Ежи Северски “Месть из могилы”

Jerzy Siewierski – Zemsta zza grobu

(3 июня 1932, Варшава;— 20 ноября 2000, там же) — польский писатель, литературный критик, сценарист. Заслуженный деятель культуры Польши.
Автор произведений в жанре научной фантастики, детектива и ужасов.
Ежи Северски – автор сценария фильма ужасов “Возвращение волчицы”.
Данный рассказ печатался в его сборнике “Шесть цветов ужаса” и в антологии “Комната в башне. Рассказы о вампирах”.

Ранней весной 18… года молодой сэр Роберт Макферсон прибыл в замок Хэловен Хилл. Перед замком его встречали все слуги и домочадцы. Предводительствовал ими управляющий Дуглас Данвелл, преданный слуга дома Макферсонов, доверенное лицо сэра Джона – отца молодого господина.
Сэр Джон внезапно умер месяц назад. Его останки нашли упокоение в семейном склепе. Несколько недель в замке не было хозяина, и вся власть была сосредоточена в руках Дугласа.
Сейчас седой, как лунь, старый Дуглас, хлебнув для куража четвертинку джина, большим почитателем которого он являлся, с нетерпением ожидал прибытия молодого господина, чтобы передать в его руки бразды правления, а также отчитаться о проделанной за последние недели работе.
Молодой сэр Роберт несколько лет учился в немецких университетах. Он не присутствовал у смертного одра и на похоронах отца, которого в расцвете сил и здоровья внезапно свалил апоплексический удар.
Старый Дуглас любил молодого господина. Когда сэр Роберт был совсем мальчишкой, он учил его держаться на коне, охотиться на кроликов на вересковых пустошах, рассказывал ему сказки, байки и легенды, обучал старинным песням горцев, передапющимся из поколения в поколение. Одетый в праздничный тартан своего клана, используемый в исключительно важных случаях, старик нетерпеливо ждал молодого господина, которого так давно не видел.
Не он один ждал сэра Роберта, и нового хозяина высматривали не только слуги и арендаторы.
Ждал его и старый Джозеф Маккуллан, который, несмотря на то, что разменял девятый десяток и был слаб ногами, как только узнал о прибытии сэра Роберта, оставил уютное место у камина и похромал к дороге из Эдинбурга.
Он жутко ругался, потому что его мучила подагра, но не обращал внимания на это и терпеливо ждал у обочины дороги. Около полудня он дождался. Со стороны Эдинбурга, продираясь через туман и испарения, показалась черная карета, направлявшаяся к замку.
Испуганные грохотом колес и фырканьем коней, вороны с громким карканьем сорвались с придорожного дерева, и сразу же перед старым Маккулланом промелькнула в окне кареты бледное благородное лицо молодого владельца Хэловен Хилл.
Лицо старика исказила гримаса жуткой ненависти. Опираясь на костыль, он зловещим взглядом проводил удаляющуюся карету и послал ей вслед самые изощренные проклятия.
Сэр Роберт даже не заметил бродягу, опиравшегося на костыль. Он равнодушно проехал мимо, высматривая вдали замок своих предков, в который возвращался после многолетнего отсутствия. А когда туман на мгновение рассеялся, и он увидел величественные грозные очертания древнего строения, слезы умиления покатились по щекам молодого человека.
Что это была за встреча! Старый Дуглас, дрожащий от умиления, низко поклонился ему и поцеловал руку своего господина, остальные слуги, следуя его примеру, приклонили колени и склонили головы.
Четверо музыкантов, привезенных управляющим из села, дули в волынки, насколько хватало воздуха в груди, а домашние псы, обычно нелояльные к чужакам, ведомые безошибочным инстинктом, признали в прибывшем нового хозяина и распластавшись на земле, приползли к его ногам.
Бледное лицо сэра Роберта выглядело растроганным. Он сердечно обнял Дугласа, оторвал от земли и поцеловал в лоб. Слугам и арендаторам он вежливо подавал руку для поцелуя, а затем погладил лежащих у его ног собак.
Проделав это, новый господин обратился к подданным:
– Я рад, что снова могу вас увидеть. Вы верно служили моему отцу, и я уверен, что мне будете служить так же. Я вам клянусь, что буду добрым и терпимым господином. Окружу вас своей заботой и дружелюбием, как это на протяжении веков делали мои предки. И да поможет мне Бог!
Услышав такие слова, слуги и арендаторы обрадовались. Зазвучали крики “Слава”, “Да здравствует”, а волынщики с еще большим энтузиазмом задули в трубки.
Вечером в замке был большой пир в честь нового хозяина. Организовал все старый Дуглас, приготовления заняли несколько дней. В большом камине разожгли огромный костер.
На лавках вокруг дубового стола сидели арендаторы. Сэр Роберт сидел на почетном месте и ему первому слуги подносили блюда на серебряном подносе, ему первому наполняли хрустальный бокал. Дуглас по этому случаю приказал из самого укромного уголка подвала выкатить бочонок самого старого виски и бочку изящного испанского вина, которую привез еще дед нового хозяина.
Сначала за столом молчали. Арендаторы и слуги опасались присутствия своего господина. Только видя его хорошее отношение, а также после множества выпитых напитков, они начали веселиться, а под высокие готические потолки полетел задорный шум голосов, перемешавшийся со стуком столовых приборов и звоном бокалов.
Когда старый Дуглас смотрел на эту приятную картину, когда видел улыбку, сияющую на благородном лице сэра Роберта, наблюдал веселые лица челяди, сердце его наполнялось радостью, а чувство благостного счастья не омрачала даже тень зловещих предчувствий ужасных происшествий, которые должны были произойти.
Несчастный старик и не подозревал, что это последняя веселая беседа в Хэловен Хилл, и что через несколько месяцев замок превратиться в дом скорби. Если бы он мог предвидеть грядущие события, то сердца старика лопнуло бы от бессильного отчаяния…
Но мы не можем всего предвидеть…
В тот вечер пировали долго. Когда все было съедено и выпито, а на лицах пирующих появилась усталость, Дуглас дал знак, чтобы гости, выразив свое почтения хозяину, расходились по домам.
Когда все чужаки ушли, старик отвел молодого господина в комнату в восточном крыле, которая должна была стать его спальней. Поцеловав руку сэра Роберта, старик оставил его одного, пожелав, чтобы первая ночь под родной крышей после долгого перерыва принесла покой и счастливые сны.
Сэр Роберт остался сам, только пес Медор сопровождал его. Тот самый, с которым молодой господин играл в детстве. Узнав своего любимого хозяина и ошалев от счастья, пес бродил за ним по пятам.
Сэр Роберт устал после дальней дороги, был растроган таким сердечным приемом, хотя его и утомил затянувшийся пир, но от привычки не отступил – решил выкурить трубку перед сном. Он сел у камина, в котором догорало огромное полено, набил трубку черным табаком и закурил при помощи фидибуса. Мужчина затянулся ароматным дымом и предался приятным размышлениям. Жар от камина грел ноги, верный Медор лежал неподалеку, положив голову на сапоги молодого хозяина.
За окном раздался крик неясыти. Дрожь пробежала по спине сэра Роберта, а через секунду он услышал, как часы на замковой башне отбивают полночь. Медор вдруг поднял голову, оскалил клыки, в глубинах его горла родился рык, поначалу глухой, но затем все более яростный. Шерсть на спине пса встала дыбом, в глазах зажглись злые огоньки. Сэр Роберт, очень удивленный поведением зверя, попробовал успокоить его, погладив. Пес не обратил внимания на ласки. Он поднялся и зарычал, поджав хвост.
Одновременно огонь в камине стал затухать, а пламя восковой свечи в серебряном светильнике заколебалось. Из мрачных углов комнаты выполз влажный, пронзительный холод, проникший в кости молодого господина, а его ноздри наполнил затхлый запах могилы.
Сэр Роберт вскочил, дрожа от невыразимого беспокойства, и нервно оглянулся. Но ничего не увидел. Когда раздался последний удар часов, мрачно загремел дверной замок. И тут верного Медора покинула храбрость. Испуганно скуля, с шерстью, вставшей дыбом, пес пятился под кровать. Раздался визг завес, под сильным порывом ветра свеча погасла, двери стали медленно открываться. В красных отсветах угасающего камина сэр Роберт увидел таинственную фигуру. Это был мужчина обычного роста, одетый в наряд прошлого века. На голове у него была треуголка, из-под которой свисали локоны парика. Пришелец был одет в богато расшитый фрак, высокие сапоги для конной езды и узкие бриджи. Он был при шпаге.
Догорающая в камине колода выстрелила снопом искр и молодой хозяин увидел лицо призрака, и этот вид его несказанно испугал. Из-под локонов парика в него всматривались черные дыры глазниц черепа.
Страх стиснул сердце сэра Роберта, а из горла вырвался вой ужаса.
Пугающий призрак застыл, а затем обратился к сэру Роберту. Голос, прорывавшийся между выщербленными зубами черепа, был глухим и зловещим.
– Несчастный юноша! – сказал призрак. – Я пришел, чтобы предречь тебе гибель…Ты станешь последним из рода Макферсонов. Суров и страшен приговор небес – у тебя не будет жены, и ты умрешь, не оставив потомства. Замок разрушится, и превратится в обиталище летучих мышей и сов, люди будут сторониться его руин.
– Кто ты? – дрожащим голосом пробормотал молодой человек.
– Я твой прадед, Роберт, – ответил призрак, зловеще позвякивая костями скелета.- Мы совершили страшное преступление, и суровая, но справедливая кара обрушится на четвертое колено рода. Все следы Макферсонов будут стерты с поверхности земли, и среди людей останется только память о гибели нашего рода, чтобы через поколения предостерегать против преступлений и грехов… Горе проклятым! Предостерегаю тебя, правнук! Покайся! Искупи грехи! Ничто уже не предотвратит страшный приговор, но душу свою ты можешь спасти, если дни, оставшиеся тебе, посвятишь искуплению. Ты должен отбросить суетность мира и расплатиться…
Испуганный юноша пробормотал бледными губами:
– Я искуплю… Я буду молиться и за тебя…
Призрак отрицательно покачал головой, поднял руки и зашелся жутким смехом:
– Воистину, ни к чему мне твои молитвы! Я проклят на веки вечные! Я прибыл сюда с самого дна адской бездны! Ха! Ха! Ха! Твои молитвы уже не про меня! Я проклят! Проклят!
Пока призрак делал это жуткое признание, его лицо вспыхнуло зеленым светом, а по комнате разнесся удушающий запах горящей серы.
Спрятавшийся под кроватью Медор завыл глухо и жалостливо, а сэр Роберт, не вынеся исходящей угрозы, потерял сознание и сполз на пол.
В то самое время, когда призрак явился молодому хозяину замка, старый Джозеф Маккаллум, опираясь на костыль из верескового корня, из последних сил ковылял по тропе по пустоши, покрытой нездоровыми испарениями.
Больная нога приносила ему нестерпимые страдания и жгла огнем, влажный холод проникал под кафтан, но старик упорно хромал. Его гнала вперед адская неугасимая ненависть. Ее холод давал ему силы продолжить путь.
Уже было далеко за полночь, когда старик добрался до цели. Это был разваливающийся шалаш, притулившийся у сложенного из огромных камней старинного строения, назначения которого никто не знал. Ученые называли такие строения дольменами, а местные обитатели считали их руинами замков великанов, некогда обитавших в этих местах.
Туман ненадолго расступился, и в небе стала видна бледная луна. Джозеф Маккуллан задержался у входа в шалаш и крикнул:
– Хей! Матушка Лурье! Я пришел к тебе в гости!
Из шалаша донесся хриплый практически нечеловеческий голос:
– Входи, пришелец…- Это мать Лурье приглашала путешественника.
Он повиновался. Внутри шалаша в свете костра, на котором в закопченном казанке булькала какая-то жидкость, путник увидел всклоченную беззубую старуху, сидящую на стуле из березовых досок. Ее лицо покрывала сеть глубоких морщин, лишь глаза пылали огнем.
Матушка Лурье была очень стара и происходила из семьи колдунов. Ее пробабку за колдовство сварили в кипящем масле на рынке в Эдинбурге, а бабку повесили на перекрестке дорог за такие же преступления. О ее матери говорили, что много лет назад в канун Дня Всех святых демоны украли ее из таверны, где она танцевала и пила, и уволокли в ад.
Старая Лурье жила в одиночестве среди вересковых пустошей и также занималась черной магией. Люди боялись ее, и если кто-то после захода солнца громко поминал имя ведьмы, наиболее боязливые оглядывались, плевали через левое плечо и тайком пальцами делали тайные знаки, призванные спасти их от сил зла.
Люди боялись матушки Лурье, но некоторые тайно наведывались в ее обитель. Все знали, что старуха варит могущественные зелья, позволяющие неосторожным девицам избавиться от плодов их грешных утех, что она умеет предсказывать будущее, и может научить, как навести порчу на тех, кого ненавидишь…
При виде гостя матушка Лурье пронзительно крикнула:
– Приветствую, Маккуллан! Садись и рассказывай, с чем пожаловал.
Старый Джозеф присел на стул у огня и осторожно вытянул в его сторону ногу, сжигаемую подагрой. Он так скривился, будто выпил уксуса, зашипел от боли и грязно выругался. Затем гость посмотрел на ведьму и сказал:
– Спрашиваешь, зачем пришел? Ты знаешь, Лурье, зачем. Время уже…
Ведьма вздрогнула, глаза ее недобро блеснули.
Она спросила:
– Молодой хозяин уже приехал?
– Сегодня, Лурье…Сам видел этого негодного ублюдка, так же, как тебя сейчас. Пришло время тебе исполнить обещание…
– Макккуллан! Ты принес мне достойную плату?
– Смотри, ведьма! – старик достал из-за пазухи большой кожаный мешочек. Когда он им потряс, раздался металлический звон. – Это золото, Лурье… Все, что я скопил за долгую жизнь. И мешочек станет твоим, если выполнишь, что обещала!
– Он уже мой, Маккуллан! – рассмеялась ведьма.- Сейчас выдам тебе секреты, благодаря которым ты насытишься местью… Но хватит ли у тебя, старик, смелости, выполнить все, что нужно? Подумай еще раз, Маккуллан! Тебе предстоит совершить жуткие вещи…Многие люди померли бы от страха от одной только мысли об этом.
– За меня не беспокойся, Лурье, – рассмеялся старик, – нет ничего такого, чтобы я не сделал, чтобы погубить проклятых Макферсонов! Говори смело! Мое сердце не дрогнет от страха!
– Тебе придется раскопать могилу, Маккуллан.
– Я не боюсь, ведьма!
– Но это только начало! Потом тебя ждет более страшная работа… и много раз сменится Луна, прежде чем ты доведешь ее до конца. Тебе нужно быть очень терпеливым, Маккуллан.
– Я сделаю все, что нужно, Лурье… Я будут терпелив как сам Сатана, ведь о нем говорят, что он мастер ожидания.
Ведьма зашлась адским хохотом, а затем подбросила в огонь охапку хвороста. Вверх рванул сноп искр, шалаш наполнился едким дымом и запахом сожженного вереска.

А тем временем в замке Хэловен Хилл на каменном полу без сознания лежал молодой господин. Когда в замковых башнях затихло уханье сов, а летучие мыши отправились спать, он пришел в себя.
Сэр Роберт поднялся с пола и с удивлением осмотрелся. Молодой человек не мог понять, почему он провел ночь на твердом каменном полу, а не в мягкой постели. При виде пришедшего в себя хозяина из-под кровати выполз Медор. Он подошел к мужчине, жалобно поскуливая. Бедное животное хотело извиниться, за свою жалкую трусость при появлении окровавленного призрака.
Пес напомнил сэру Роберту о том, что произошло ночью. Дрожь прокатилась по телу, а на лбу выступили бисеринки пота. Сердце сжала тревога. Молодой человек огляделся, ища следы пребывания призрака. Но о том ничего не напоминало.
Молодой хозяин замка, несмотря на то, что мысли его путались, долго размышлял о страшном госте и его словах… Пока он думал о всех этих тайнах, в дверь комнаты тихо постучали. Это старый Дуглас пришел поклониться господину и спросить об указаниях.
Верный слуга сразу же заметил беспокойство и рассеянность молодого господина. Заметил он и то, что лицо сэра Роберта бледнее, чем было накануне.
Старик забеспокоился, но успокоил себя тем, что это могут быть последствия тяжелого путешествия, волнением от возвращения в родные пенаты и чрезмерного количества крепких напитков, выпитых накануне.
Молодой господин нетерпеливо прервал старого слугу, рассказывавшего ему о распоряжениях, отданных челяди:
– Я хотел задать тебе один вопрос, Дуглас. И хочу, чтобы ты ответил искренне и без всяких вывертов. Я презираю ложь, Дуглас!
– Ах, милостивый господин! – вскричал старый слуга. – Как бы я посмел врать вашей милости! Мне больно от такого предположения, сэр… Спрашивайте, я отвечу на любой вопрос, если знаю ответ…
– Ладно, Дуглас. Послушай меня внимательно. Когда я жил в Германии, то слышал, что каждый из их рыцарских замков над Рейном или в диких горах Шварцвальда скрывает в своих стенах призрака. Иногда это рыцарь в черных доспехах, появляющийся в полночь, иногда девушка, закутанная в саван, а иногда жуткий призрак монаха, звенящий цепями. И в Шотландии много говорят о духах и призраках… Скажи мне откровенно, Дуглас, в моем замке обитает жуткое привидение, адский дух, снующий по комнатам и переходам?
Управляющий усмехнулся, окинув юношу доброжелательным взглядом, и сказал:
– Я слышал, сэр, что в свете сейчас в моде страшные повести о призраках и всяких потусторонних тайнах. Мне об этом говорил наш священник, человек чрезвычайно начитанный, часто ездящий в Эдинбург и покупающий книги. И вы, мой господин, как человек ученый, должен был читать эти модные штучки, учитывая то, что, как уверяет священник, в Германии, где вы пробыли так долго, их печатается много. Наверное, вы хотели бы, сэр, чтобы все, описанное в них было реальным, и вы сами могли увидеть жутких чудовищ из книг современных писателей… Мне жаль, сэр. Но я должен вас разочаровать. Я живу в этом замке лет 60 и знаю все его тайны и закоулки. В Хэловен Хилл есть глубокие подземелья, галереи, башни и эркеры. Есть тайные переходы и тайники. Кроме ваших верных слуг, псов, котов, мышей, крыс, нетопырей и сов, гнездящихся в башнях, здесь никого нет. Нет духов, лярв и призраков в этом замке, и никогда их здесь не было. Я уверяю вас, сэр, что никто никогда не слышал о привидении в его стенах. И не удивляйтесь этому, сэр. Искупительные духи появляются только там, где когда-то было совершено преступление, и творились смертные грехи. А Хэловен Хилл веками был воплощением благороднейшего рыцарства. Бывало, что кто-то из Макферсонов грешил из-за излишней запальчивости, но не было среди них никого, кто изменил бы Богу, королю и рыцарской чести. Среди людей, живших в этих стенах, не было преступника, отягощенного такими грехами, что должен был бы искупить их после смерти, скитаясь в образе привидения. – Старый слуга произнес это уверенно, он верил в то, что говорил.
Сэр Роберт внимательно выслушал Дугласа, потом отправил его восвояси и погрузился в размышления. Он хорошо помнил жуткого ночного пришельца и его страшные пророчества, впившиеся в мозг нового хозяина замка. Но слова старого слуги заставили молодого человека усомниться в собственных воспоминаниях. Он подумал, что, возможно, покуривая трубку у камина, заснул, устав после тяжелой дороги и от выпитого вина, и увидел кошмар…
Молодой человек припомнил выводы старого медика из Геттингена, пламенного поклонника губительных либертарианских теорий, уверяющих, что человек подобен машине, лишенной души, он – механизм наподобие сложных часов. Медик утверждал, что все кошмары – всего лишь последствия воздействия на человеческую машину разнообразных внешних факторов, таких как холод, жара, влажность, чрезмерное употребление горячительных напитков и переедания…
Эти воспоминания немного утешили юношу, но сердце его оставалось неспокойно. Сэр Роберт вышел из комнаты, неохотно позавтракал, приказал оседлать коня и отправился на прогулку.
Был пасмурный осенний день. Со стороны моря дул резкий пронизывающий ветер, время от времени моросил дождь, но поездка значительно улучшила настроение молодого дворянина. Еще в детстве, сросшись с седлом, он полюбил конные поездки по поросшим вереском холмам, на которых торчали таинственные гранитные дольмены и менгиры, заставляющие вспомнить предания и легенды о гигантах.
Во время учебы в немецких университетах сэр Роберт много времени уделял наукам и нечасто ездил верхом. Сейчас, когда после стольких лет он почувствовал под собой седло, а на лице порывы соленого ветра, то позабыл о ночных ужасах и полностью отдался скачке на великолепном жеребце. Он осматривал бескрайние вересковые пустоши, видел на горизонте очертания зеленых диких гор, а над собой скопление низких, пошарпанных ветром туч. Он проводил время, наслаждаясь полетом, не выбирая ни цели, ни направления скачки.
Вдруг, совершенно неожиданно, его разгоряченный конь стал, как вкопанный, зарывшись копытами в мох. Удивленный сэр Роберт хотел принудить жеребца бежать вновь, но конь, до этих пор покорный всаднику, отказался повиноваться. Не помогли ни приказы, отданные уверенным голосом, ни дерганье поводий, ни удары шпорами и хлыстом. Черный жеребец фыркал и жалобно ржал, откидывал голову, поднимал в воздух передние копыта, будто бы готовился к прыжку, но затем вновь опускал их на землю и нервно дергался.
Сэр Роберт увидел, что они стоят у подножья густо поросшего вереском холма, на вершине которого красовался старый, наполовину усохший одинокий дуб. Его раскидистые, похожие на извивающихся змей, ветви качались под порывами ветра. Над деревом кружила большая стая воронов, ворон и грачей. Ветер доносил до ушей молодого дворянина их зловещее карканье.
Сэр Роберт не мог понять, чего испугался его конь, и почему галдящая стая так упорно кружит над дубом, даже не пытаясь усесться на его ветви. Заинтересовавшись, молодой человек спешился и пошел к таинственному холму, держа в руке хлыст. Он нашел узкую, крутую тропинку, извивавшуюся между густых и высоких вересковых кустов, и поднялся по ней. Уже через минуту он подошел к замшелому дубу. Карканье птиц, круживших над его головой, казалось теперь более громким и пугающим. У подножья дуба была поросшая буйной и сочной травой могила. Над ней не было креста, только заросший мхом надгробный камень, на котором старинными буквами было выведено:
“Тут лежит мисс Мюриэль, угасшая в шестнадцатую весну жизни – несчастная жертва насилия и преступления. Добрый Боже, прости ей ее грехи”.
Неожиданная дрожь недоброго предчувствия пронзила сэра Роберта, пока он читал эти слова. Он сильно побледнел, холодный пот тек по лбу, сердце сжалось от непонятного испуга.
Странное его замешательство сменилось страхом, когда за спиной, среди шума ветра и карканья птиц, он услышал адский ехидный хохот.
Но сэр Роберт был потомком славного рыцарского рода, не привыкшего выказывать страх, и благородная кровь взыграла в нем. Он смело повернулся в сторону, откуда неслись жуткие звуки, и увидел седого старика. Тот стоял, опершись на лопату, и заходился адским хохотом. У его ног лежал набитый узелок. Глаза старика горели дьявольской ненавистью.
Молодой дворянин, преодолевая замешательство, спросил:
– Кто ты, старик, и почему смеешься надо мной?
Тот зашелся в припадке хохота. Всматриваясь с дикой ненавистью в молодого человека, он сильно сжал черенок лопаты и прошипел:
– К услугам господина! Старый Джозеф Маккуллан к вашим услугам… Я терпеливо ждал вашего приезда, господин. Я ждал много лет.
– Я тебя не знаю, старик. Никогда не слышал о тебе…
– Зато я хорошо знаю тебя, последний из Макферсонов! Ты пришел на ее могилу, чтобы над ней насмехаться? Будь проклят, ты, дьявольский отпрыск! Да поглотит тебя ад, сын Дьявола и внук Вельзевула! Да забудется твое проклятое имя!
Слыша эти оголтелые проклятия, которые бы спокойно не снес ни один из Макферсонов, молодой человек исполнился праведным гневом. Кровь ударила ему в голову, и он поднял хлыст над головой. Но не ударил. Удивление оказалось сильнее. Он не мог понять, почему этот седой старик, стоящий одной ногой в могиле, которого, в этом он мог поклясться, он никогда не видел, так жутко его проклинает. Наверное, подумал сэр Роберт, это сумасшедший бродяга, не отдающий отчета в том, что несет.
При этой мысли молодой человек устыдился своего порыва – он едва не ударил несчастного хлыстом.
Сэр Роберт пожал плечами, улыбнулся и удалился от могилы под дубом. Пока он шел по узкой тропинке среди зарослей вереска, ему в спину летели страшные проклятия старца.
Странная встреча произвела большое впечатление на молодого дворянина. На следующий день,, разговаривая со своим верным Дугласом, он рассказал о произошедшем и спросил, не может ли старый слуга сказать, кто этот старик и кто покоится под одиноким дубом.
Дуглас скривился и гневно прошипел:
– Этот мерзкий старик – Джозеф Маккуллан, последний из рода этих негодяев…Жаль, сэр, что вы не отделали его как следует. С этого ублюдка нужно шкуру спустить. Много лет он бродит по округе, и рассказывает клеветнические истории, высосанные из пальца. Его тут все знают, и никто не верит ему ни на грош… А в этой одинокой могиле похоронена самоубийца…100 лет назад Мюриэль Маккуллан повесилась на дубе, будучи беременной. Это страшный грех, сэр… Вы хотели слышать о духах и нечисти. Так вот, нет призраков в замке Макферсонов, но я вам не советую ходить возле той проклятой могилы. Люди болтают, что это пугающее место… Из-за этой самоубийцы Маккуллан хает ваш род уже столько лет. Этот стоящий одной ногой в могиле ублюдок Джозеф вместо того, чтобы готовиться к последнему суду, шляется по тавернам и несет дикие бредни… Но из-за этого не стоит беспокоиться, сэр. Кто бы обращал внимание на бессильное тявканье бешеных псов.
– Скажи мне, Дуглас, что именно рассказывает этот Маккуллан?
– Я не хочу об этом говорить, сэр. Это омерзительная клевета…
– Приказываю тебе, Дуглас. Я хочу знать правду!
– Правду, сэр? Правда проста и очевидна. Мюриэль Маккуллан была грешницей. Путалась с парнями со всей округи. Но она была красивой. Ваш прадед, господин, сэр Джонатан Макферсон был славным рыцарем и настоящим якобитом, но, как и у многих из вашего рода, у него была горячая кровь и девиц он не чурался. Может, когда и он ущипнул Мюриэль несколько раз… Но ничего более! Сэр Джонатан был человеком чести… В один осенний день эта потаскуха повесилась на дубе, под которым ее затем похоронили без креста. Все знали, что она была беременна. А когда черти уволокли в ад ее презренную душу, проклятые Маккулланы сплели хитроумную интригу. Они были арендаторами вашего прадеда, и не хотели платить причитающейся платы. Дьявол их соблазнил, чертовых детей! Начали орать и рассказывать всем и каждому, что потаскуха Мюриэль была чистой девушкой, мечтавшей посвятить себя Богу и стать монахиней. И выдумали, что ваш прадед, будучи пьяным, изнасиловал ее, а затем отдал на забаву своей компании. Она этого не пережила и повесилась от отчаяния…
Ваш прадед, сэр, услышав эти измышления, воспылал праведным гневом. Он приказал изгнать Маккулланов, дом их сжечь, а клеветников пороть у позорного столба. Старый Маккуллан этой порки не пережил, а два его сына, братья Мюриэль, поклялись отомстить.
В первую годовщину со дня смерти сестры они пытались покушаться на жизнь вашего прадеда. С Божьей помощью ему удалось уцелеть. Преступников примерно наказали. Старшего брата повесили на перекрестке, а младшего сэр Джонатан помиловал, повешение ему заменили на клеймление и ссылку на галеры. Из заключения он вернулся через 20 лет. Перед смертью он женился и родил сына. Это и был эта мразь Джозеф, которого вы и повстречали у этой проклятой могилы…
Старый слуга умолк. Его рассказ произвел на молодого дворянина большое впечатление. Видя это, Дуглас кивнул головой и добавил:
– Не отравляйте свое сердце, сэр, делами давно минувших дней. Клевета старого Джозефа вам не повредит. Люди знают, как оно было. Ваш род любят, сэр, и не верят всяким злопыхателям…
Сэр Роберт отослал верного слугу и погрузился в невеселые размышления. Страшный призрак ожил в его памяти. После рассказа старого слуги, он уже сомневался, что все это было только сном. Покуривая трубку у камина и вслушиваясь в вой метели за окном и вопли сов в башнях, он размышлял о том, что случилось с момента его приезда в родовой замок, и в сердце молодого человека рождался всепоглощающий страх…
Прошли дни, недели, месяцы. Холодная весна сменилась холодным северным летом, а то уступило место туманной осени. Зацвел вереск, листья на деревьях приобрели разнообразные оттенки бронзового, золотого и пурпурного цветов. Дни становились все короче, а по утрам на кустах вереска начали появляться седые пряди инея.
Жизнь в замке текла неспешно и однообразно.
Молодой хозяин каждое утро выслушивал доклад о хозяйственных делах старого Дугласа, отдавал приказы, прислушиваясь к советам верного слуги, потом отправлялся в конные поездки по вересковым пустошам или на охоту на берегах озера. Но он был грустный и рассеянный, видно было, что на сердце у него тяжело.
Веселый пир по поводу приезда сэра Роберта был последним радостным праздником в этих древних стенах. Молодой дворянин жил как отшельник. Не приглашал гостей и не наносил визитов никому из соседей. Он откровенно чурался людей. Даже с верным Дугласом разговаривал только тогда, когда это было необходимо. Старый слуга, ловивший каждое слово господина и обожающим взглядом следил за выражением его благородного лица, быстро осознал, что молодого хозяина что-то гнетет. Это открытие его сильно огорчило. Не так управляющий представлял возвращение молодого Макферсона в родные пенаты.
Он мечтал, чтобы замок стал местом непрекращающегося веселья, как это было в добрые старые времена. Представлял, что в залах замка будут звучать волынки и громкие здравницы, что придет время большой охоты, веселых пирушек и радостных праздников… Он надеялся, что молодой господин быстро женится на какой-то красотке, которая родит ему много крепких и здоровых сыновей, а старый слуга будет обучать их конной езде, охоте на лис и стрельбе. С печалью понял старый Дуглас, что ничто не предвещает исполнения его мечтаний.
Не раз и не два хотел старый слуга спросить у господина, что того гложет и почему он сторонится людей, веселости и пиров…
Но старик не посмел этого сделать, несмотря на то, что знал сэра Роберта с младенчества и видел, как он делает первые шаги, поддерживаемый твердой рукой верной нянечки. Слишком большое благоговение он испытывал перед любым носителем имени Макферсон, чтобы лезть в дела, о которых ему не хотят сообщать…
Причины странного заболевания сэра Роберта Дуглас усматривал в ненужной учености, отяготившей ум молодого человека за долгие годы, проведенные в немецких университетах. И старый слуга почувствовал сожаление по поводу решения прежнего хозяина отправить сына в зарубежные университеты.
“Эх! Не так, – подумал старый Дуглас.- Не так здесь раньше бывало. Никто не отягощал голову излишней книжной мудростью… Настоящему дворянину было достаточно уметь читать, писать, да и без того прекрасно обходились. Самое важное, чтобы господин был настоящим якобитом, заботился о рыцарской чести, хорошо держался в седле и умел обращаться со шпагой…”
Верный слуга допускал, что настроение хозяина бы улучшилось, если бы он встретил женщину, чьи красота и манеры пришлись бы ему по вкусу.
Дуглас не сомневался, что в этом случае горячая кровь Макферсонов возьмет верх и вскоре в замке появится молодая хозяйка, а затем и раздастся плач ребенка в люльке…
В наивной хитрости старик часто рассказывал молодому господину о красивых дочерях окрестных дворян. Расхваливал до небес их манеры и красоту, и видел, что на бледном лице сэра Роберта не мелькнет и тень заинтересованности. Но что из этого….
Молодой хозяин будто бы не слышал его рассказов. Не спрашивал об этих девушках и не выявлял ни малейшего желания познакомиться с ними.
Такое положение дел не давало покоя управляющему, и он все чаще отправлялся в трактир на перекрестке, где топил свою тревогу в джине.
Наступил канун Дня всех святых. В этот вечер во всех уголках Шотландии под дикие вопли сжигали куклы, набитые листвой, а ложась спать, оставляли для умерших предков специально испеченные пироги и бутыли с вином. Возле камина рассыпают песок, чтобы с утра сосчитать отпечатки стоп духов, гревших свои кости у затухающего огня.
В этот вечер старый Дуглас отправился в трактир на перекрестке. Он выпил жбан пива и четвертушку джина, потрепался о старых добрых временах с другими стариками, вспомнил приятелей, давно уже покинувших этот мир.
Когда стало поздно, управляющий со всеми попрощался и пошел домой. Было темно, хоть глаз выколи, тяжелые тучи заслоняли луну и звезды, осенний ветер сыпал дождем, пронизывающе и мрачно завывая, будто стадо жаждущих людской крови оборотней. Старик, подгоняемый непогодой, крепче кутался в плащ и торопился, идя по болотистой дороге, ведущей к замку.
Вдруг ему показалось, что впереди что-то маячит в темноте. В этот момент вихрь ненадолго разогнал тучи, и в мертвенном свете луны старик увидел оседланного коня, стоящего посреди дороги. Рядом с конем находился какой-то человек, держащий уздечку. Луна скрылась за тучами так же неожиданно, как и появилась из-за них, и Дуглас только и сумел разглядеть, что всадник невысок, и одет в черный плащ с капюшоном. Старый слуга удивился, он не мог понять, кто в такую погоду мог ехать по дороге в Хэловен Хилл, одновременно он почувствовал, что в сердце прокралась тревога…
Но он успокоился, услышав голос, обращавшийся к нему. Это был тихий, ласковый, исполненный сладости голос молодой женщины. По красивой интонации и чистоте Дуглас понял, что он говорит не с ветреной девушкой, а с молодой дамой. Фигура в черном плаще сказала дрожащим голосом:
– Старик, кем бы ты ни был, заклинаю тебя помочь мне… Мне нужна помощь.
– И ты ее получишь, – ответил старый Дуглас. – Кто вы, миледи, и какая помощь вам нужна?
– Мое имя, старик, тебе ничего не скажет. Я приехала издалека к своему родственнику, живущему в Лохс-Холле… Знаешь, где это?
– Знаю, госпожа. Это в семи милях отсюда. Но вы меня удивляете, госпожа, Лохс-Холл это ветхое, брошенное поместье, в нем много лет никто не живет.
– Ты ошибаешься, старик. Несколько месяцев назад его купил мой дядя. Наверное, ты об этом еще не слышал.
– Возможно, госпожа.
– Я недавно приехала к родичу, чтобы укрепить слабое здоровье деревенским воздухом. Сегодня в полдень я поехала на обычную конную поездку. Конь почему-то испугался и понес. Прошло много времени, прежде чем я его усмирила…Но я уже заблудилась…Стемнело, а я уже много часов блуждаю по вересковым пустошам, замерзшая и голодная. Я боюсь, старик, что расплачусь за это приключение тяжелой болезнью. Дрожь пробирает мое тело и я чувствую, что начинается горячка… Не знаю, что же делать, старик.
– Успокойтесь, госпожа! Ваши проблемы уже закончились… Я проведу вас в замок моего господина, где найдете убежище, вкусный ужас, огонь в камине, сухую одежду и все необходимое юной леди.
Дуглас провел незнакомку в Хэловен-Хилл. А когда в свете фонаря в руках слуги открывались замковые ворота, Дуглас увидел лицо незнакомки, и отметил, что она необычайно красива. Лицо ее было прелестно, кожа бела как снег, украшена мягким румянцем, точеный носик, сладкие уста, большие и темные глаза. Из-под капюшона спадали длинные, необычайно светлые волосы, пушистые и красивые.
Ее красота в сочетании с впечатлениями, вынесенными Дугласом из разговора с незнакомкой, позволили ему сделать вывод, что она благородная, хорошо воспитанная и очень решительная особа. Старый слуга подумал, что именно такую женщину хотел бы видеть хозяйкой замка.
“Ах, какая красивая была бы пара!” – подумал он, глядя на них, когда молодой хозяин, уведомленный о прибытии нежданной гости, вышел в холл, чтобы приветствовать красавицу-амазонку.
Вскоре старый слуга с радостью отметил, что красота незнакомки произвела впечатление и на хозяина замка. То, чего Дуглас не смог добиться своими рассказами о прекрасных дворянках, в мгновение ока совершил визит прекрасной незнакомки. Горькая меланхолия бесследно исчезла с лица Роберта, в глазах появился блеск, на щеках – румянец.
Старик понял, что в молодом господине взыграла кровь Макферсонов, чей жар был потушен годами ненужной учебы. Старик надеялся, что даже если незнакомка, о которой он ничего не знал, окажется недостойной стать женой сэра Роберта и матерью следующего поколения Макферсонов, то все равно перемена в молодом хозяине не будет напрасной, и владелец замка вскоре найдет себе подходящую жену.
В камине разожгли огонь, и Дуглас приказал подать ужин для таинственной гостьи. Он сам прислуживал молодой паре, погрузившейся в диалог.
Он наливал вино, резал мясо, сердце старого слуги пело, когда он видел, что господин захвачен разговором с гостьей. Когда было выпито вино и съедено холодное мясо, поданное Дугласом на красивом серебряном подносе, предназначенном лишь для особых случаев, незнакомка, убедившись, что ее одежда высохла, сказала:
– Я вам очень благодарна за то, что вы накормили и обогрели меня в своем замке. Благодарна за все, но больше я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством. Наверное, и мой жеребец уже отдохнул в теплой конюшне. Сейчас его оседлаю и отправлюсь к дядюшке. Будьте добры, господа, укажите мне направление.
Сильное удивление отразилось на лице сэра Роберта.
– Я не верю своим ушам, госпожа. Ты хочешь покинуть мой дом? Я не ослышался? Я приказал приготовить лучшую комнату для гостей, в ней растопили камин… Не думайте об отъезде… а если беспокоишься о дяде, то я отправлю посыльного в Лохес Холл. Он сообщит, что ты жива, здорова, в безопасности и завтра вернешься. Не думай об отъезде.
Незнакомка сладко усмехнулась:
– Я должна уехать. И не теряя времени. Не проси меня, чтобы я осталась. Это невозможно, мой господин.
– Ты не сможешь уехать! – яростно выкрикнул сэр Роберт. – Я никогда с этим не соглашусь!
Улыбка бесследно исчезла с бледного лица незнакомки. Она слегка наморщила брови и спросила:
– Неужели я стала вашей пленницей, сэр?
Молодой дворянин сконфузился, услышав этот вопрос, и поспешно пояснил:
– Ты меня неправильно поняла. Ты вольна делать все, что хочешь, и можешь уйти в сию же секунду, но я молю тебя, не делайте этого. На улице дождь, холод и вьюга, а путь неблизкий. Снова заблудишься. Не побрезгуй моим гостеприимством, и всем святым заклиная тебя, останься.
– Это не возможно, сэр. Избавь меня от просьб. Не настаивай. Я должна уехать?
– Но почему? По какой причине?
– Я отвечу. Забота о девичьей чести не позволяет мне провести ночь в доме чужого мужчины. Я бы чувствовала себя обесчещенной.
Румянец появился на лице молодого человека.
Сэр Роберт крикнул с гневным недоумением:
– Ты меня оскорбляешь, миледи! Чем я это заслужил? Клянусь честью, здесь тебе ничего не грозит. В замке Макферсонов ничто не угрожает ни одной девушке.
Издевательская усмешка промелькнула на устах незнакомки, но она не стала оспаривать слов сэра Роберта, но и не уступила. Напрасно владыка замка убеждал ее в своей правоте, говорил об опасностях ночного путешествия.
Но на красавицу доводы не действовали – она осталась непоколебима. Когда он понял, что она не отступит, то с жаром сказал, что разрешит ей уехать, если будет ее проводником и охранником в этом ночном путешествии.
Прекрасная незнакомка с легкостью согласилась принять его услуги. Через несколько минут удивленные слуги увидели, как их господин выезжает из замка в обществе таинственной амазонки в черном плаще.
Только кони проехали ворота, фигуры всадников растворились во мраке, а вой метели заглушил звуки копыт.
Старый Дуглас, не видевший отъезда хозяина, потому что ходил распорядиться, чтобы незнакомке приготовили покои, узнав о поспешном отъезде, был очень удивлен. В сердце старого слуги родились сомнения. С одной стороны, он был рад, что молодой господин легко выбрался из меланхолии и предложил свои услуги молодой даме, с другой – он беспокоился о хозяине.
Беспокойство Дугласа усилилось, когда со стены замка он пытался всматриваться в мрак ночи, укрывшей черным покрывалом околицы. Метель усиливалась, а ее вой заставлял подумать о воплях грешников, терпящих невыносимые муки в адском пламени.
Время шло, тревога все больше терзала старого слугу. Напрасно он твердил себе, что сэр Роберт отлично знает окрестности и не заблудится даже в полной темноте и в такую погоду. Напрасно старик убеждал себя, что их край безопасен, и в округе много лет не было ни разбойников, ни опасных животных, и ничто не угрожало одиноким путникам. Еще и часу не прошло, а старый Дуглас заламывал себе пальцы от беспокойства и проклинал минуту, когда он пригласил незнакомую даму в замок. Но самое страшное было впереди. Часы на замковой башне отбили полночь. Глухие отзвуки пронеслись под высокими сводами залов, и наполнили замковые переходы и коридоры. Когда раздался последний двенадцатый удар, огонь, горящий в камине, страшно заискрился, выбросив тысячи искр, одновременно лопнула украшавшая камин каменная табличка с гербом Макферсонов. В эту же секунду до ушей Дугласа и всех обитателей замка донесся ужасающий, издевательский дьявольский смех, несущийся из самых глубин ада.
Сердце старого слуги замерло. Его жуткие предчувствия превратились в страшную уверенность. Он уже понял, что вместе с таинственной незнакомкой в поместье Макферсонов вошли угроза и несчастье. Но верный слуга не утратил головы. Его святая обязанность – поспешить на помощь молодому господину.
Он созвал слуг и домочадцев, приказал взять оружие и фонари. Конная кавалькада понеслась в ночную тьму. Всадников вели гончие, понюхавшие старую одежду сэра Роберта. Псы сразу же взяли след и, поскуливая от возбуждения, понеслись через вересковые пустоши. Кони неслись изо всех сил, порывы страшной метели рвали плащи всадников, развивающиеся за их спинами как жуткие крылья летучих мышей.
Вскоре кавалькада приблизилась к поросшему вереском холму, на котором рос одинокий дуб.
В холодном блеске луны, выглянувшей из-за туч, разогнанных адским ветром, они увидели дерево. Его безлистые, мокрые и искривленные ветви гнулись под порывами урагана.
Дуглас узнал проклятое место, и сердце его защемило. Псы, испуганно скуля, рвались с поводьев.
Тропинка, ведущая на вершину, петляла среди переплетенных кустов вереска. Она была узкой и крутой. Всадники должны были спрыгнуть с коней, начавших вести себя беспокойно и бить копытами. Отряд под предводительством Дугласа, подгоняемый нехорошими предчувствиями, поднимался на холм. Вскоре они подошли к дубу.
И в призрачном свете луны и мигающем отблеске фонарей их испуганным глазам открылось жуткое зрелище, от которого ледяные когти страха сжали их сердца.
Они нашли своего господина. Он лежал рядом с могилой. И был мертв.
Его благородное лицо было искривлено гримасой ужаса, отразившегося и в его широко открытых глазах. На обнаженной шее молодого дворянина зияла кровавая рана.
Но ожидало их еще более жуткое зрелище. Одинокая могила была раскопана.
Мужчины заглянули в нее, освещая фонарями. Там был открытый гроб из сгнивших досок. В нем лежал пожелтевший скелет, одетый в черное заплесневевшее платье. Череп обрамляли длинные, очень длинные золотистые волосы, зубы были выщерены и измазаны свежей кровью, жутко блестевшей в свете фонарей.
Увидев это, старый Дуглас издал крик, полный боли и угрозы. Крик перетек в длительный и режущий уши стон. Старый слуга осунулся на землю и подполз к телу своего господина. Седая голова упала на мертвую грудь, раздался крик, в котором звенели все тона отчаяния, а затем умолк навеки. Сердце старого слуги не выдержало.
Все присутствующие окаменели от боли и страха.
А когда к завыванию метели присоединился безумный хохот, полный дьявольского триумфа, слуги бросились наутек, теряя оружие и фонари.
Через минуту холм был безлюден. Луна светила, а демонический хохот продолжался, его подхватила метель, она разнесла жуткий звук по всей вересковой пустоши.
Это смеялся Джозеф Маккуллан. Скрываясь в гуще вереска, он видел все происходящее, и его сердце пылало от радости свершившейся мести. Он смеялся долго и триумфально…
Старик одной рукой опирался на вбитую в землю лопату, во второй он держал флягу с дьявольским эликсиром мамаши Лурье, который он столько месяцев вливал между стиснутыми зубами черепа Мюриэль.

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: