafbarer Handlungen упоминает…
Ученый на мгновение ока заколебался. Он достал из кармана пиджака свой автоматический пистолет и передал инспектору. Тот лишь взглянул и вернул оружие владельцу.
– Хороший ствол. Система похожа на пистолет вашего сына.
– Какого сына?
Детектив посмотрел удивленно:
– Как это? Лешек вооружен?
– Нет. У Лешека нет оружия. – Он произнес это быстро, и его беспокойный взгляд остановился на губах детектива.
– У кого, кроме вас и вашего сына, здесь есть оружие?
– Ни у кого.
Инспектор резко встал.
– Мы будем ужинать вместе?
– Нет. Ужин каждый ест в своей комнате.
– Ну, я, пожалуй, пойду, профессор. Я тут кое о чем подумал. – Детектив направился к дверям.
– Инспектор! – голос профессора звучал хрипло и странно.
– Я слушаю.
– У меня к вам одна просьба. Я ожидаю несчастья сегодня ночью. Не знаю, что это будет… Вы не могли бы оставить своего слугу Стефана у дверей моей спальни?
Бернард Жбик внимательно посмотрел на профессора.
– Вы боитесь, что на вас ночью нападут?
Петр Бреда выдержал его взгляд:
– Да.
– Вы знаете, кто планирует убийство?
– Знаю.
– Почему не прикажете его арестовать?
– Это ничего не даст. Пока никакого преступления он не совершил. Арестовать можно за действие. А оно только произойдет!
– Что вы имеете в виду?
– Убийство.
– Начинаю понимать.
– Сомневаюсь.
– Лучше я сам подежурю этой ночью. Пойду, перекушу. Затем зайду к вам и разработаем стратегию обороны. В ближайшие часы вам ничего не грозит. В любом случае, ваш пистолет наготове. Один вопрос: преступник мужчина или женщина?
Ответ был необычным. Только позже инспектор понял этот ответ.
– Сам не знаю.
– Или не хотите знать.
– Не могу. Вы мне верите?
– Верю. Ладно, мне пора идти. Нужно отремонтировать некоторые приспособления.
Бернард Жбик кивнул и вышел. Он пошел по темному коридору к своей комнате.
Развязка была близка. За поворотом коридора детектив наткнулся на пани Марию. Он кивнул головой, здороваясь.
Инспектор увидел ее, потому что из дверей вырвался сноп света. Он заслонил ей дорогу так, что пани Мария вынуждена была задержаться, чтобы не показаться невежливой.
– Куда вы так спешите?
– К Лешеку. У нас урок немецкого. – Она покраснела. Женщина поняла, что могла и не отвечать на такие вопросы.
Он усмехнулся и бросил быстрый взгляд на ее лицо.
– Может и так. Мне кажется, что вы говорите неправду. Специально или из подсознательной склонности, вытекающей из неприязни ко мне. Я интересуюсь психологией. У вас сейчас действительно урок немецкого?
Он понимал, что она охотно бы ответила ему резко, но у женщины не хватало на это смелости.
– Вы иногда очень медленно думаете. – Детектив рассматривал женщину, как объект под микроскопом. – У вас сейчас урок немецкого с Лешеком?
– Будьте уверенны. Почему вы думаете, что я вру?
– Я не употребляю слово “врать” в частной беседе с женщиной. Это не я думаю. Это ваши глаза мне подсказывают. Если мы говорим об ошибке, то скорее с вашей стороны, чем с моей. Вы немка?
Женщина посмотрела на него серьезно, но в тоже время как-то по детски из-за своих очков, затем утвердительно кивнула головой. Она пробормотала извинение и ушла. Инспектор не стал ее задерживать. Она сделала несколько шагов, а детектив тихо, словно кот, последовал за ней. Все двери в коридоре были одинаковы, невысокие, с окошком в верхней части.
Детектив видел, как женщина прошла мимо дверей Лешека и направилась к комнате Тадека. Ну, значит, урок немецкого. Выходит, он правильно оценил возбужденный блеск в ее глазах.
Комнаты братьев располагались рядом. Из-за дверей комнаты Лешека был виден свет. Инспектор заглянул в окошко над дверью, и перед его глазами появилась жуткая картина. Лешек Бреда держал в руках муху и медленно протыкал ее длинной иглой. Юноша положил иглу с мухой на стол и долго всматривался в конвульсии бедного насекомого. К сожалению, Бернард Жбик не мог в эту минуту видеть лицо парня.
Детектив сделал два шага влево и заглянул в окошко над дверью, в которую только что вошла гувернантка. Она была в сильном объятии левой руки Тадека Бреды, жадно приникшего к ее губам. Пальцы его здоровой руки снимали очки с глаз девушки. Она положила ему руку на шею и сильнее прижала его к себе.
Властным рывком она подтолкнула парня к кровати и резко отбросила покрывало. А на расстоянии нескольких метров Лешек Бреда сосредоточенно наблюдал за предсмертными судорогами насекомого.
Бернард Жбик тихо вернулся в свою комнату.

Advertisements

Tagged: , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: