Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 16

 

Глава 16 “Дом”

 

О`Хара подошел ближе, схватил искусно сделанную металлическую спираль и с силой потряс ворота.

– Эй, там! – крикнул он. – Если это городской зоопарк, то почему вы позволяете своим агрессивным павианами и гориллам шастать по окрестностям?

Сторож, открывший ворота обезьяне и захлопнувший их перед преследователем, не ответил, если не считать ответом нечленораздельное бормотание.

Это был высокий худой мужчина с узким, треугольным лицом. Одет он был в грубые вельветовые брюки. Он украдкой  бросал на Колина заинтересованные взгляды из-за орнамента ворот.

Ирландец хорошо видел его в свете фонаря и подумал, что сторож очень бледен, будто очень испуган или только что пришел в себя после тяжелой болезни.

– Что это значит? – спросил Колин. Его возмущение возросло, когда он вспомнил трудности и неудобства долгой погони и предшествующей ей схватки. – Можешь ничего не говорить. Я видел, как эта скотина сюда вошла, хотя и сейчас ее не вижу. Я хочу войти и поговорить с человеком, отвечающим за это место, и ведущим себя с безумными гориллами, будто они гости на приходском пикнике. Впусти меня, или мне самому выломать эти ваши узорчатые ворота? – Ирландец резко рванул железо, человек отпрянул.

– Перестань! – нервно крикнул он. – Немедленно перестань! Ты шумишь… страшно шумишь! Перестань! – Голос мужчины звучал так, будто у него не было зубов – приглушенное визгливое бормотание.  Но зубы у него были: когда Колин отпустил решетку, он прижался к ней лбом, обнажив их в зверином рычании. В блестящих глазах красновато отражался свет фонаря. Мурашки пробежали по спине ирландца. Он инстинктивно сделал шаг назад.

Но Колин О`Хара не из тех, кого от проведения расследования может отпугнуть остолоп с бледной туповатой мордой и красными глазами, прячущийся за воротами, и он это доходчиво объяснил.

– И, – закончил ирландец, – сейчас же позволишь мне поговорить с джентльменом с очень плохим вкусом, держащего тебя и твоего брата-гориллу в качестве домашних любимцев! А если нет, то я сюда войду, так или иначе. Посмотрим, правда ли О`Хара гнался за обезьяной через болота и рвы лишь для того, чтобы его усилия остались невознагражденными.

Охранник угрюмо ушел, бросив через плечо:

– Подожди, я схожу к хозяину.

– Подожду, но не испытывай моего терпения!

Фигура исчезла в царящей за стеной темноте. О`Хара, заглядывая внутрь, мог увидеть только несколько метров квадратных засыпанного листьями гравия, на который падала тень ворот. Там находилось кубическое строение под резко заостренной крышей, увитое плющом. Колин подумал, что это заброшенная сторожка или какой-то памятник. Скорее, второе, нигде не было заметно окон или дверей. Дальше на фоне звездного неба виднелись только силуэты деревьев. Сквозь крону не пробивался свет, не доносилось ни звука, кроме шелеста сухих листьев под дуновением ночного ветерка.

– Странное место, – пробормотал ирландец, – и думаю, О`Хара, когда ты туда попадешь, то сразу захочешь его покинуть. Интересно, тварь, за которой я гнался, имеет отношение к тем делам? Могла ли обезьяна, будь она хоть семи пядей во лбу, натворить такого в бунгало? Нет, наверное, просто совпадение, так что задам взбучку владельцу животного и отправлюсь домой.

Придя к такому выводу, Колин стал тяготиться затянувшимся ожиданием. Сторожа уже не было с четверть часа и, судя по отсутствию признаков жизни, ирландец мог быть единственным человеком на несколько километров вокруг. Ирландец переминался с ноги на ногу и имхо ругался.

– Этот бледный придурок надо мной издевается! – пробормотал он. – Наверное, по его вине эта тварь сбежала, и он и не собирался идти своему драгоценному господину.

Возле ворот был звонок. Колин его слышал раньше.

Он пошарил по стене, нащупал кнопку и сильно нажал на нее. Звонок зазвенел, но зазвенел он в заросшем плющом строении неподалеку от ворот. Значит, это была сторожка.

Резкий звук раздался так неожиданно близко в царящей вокруг тишине, что Колин колебался, прежде чем позвонить вновь.

Донесся ли тихий шорох из сторожки, или это ветер играл листьями?

Шум прекратился. Колин подождал, никто не появился, и он вновь позвонил. Он давил кнопку звонка около пяти минут, сначала без перерывов, а затем чередуя длинные и короткие звонки. Только эти звуки служиди ему наградой.

Раздраженный и разозленный О`Хара отошел от ворот и стал присматриваться к стене. Непрерывной стене высотой метра в три, тянущейся вправо и влево.

– Пиджак на стену, – сказал Колин, снимая его, – и вскоре буду с другой стороны.

Он уже собирался набросить пиджак, чтобы прикрыть острые, грозно выглядящие, наконечники, но передумал, а затем надел его. Из-за ворот донесся какой-то звук. Возвращался сторож, или звонок заставил кого-то сделать хоть что-то.

Колин посмотрел через ворота. В темноте появилась фигура, шедшая быстро, рядом с ней виднелись белое лицо и красные глаза сторожа.

Когда незнакомец приблизился, в слабом свете Колин разглядел бородатого мужчину в круглых очках в черепаховой оправе с гневным выражением на лице.

– Вы тот негодяй, что сломал руку бедному животному? Марко, открой ворота и впусти его!

О`Хара был так сбит с толку ударом на опережение, что Марко, тип с бледной мордой, успел открыть ворота и широко распахнуть их, прежде чем ирландец подобрал подходящий ответ. Он вошел, не колеблясь, остановился перед хозяином дома, в то время когда ворота закрылись за спиной.

– Ваше животное меня едва не задушило, – возмущенно начал он. – Почему вы выпускаете его по ночам? Если бы я был мал и слаб, оно бы меня убило! Зверь пытался меня задушить, когда я размышлял в собственном дворе! А может, вы дрессируете своего красавчика, натаскивая на убийство?

Бородач рассмеялся. Его голос был тих, расслаблен, и в нем чувствовалась едва уловимая насмешка.

– Мой дорогой, прошу вас не доводить обвинения до абсурда. Если, как вы утверждаете, Чингисхан напал на вас первым, то я должен перед вами извиниться. Может, будет лучше, если войдем в дом и спокойно все обсудим. Вы пойдете за мной, сэр?

О`Хара колебался, но лишь секунду.  У него были определенные сомнения, не перерастающие в подозрения, не умнее ли будет остаться снаружи. Однако благоразумие не относилось к добродетелям, импонирующим О`Харе. Когда бородач пошел к черным теням деревьям, ирландец последовал за ним. Он чувствовал отвращение к бледному сторожу, наступавшему ему на пятки и производившему неприятное впечатление. Это была глупость, поскольку ни один человек, хотя бы тот же сторож, ничего не может изменить в данной ему природой внешности.

Если речь идет о монстре, за которым он гнался, то, скорее всего, речь идет о дорогом любимце, а его хозяин может знать о его дикости, а может и не знать.

Дорога была едва видна, Колин не заметил, что они подошли к дому, пока резко не свернули и не оказались перед входом. Свет, падающий из открытых дверей, прикрывал глубокий каменный портик и ворота, создающие арку над подъездной дорожкой.

По ним Колин оценил, что дом относится к большим и величественным, но он еще не мог понять, это жилое строение или общественное.

Трое мужчин поднялись по ступенькам, прошли по веранде и вошли в квадратный старомодный холл.

За дверями хозяин дома обернулся к гостю. Он был старше, чем Колину показалось изначально, его тщательно подстриженная борода а-ля ван Дейк была щедро украшена сединой. Но темные глаза за круглыми линзами были живыми, в них светился недюжинный ум, что в сочетании с быстрой энергичной походкой омолаживало хозяина дома.

Колин заметил, что хозяин держит левую руку в кармане плаща.  Он обратил внимание, потому что рука находилась там постоянно с момента их встречи. Колин видел правые или левые руки разных людей, спрятанные в карман, и всегда это означало только одно. Сам он был не вооружен.

– Не хотите ли присесть, сэр? – довольно вежливо спросил мужчина. – Мне нужно отлучиться на пару минут, чтобы проинструктировать Марко, как вправить руку Хана. Бедное животное страдает.

О`Хара согласился.

Пока Марко проходил через комнату, следуя за своим хозяином, гость имел возможность внимательно присмотреться к его лицу. Стала понятна причина его исключительной бледности: Марко был альбиносом. Слуга снял шапку, обнажив гладкий овальный череп, покрытый редкими белыми волосами, торчащими в разные стороны. В более ярком свете его глаза, в темноте поблескивавшие красным, были красновато-розовыми. Присмотревшись, О`Хара подумал, что эти глаза направлены внутрь, а не наружу. Зрачки напоминали черные точечки.

Казалось, мужчина в буквальном смысле отвел взгляд и лицезрел не свое окружение, а секреты собственной души. Ребяческая и несправедливая мысль, ведь он ничего не имел против Марко, кроме необычного вида сторожа.

Оставшись один в гостиной, О`Хара оценивающе осмотрел комнату. Первое впечатление было приятным. Все освещала подвесная лампа, чей кремовый шар рассеивал мягкий свет. В глубине большого камина горело полено. Мебель была непритязательная и простая, но добротная. Не было ничего таинственного или угрожающего в этой хорошо освещенной, ухоженной и пустой гостиной.

Но, стоя здесь, О`Хара вновь ощутил то же беспокойство, что и когда входил в ворота поместья. Будто воздух был насыщен чем-то неприятным, какой-то непонятной угрозой. Кроме того, в нем чувствовался слабый, но неприятный запах. Может, именно это его и беспокоило. Колин подумал, а не держит ли хозяин других зверей, кроме Хана, в своем доме и действительно ли тайна бунгало близка к раскрытию.

Двери открылись, и вошел хозяин дома.

–   Как же так? Вы продолжаете стоять? – начал мужчина, но Колин прервал его гостеприимные протесты, которые могли бы показаться дружескими, если бы не левая рука, остающаяся в кармане.

– Не сяду. Не сяду ни на один приличный стул, потому что я с ног до головы в грязи.

– И, кажется, что это мы, точнее, Хан в этом виноваты. Позвольте мне все исправить, мистер…

– О`Хара.

– Меня зовут Честер Рид. Покуда вы сюда не пришли, мистер О`Хара, я, на основе доклада Марко думал, что вы встретили Чингисхана на дороге и сломали ему руку дубинкой или пулей, пытаясь его поймать. Теперь я склонен поверить, что это я обязан дать разъяснения. Прежде чем я это сделаю, не могли бы вы рассказать, что произошло?

Что-то в этом человеке, в тоне его голоса, казалось О`Харе неясно знакомым. Неприятно знакомым, будто бы их предыдущая встреча, если она имела место, была очевидно недружественной. Но фамилию Рид он слышал впервые, а лицо хозяина дома не вызвало никаких воспоминаний. Без сомнения, он всего лишь напоминал какого-то давнего знакомого.

Ирландец начал свой рассказ, но только после того как Рид вынудил его присесть, а сам принес графин, рюмки и коробку хороших крепких сигар.

Хозяин дома все делал правой рукой, левая оставалась в кармане. Колин начал думать, что его подозрения беспочвенны. Может, у мужчины была деформирована рука и это просто привычка. Нахмуренное лицо говорило о неудобстве исполнения обязанностей хозяина дома одной рукой. Рид два или три раза прервал движение, стараясь не вынимать левую руку из кармана.

Когда гость закончил рассказ, хозяин с огорченным лицом покачал головой.

– Это результат халатности Марко. Он хороший дрессировщик, но считает Чингисхана человеком, а не обезьяной. Я не представлял себе, что Хан может быть опасен. Он кроткий и податливый, как ребенок, ест за столом, утром сам одевается, помогает Марко в работе с другими зверями… собственно, делает все, что может делать человек, разве что не пишет, читает и говорит. Допускаю, что в лесу Чан сбросил одежду, а вместе с ней и покорность. Я должен вас поздравить, мистер О`Хара. Я бы не хотел помериться силами с Чингисханом.

– Мы раньше никогда не встречались, мистер Рид? – Этот не связанный с темой разговора вопрос застал хозяина дома врасплох. Колину показалось, что веки за округлыми стеклами очков странно моргали, затем Рид ответил спокойным, но изумленным голосом:

– Я уверен, что нет, мистер О`Хара. Вы не из тех, кого легко забыть. – Колин увидел его насмешливую улыбку и мрачно осмотрел себя.

– Вы можете так говорить… но я не всегда напоминаю варвара, как в эту минуту. Ваш любимец неслабо меня потрепал. Вы упоминали о других животных. Скажите, каких животных вы тут держите. Никто из них не сбегал прошлым летом?

– Никогда! – Рид выделил это слово, о чем, видимо, пожалел, потому что постарался исправиться. – То есть, никогда, насколько мне известно. У меня странный набор, приходится признать. Я тут выращиваю животных своими методами, а затем продаю зоосадам и зоопаркам. Это моя работа. Но я принял все меры предосторожности и опасность не больше, чем в обычных зоосадах или питомниках. Это животноводческая ферма. Только вместо коров или овец я занимаюсь специфическими животными. Никто из них не является столь сильным или диким, чтобы угрожать кому-то в случае побега…и кроме того, они все закрыты крепкими решетками и огражденими.

– А Чингисхан? – спросил О`Хара, поднимая рыжие брови.

– Мы это уже прояснили. Теперь Хан не получит прежней свободы. В другой раз, если вы придете днем, я охотно покажу вам зверей.  Это привилегия немногих, но… – Прервавшись на полуслове, Рид схватился рукой за ручку кресла и приподнялся с неясным окриком.

Откуда-то – хотя направление вычислить было трудно – донеслось странное причитание. Пол задрожал, а Колин почувствовал тошноту.

Звук доносился от силы 10 секунд и оборвался так же внезапно, как и начался.

В комнате над их головами раздался топот и слабый крик…это был женский голос.

Колин нервно вскочил, он был убежден, что рядом происходит что-то очень плохое.

Рид удержал ирландца, положив руку ему на плечо.

– Не беспокойтесь, прошу вас. Этот голос…я сам вам скажу, вы это можете узнать и из других источников. Я здесь живу одиноко вместе с Марко и… моей дочкой. Она…сумасшедшая. Это болезненная тема и большая беда, но так уж нас испытывает Бог или Провидение, а может, другая сила, правящая миром. Моя дочь не переносит этих бедных животных и часто кричит, когда слышит шум, доносящийся из клеток или вольеров. – Пока он говорил, выражение нетерпеливости, искажавшее черты его лица, исчезло, уступив место глубокой и болезненной печали.

Колин вытаращился от удивления:

– Значит, первый звук издал один из ваших зверей. Удивительное животное должно обладать подобным голосом. Хотел бы на него посмотреть.

– Эти вопли? – Рид выглядел неуверенным в себе. – Я не могу этого объяснить, мистер О`Хара. Может, Марко перетаскивал одну из небольших клеток …или сундук. Да, – более уверенно сказал он, – скорее всего, тянул тяжелый сундук по полу.  Мою бедную дочь больше всего пугают такие безобидные звуки.

У О`Хары на кончике языка вертелся вопрос, почему Рид не отправил дочку в санаторий или психиатрическую лечебницу, если присутствие животных так на нее воздействует. Но сдержался. Это было не его дело. Вместо этого ирландец сказал:

– Выражаю вам мое соболезнование и полностью разделяю ваши чувства. А что касается приглашения, с удовольствием посещу вас в какой-то из дней.

– Если Чингисхан нанес вам урон или повредил ваше имущество, я охотно…

– Ничего подобного. Я сравнял счет с бедной обезьяной. Сказать по правде, у меня достаточно свободного времени, и я люблю зверей. Не доставит ли вам неудобств, если я зайду завтра после обеда?

– Почему? Заходите, – Рид произнес это очень сердечно. –  Приходите в любое время и позвоните у ворот. Марко вас впустит.

– Благодарю, мне уже пора. Кстати…- Он со смехом прервался, а затем пояснил. – Ваш Чингисхан знает окрестности  лучше меня. Он вел меня такими тропами, что сейчас я не имею ни малейшего представления, в какой части Америки нахожусь.

– Этот дом находится неподалеку от Ундины, – усмехнулся хозяин. – А Карпентер, куда, я предполагаю, вы хотели бы вернуться, следующая станция на этой дороге. У меня нет машины, иначе я бы приказал вас отвезти, но Марко может провести вас до станции. Если вы хотите…хм… привести одежду в порядок..

– И смыть с себя грязь и кровь, – перебил его Колин. – Это хорошая мысль, потому что я сомневаюсь, что в таком виде меня впустят в поезд. Не зовите Марко. Я сам найду дорогу, если вы мне укажете направление, и благодарю вас.

– Как хотите. – Рид провел его на второй этаж, в хорошо оборудованную ванную. – Здесь одежная щетка, а там мыло и чистые полотенца. Я подожду вас в гостиной. У вас полчаса, поезд отходит в пять минут одиннадцатого. Извиняюсь, что не могу прислать вам в помощь слугу, но мы живем тут скромно, Марко и Чингисхан – мои единственные слуги.

– Чингисхан меня уже обслужил, – пошутил О`Хара, – и у меня нет охоты повторять это снова. Я буду через 10 минут, мистер Рид.

Оставшись в одиночестве, Колин чистил одежду и размышлял об особенностях дома, в который попал: ” Сумасшедшая дочь и зверинец, требующие постоянного ухода, а у него всего один слуга! Может, из-за нехватки средств? Единственная комната, увиденная мной, хорошо меблирована, а здесь стильная ванная… много чистых полотенец. Хозяин одет не бедно. Странно, что он не нанял хотя бы одной женщины для присмотра за бедной девочкой. И он утверждает, что твари не могут отсюда сбежать! А шум перетаскиваемой клетки! Это должна была быть очень тяжелая клетка, чтобы так сотрясать дом, хотя иное объяснение найти трудно. Тем не менее, если бы у Макклеллана была голова на плечах, он бы нашел этот дом и обыскал его.  Нет, он бы не поверил, что дикая тварь, напавшая на Клеону, была чем угодно, только не человеком”.

Ирландец вычистил одежду, насколько это было возможно, и стал мыть лицо и руки.

“Странно, что соседи сидели так тихо. Карпентер рядом, дело было громким. Почему во все это не был вовлечен мистер Честер Рид с его фермой по откормке, человекоподобной обезьяной и прочим? Это еще большая загадка, чем остальные. Я буду вежливым и милым с беднягой, может, завтра найду разгадку. Ну, сейчас я уже могу показаться среди людей… и у меня есть еще немного времени”.

Он пошел в сторону лестницы. В этот момент в конце коридора открылась дверь, и мужчина обернулся, услышав тихий щелчок ручки. В дверях стояла самая грустная и самая красивая девушка, виденная Колином когда-либо. Это могла быть только безумная дочь Рида, но ирландец обо всем позабыл, пораженный ее красотой.

О`Хара не мог знать, что она о нем думала. Приоткрытые губы и широко раскрытые глаза могли выражать и удивление, и испуг, и ожидание.  Странно, но О`Хара был убежден, и тогда, и позднее, что трудно даже предположить, чего девушка могла ожидать от человека, которого раньше никогда не видела. Он был убежден – и эта убежденность, так же, как и предыдущая, не имела никаких оснований – что она хотела ему что-то сообщить, что-то, что ему необходимо знать и что касается их обоих.

До сих пор О`Хара сравнивал всех женщин с Клионой, сравнение было не в их пользу, эта была первой, кого не с кем сравнивать. Она единственная в своем роде, неземная, но, вместе с тем, напоминала обо всех чудесах земной природы. Чернота ее волос и глаз напомнила тайны сумерек и блеска звезд.

Она была высокая и тонкая, рост и худые обнаженные плечи роднили девушку с дриадами, живущих в стволах верб и выходящих танцевать на рассвете. Волосы вьющимися темными локонами опадали на зеленое платье. Колин видел лишь красоту этих волос и не обратил внимания, что платье старое и потрепанное, что свисает обрывками к босым ступням и настолько вытертое, что местами через него просвечивает белое тело.

Ее лицо было продолговатым и овальным, а глаза светились так, что казались наполненными непролитыми слезами. В ней сочетались чары ночи и полная грусти красота лесных озер, с прижавшимися к ним звездами и деревьями.

Такое чудесное видение явилось Колину О`Харе. Если бы он не был Колином О`Харой, если бы любил другую женщину, кроме своей сестры, тогда может быть и не увидел бы он этого чуда. Тогда бы он увидел только щуплую девушку в порванном зеленом платье, может, и красивую, но худую и очень меланхоличную. Как кто-то из них мог догадаться, что они уже встречались? 15 лет – это бесконечность, поглощающая воспоминания, за 15 лет маленькая девочка изменилась будто под воздействием чар. С первого взгляда они узнали друг друга, но это было не то узнавание, что может охранить от страданий. Будучи бестелесным и неземным, оно не защищает от последующей боли.

Колин не знал, сколько он простоял, глядя на девушку и ожидая известия от нее. Это не могло продолжаться дольше, чем несколько мгновений. Тут ирландец услышал голос Рида.

– Это вы, мистер О`Хара? У вас осталось немного времени до отправления поезда.

Колин вздрогнул, а девушка, собиравшаяся ему что-то сказать, приложила два пальца к губам и скользнула обратно в комнату.

О`Хара сошел по ступенькам, как человек, вырванный из сна. Он не знал, что случилось, но осознал, что произошло нечто важное. Каждый нерв и каждая мышца его гигантского тела пульсировали жизнью, и если бы девушка не сделала предостерегающий жест, он бы пошел к ней, а не к Риду. Хозяин дома приветствовал его у подножья лестницы подозрительным взглядом.

– Я слышал, что вы задержались наверху. Моя дочь с вами говорила? Бедное дитя, готово говорить с чужаком, как с собственным отцом!

Колин был шокирован. Значит, это была сумасшедшая дочь Рида! А он…он… Что же, делать нечего. Ему показалось, что впервые его жизнь перевернулась с ног на голову. Но сумасшедшая? Безумие ли придало ей волшебную внешность, сделало ее такой чуждой, такой прекрасной?

– Я не говорил с вашей дочерью, – вежливо и грустно ответил ирландец, он жалел, что не сделал этого. – Вы мне покажете дорогу к станции?

– Доберетесь без проблем. Выйдите в ворота, свернете направо и пойдете вдоль стены. С того места, где она кончится, вы увидите огни станции. Спокойной ночи!

Когда Колин спускался по ступенькам, двери закрылись с ненужной резкостью. Чуть позже она открылась вновь.

– Если вы хотите других указаний, – закричал Рид, в голосе которого слышались нотки смеха, – спросите у сторожа! – Он еще раз хлопнул дверью.

После первых слов Колин обернулся и увидел Рида, стоящего в освещенных дверях, и ему показалось, что с хозяином произошла какая-то незначительная перемена. Ирландец стоял как вкопанный, всматриваясь в закрытые двери. Чуть позже он задумчиво поскреб голову.

– Спросите…у…охранника, – пробормотал он. – Что, черт возьми, имел в виду этот дурак. И почему смеялся, говоря это? И что в нем изменилось…ах, его рука! Рид вынул руку из кармана и…она была большая…белая…покрытая мехом.

“Ничего удивительного, ели кто-то носит перчатку на одной руке, но почему именно такую, из белого меха? – подумал Колин. – Мистер Рид, мистер Рид, вы полны загадок, маленьких и побольше, и вы мне не нравитесь! Но ваша дочь…”

Нелегко было найти тропинку в темноте, ирландцу дважды показалось, что он заблудился. В конце концов он увидел свет газового фонаря, стоящего у ворот. Он увидел ворота и красноватый отблеск поросшей плющом сторожки. Когда ирландец подошел ближе, то услышал тихий звук. Он напряг глаза, ослепленные светом фонаря, и ему показалось, что дверь сторожки открыта. Черный прямоугольник, более темный, чем окружающий его плющ, а в середине проема… бледное овальное пятно…лицо?

Пятно исчезло, и когда Колин дошел до сторожки, его встретили закрытые двери и тишина. Если в ней и были окна, то их скрыл плющ.

Поскольку ворота не были заперты, О`Хара не хотел мешать отдыхающему слуге Рида. После его прикосновения ворота открылись, и Колин пошел своей дорогой.

 

Advertisements

Tagged: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: