Якуб Арбес “Радужное пятнышко над головой”

Jakub Arbes – Tęczowy punkcik nad głową (Duhový bod nad hlavou)

Якуб Арбес (1840 – 1914) чешский писатель и журналист, издатель сатирических и политических журналов социалистического направления. За свои статьи даже сидел в тюрьме (так что приведенный рассказ в определенной мере автобиографичен).
Странным образом сочетал социалистические идеи и тягу к мистике и фантастике.

Пасмурный, серый день клонился к концу.
С самого утра при безветренной погоде с неба падали дрожащие одинокие снежинки. Под вечер, когда задул северный ветер, снег пошел обильнее.
Я долго смотрел на метель, пока ее бесконечная монотонность не утомила меня. Иначе и быть не могло.
Разлука с семьей, родными и близкими, которая затянулась на несколько месяцев, и монотонный темп жизни не могли не сказаться на моей психике. Я был спокойный – и могло так показаться – вялый, по крайней мере, покорный, но иногда, особенно долгими зимними вечерами и еще более длинными ночами, когда от одиночества мое воображение вдруг оживало – меня охватывала невыносимая грусть.
Мое душевное состояние совсем нетрудно себе представить. Я жил совсем один в маленькой комнатке на первом этаже.
Кроме деревянной койки и столика у окна, стоящего напротив массивных дубовых дверей, да еще обеденного стола, сундука да полочки с книгами, в ней ничего и не было. Только маленькое окно, расположенное так высоко, что выглянуть в него я мог, только встав на стол, напоминало мне о необычности ситуации.
Окно было зарешечено, а я был узником.
Да, узником. Но у меня не было никаких укоров совести – я был политическим узником и агнцем, искупающим грехи коллег-журналистов. Трудно говорить о душевном спокойствии, если уже три месяца прошли в невыносимой скуке, и здесь предстоит провести еще три четверти года.
Чувства, клокотавшие в моей душе долгими бессонными ночами, я описать не смогу.
Мои нервы из-за непривычного образа жизни расстраивались. Меланхолия потихоньку переходила в ипохондрию. Равнодушие, даже отупение теперь все чаще переплеталось с внезапными приступами возбуждения.
Бывало часами смотрел в пустоту – и вдруг перед глазами возникал образ из прошлого – и сердце сжималось от боли, а глаза увлажнялись…В другой раз невольно стиснутым кулаком я грозил непонятно кому. Случалось, что я без видимой причины дико орал, а через минуту вновь погружался в апатию.
Вот так, или по крайней мере, приблизительно так, я чувствовал себя, когда, устав смотреть на метель, встал из-за стола. Я долго кружил по камере, затем свалился на койку и уставился в потолок. В мрачной камере тени становились все длиннее. Долетающие снаружи продолжительный свист и резкие завывания ветра убаюкали меня. Я не думал ни о чем конкретном, но воображение работало.
Был рождественский вечер, а в моей душе роились давние и уже забывшиеся воспоминания.
Мне пришла мысль, что в эту самую минуту мои дети радостно подпрыгивают вокруг елки или весело играют, вспоминая и меня.
Я уже поужинал – еда была простой, такой, как в любой другой день. И если я и желал чего-то, то только подольше быть под волшебным впечатлением от этих рождественских образов.
И произошло то, чего со мной не случалось. Веки бессильно закрылись и я заснул. Сон мой был дикой смесью впечатлений от последнего этапа моей жизни и беспорядочных фантасмагорий.
Сначала мне приснилось, что лунной ночью я стою на столике и смотрю в окно. Все будто на самом деле: небольшой удлиненный дворик, отделенный деревянным забором от большого сада. С правой и левой стороны огороды, дальше поле и луга до самого дворца, до которого минут 10 идти, и, наконец, мягкие очертания гор на горизонте. Все было также ясно и четко, как в солнечный день.
Мне казалось, что я смотрю абсолютно бездумно, но понимал, что напряженно прислушиваюсь, не отзовется ли тот – временами хрипящий, временами спазматический – кашель, который я слышал почти каждую ночь.
Наконец кашель раздался, он долетал будто бы издалека, но затем я услышал его под окном и одновременно заметил во дворе мощную сгорбленную фигуру в темной накидке и меховой шапке. Мужчина смотрел на окошко, но находилось в тени, несмотря на это мне казалось, что я явственно вижу морщинистое отрешенное лицо старика лет 80. Это лицо я видел не раз, в том числе и вблизи, но всегда при свете луны или лампы.
Этот покашливающий старик прогуливался по дворику целыми ночами, как ему велел долг. В первую же ночь я окликнул его, а он ответил. Иногда мы перебрасывались парочкой ничего не значащих слов. Он был старый солдат, принимал участие в битве под Лейпцигом, и уже более 14 лет он за несколько крейцеров работает здесь, в здании окружного суда, ночным сторожем.
И только во сне я почувствовал, каким серым и убогим было существование этого старика. Я понял, что должен для него что-то сделать. Прежде, чем успел подумать об этом, образ уже сменился. Я бродил по пустынной затуманенной околице. Иногда были видны очертания далеких, одиноко стоящих пальм. Куда бы я ни пошел, меня окружал холод и поразительная безжизненность. Мне казалось, что я блуждаю уже долго, очень долго.
Иногда мне казалось, что абрисы одной или другой пальмы приближаются ко мне, но вскоре я убеждался – это всего лишь иллюзия, и что я брожу по кругу. Меня охватило странное беспокойство. Ощущал я себя как человек, понявший, что опасность от которой он пытался скрыться, никуда не делась, ее избежать не удастся, а напрасные попытки спасения полностью истощили его силы, и он хочет избавиться от дразнящей неопределенности.
Вдруг я заметил на горизонте светлую точку, будто сквозь густой туман пробивался свет звезды. Непроизвольно я пошел в том направлении. Через секунду меня ослепило неожиданное сильное сияние. Из серого тумана начали появляться светлые полосы. Ему показалось, что смотрит на источник расплавленного серебра. Неожиданно в серебряном свете я узрел один из самых красивых образов Корреджо – “Поклонение пастухов”.
Испуг сменился изумлением. Я ничего не понимал, но мне казалось, что стою не перед картиной, а наблюдаю само событие. Когда я хотел подойти поближе, картина вновь сменилась.
Я шел по ночным заснеженным улицам Праги и слышал перезвон колоколов. Постепенно я осознал, что подхожу к Собору святого Вита. Через минуту вошел в него и оказался у могил чешских королей.
Источников света было не счесть, но все равно здесь царил мистический полумрак, слышались тихие шаги подходивших людей, их шепот, торжественная органная музыка – все это будило в моей душе волнующие воспоминания. И вдруг мне показалось, что я услышал свое имя.
Я не знаю, кто и зачем меня звал, но прислушивался старательно. Я слышал свое имя еще несколько раз, с каждым разом оно звучало все громче, пока не перешло в ошеломляющий крик. Я проснулся…
И сначала не понял, где я нахожусь. Я слышал только несущийся издали мрачный глас колоколов и отметил, что лунный свет разогнал полумрак.
Когда я услышал вой ветра, а на противоположной стене увидел контуры зарешеченного окна – то вспомнил, где я нахожусь, где заснул и где проснулся.
Приближалась полночь, о чем и извещали колокола.
Тем временем, метель успокоилась и небо прояснилось. Свет почти полной Луны врывался в камеру светлой полосой, а свистящий ветер напомнил, что на дворе стоят трескучие морозы. Но сейчас мне было все равно. Даже удивительный сон, так растрогавший меня недавно, утратил свою таинственность.
Я продолжал лежать на спине. Время от времени, когда пролетающая тучка закрывала луну, в камере становилось темнее, но вскоре вновь светлело.
Я опять погрузился в воспоминания. Мне было очень тоскливо.
Лежа с открытыми глазами, я неоднократно всматривался в контур зарешеченного окна на противоположной стене, а потом переводил взгляд на потолок. Но что это?
В узкой полосе лунного света я увидел какую-то блестящую точку. Сначала я не придал этому значения и вновь уставился на противоположную стену.
Но через мгновение, скорее инстинктивно, чем сознательно, я посмотрел на потолок.
Пятно находилось почти на том же месте, над моей головой в полутора футах от потолка. Присмотревшись повнимательнее, я увидел, как оно поблескивает, будто лунный свет отражается от округлого влажного тела.
Эта особенность, будь она оптической иллюзией. Не привлекла бы моего внимания, если бы я не заметил, что пятнышко меняет не только оттенки, но и положение. Иногда мне казалось, что она поблескивает темными цветами радуги и снижается, а иногда, что стремится ввысь.
Я присмотрелся к этому странному явлению. Поднялся на локтях, а затем встал. Если смотреть сбоку, то точка казалась больше и ярче блестящей, но находилась очень высоко. Когда я ее хотел рассмотреть со стороны дверей или на фоне окна – исчезала, а когда я стоял между окном и ей – то вновь мог ее видеть, более или менее ясно.
Я махнул рукой в воздухе и с удивлением увидел, как точка отклонилась в сторону взмаха руки, и одновременно быстро взмыла вверх, почти исчезнув в полумраке.
Это подстегнуло мое любопытство. Какое-то время я присматривался к месту ее исчезновения. Точка не появлялась, и я лег на койку.
Пытался найти какое-то объяснение этому удивительному явлению. Обдумал многие версии, но ни одна меня не убедила. Я еще какое-то время рассматривал свод, но уже не увидел ничего интересного.
А таинственное пятнышко вновь появилось через какое-то время. Я увидел его в том самом месте, что и в первый раз, и оно опускалось. Я подпрыгнул и встал, чтобы понять, что же здесь творится, но оно исчезло так же быстро, как и в предыдущий раз.
Я громко рассмеялся, и почувствовал себя не в своей тарелке. Необъяснимость этого явления дразнила не только мою любознательность, но и болезненное воображение.
Несмотря на неоднократные попытки теории, приходившие мне в голову, я отбрасывал сразу же, списывая на суеверия, чувствовал себя человеком, в душу которого, несмотря на все предостережения, закрадывается что-то, вызывающее беспокойство.
Сейчас я сконцентрировал внимание не только на месте, в котором я видел радужную точку, но и на точке, где она исчезла.
Я несколько раз махнул руками и даже стал на койку, чтобы быть поближе к тому месту – но ничего не разглядел. Я вновь лег, продолжая наблюдать за потолком. Минут шла за минутой.
Вдруг блестящая точка появилась снова. Он медленно вертикально опускался все ниже…
Я вскочил. И тут же заметил, что точка сменила направление движения – вместо вертикально вниз, она теперь двигалась наискосок, направляясь к окну.
Не спуская с него взгляда, я вскочил на стол и зажег спичку. И только сейчас я отчетливо увидел, что это маленький желтоватый паучок, спускающийся по длинной паутинке – с потолка к зарешеченному окну. Я от всей души рассмеялся.
Когда паучок исчез, я смотрел на заснеженный пейзаж, поблескивавший в лунном свете. Охватив его целиком, мой взгляд остановился на дворике под окном. И увидел на белом снеге силуэт лежащего человека. По плащу и меховой шапке я узнал ночного сторожа.
До остального я додумался.
Казалось, старик, почувствовав, что слабеет – кто знает, может он был пьян? – подошел как можно ближе к моему окошку…
Я открыл окно, и мой крик разорвал ночную тишь. В камеру ворвался морозный воздух – я даже задрожал. На мои крики никто не отвечал, а лежащее тело даже не пошевелилось.
То, что произошло потом, описать трудно.
Я был уверен, что бедолага либо уже мертв, либо умирает. Я раз за разом кричал изо всех сил, но это был вой на луну в необычайно тихую и спокойную ночь…
Минута сменяла минуту.
Я спрыгнул со стола, и тем, что подвернулось под руку, стал бить в тяжелую дубовую дверь, а потом в стены – левую и правую.
Все напрасно…
Вокруг был слышен только заунывный вой ветра, далекие колокола давным-давно смолкли…
Я снова вскочил на стол, и вновь выл, кричал, стучал. Я вел себя как буйно помешанный. Напрасно.
Старик лежал неподвижно, и не отзывалась ни одна живая душа.
Где-то через полчаса я услышал голоса, а во дворе появился тюремный стражник. Для разъяснений хватило несколько слов.
Стражник втянул старика в здание, а я снова погрузился в одиночество. Я закрыл окно и устало упал на койку, но о том, чтобы уснуть, не было и разговора. Задремать удалось только перед утром. Меня терзали кошмары – в них был маленький паучок, благодаря которому был спасен умирающий старик.

 

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: