Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глаза 23

Глава 23 “Повелитель страха”

– Посмотрите вокруг, – сказал Рид. Прежде чем я исполню свои намерения, вам есть на что посмотреть и к чему прислушаться.

Хотя, по мнению Колина, он видел и так слишком много, он послушно обернулся, затем вновь посмотрел на Рида.

– Ничего экстраординарного, – устало сказал он. – То, что этот страшный старый Дьявол правит этим местом, это самая естественная вещь в мире, мистер Рид!

Лицо хозяина покраснело от злости.

– Я здесь царю! – проорал он.- Вставайте и обернитесь! Быстро! Или вы убедитесь, что и во мне есть Дьявол, которого действительно стоит бояться.

Даже если бы Колин был настолько глуп, что верил демонов, он был не из тех людей, кого можно запугать.

– Если вы хотите, чтобы я встал, – спокойно сказал он, – вы должны меня развязать либо поднять. Из-за вашей пиявки я не в лучшей форме.

Демонстрация слабости большей, чем на самом деле, была элементарной стратегией, но сильно прикидываться ирландцу не приходилось, о чем он очень сожалел. Единственное, что он мог сделать – подняться при помощи Рида. Поднявшись, Колин убедился, что шатается, а его колени подгибаются. Только он встал, как тут же присел. На этот раз на резной трон, насколько он мог судить, из чистого золота. Трудно было рассчитывать, что посреди болота найдется солидная золотая мебель. Но топь, полная дьяволов, внутри старого колониального здания, также не самое обычное место. Несклонный удивляться, Колин осмотрелся вокруг и этим ограничился.

Непосредственно под скважиной был фрагмент пола диаметром метров семь с половиной, залитый цементом и возвышавшийся над уровнем болота. Но и он, как и все вокруг, сочился влагой. С трех сторон его окружала трясина, а с четвертой стена, в которой были видны широкие и высокие двери.

На цементном полу стояли предметы умопомрачительной стоимости, которым здесь было не место. Кувшины и посуда из массивного золота были беспорядочно разбросаны.

Рядом с Колином стоял большой кофр или сундук. На глаз ее стоимость превышала стоимость целого банка, но в нем хранился какой-то мусор: грязные лохмотья, пара старых полотняных брюк и тому подобное. Кто-то воткнул в него лопату, да так неосторожно, что стальной штык отколол золотую пластину.

Три мощных золотых кугуара, поддерживающие двухметровую миску вроде купели, производили неизгладимое впечатление, но заляпанный резиновый фартук, наброшенный на голову одного из них, портил это впечатление.

Единственная вещь, подходящая, по мнению Колина, этому месту, была приземистая отполированная черная статуя, стоящая на небольшом постаменте под черным балдахином. По обе стороны от постамента горели по пять свечей в двух подсвечниках.

Эта самая жуткая из статуй смеялась, являясь воплощение гнуснейшего зла.

Голова, а особенно рот, напоминала человекообразную жабу. Но стоило учесть, что жаба, хотя и лишена красоты, наделена некой природностью, правильностью. А создатель этой статуи не стеснялся изображать мерзость. В расширенных ноздрях было нечто чувственное и скрываемое. Глаза как щелки тоже были чувственными. Рот скривился в усмешке, но это была напряженная и жестокая гримаса, не свидетельствовавшая о чувстве юмора усмехающегося.

Существо сидело скрестив ноги, оно было голым. Длинными коварными пальцами оно обхватывало колени. На твари не было никаких вещей, символизирующих у ацтеков или в других религиях атрибуты божественности. У этого существа было одно стремление и одна цель, а его символом было оно само и его морда.

Когда Колин смотрел на это лицо, то его захлестнула такая волна отвращения и омерзения, что он едва не потерял сознание.

– Рид, – произнес ирландец, – я мог бы вам простить этих дьяволов из болота и даже ту мерзкую пиявку, напавшую на меня у ворот, но никогда не прощу вида той черной низости, которой вы без сомнения поклоняетесь. Ради Бога, эта жуть будет преследовать меня в снах, даже если я доживу до 100 лет.

Рид буквально взорвался от злости.

– Хватит, – заорал он. – Я ничему не поклоняюсь! Вы понимаете? Ничему! О, мой Бог. Неужели вы действительно так глупы, что боитесь куска обработанного мрамора? Я Повелитель страха, не Накок-Яотль!

– Что вы сказали? – Слово или имя получает, если о нем непрерывно думать, потенциальную мощь. В определенных условиях оно может обладать магической силой. Колину показалось, что спадает покрывало, скрывавшие прошедшие года. Плывя по морю света, он поднял глаза и посмотрел на темную скалу, увенчанную чудовищным строением, лишенным окон, белым и гнетущим.

– Это обиталище Накок-Яотля, – произнес девичий голос. – Накок-Яотля, Господина ненависти, уничтожившего бы весь мир, если бы он только мог.

– Накок-Яотль! – Нетерпеливый голос Рида пробился к сознанию ирландца и вернул его в современность. – Одно из воплощений древнего ацтекского бога. О, Боже! Как ты глупо выглядишь, когда так пялишься. За эти годы ты не стал умнее… друг мой Бутс.

– Артур Кеннеди! –  вдруг выкрикнул Колин. – Только из-за бороды и очков…Кроме того, я думал, что вы давно уже умерли.  Может поведаете мне то, над чем я задумывался почти 15 лет? Существовал ли Тлапаллан или это лишь сон?

Это невыносимо, когда кто-то пытается подавить другого мощью своего зла, а второй расценивает его только как источник информации. Для Арчера Кеннеди намеренно безличностный характер первого вопроса Колина был разочаровывающим и оскорбительным. В прежние времена он ощущал сожаление от того, что ирландец непочтительно к нему относился. Он надеялся, что Колин его хотя бы возненавидит, как ненавидел загадочного Честера Рида. Но когда ирландец узнал его, то стал себя вести как в прежние времена. Это были всего лишь уколы, но натура этого человека не была исключительно зла. Его зло было поверхностным, и его больше злили уколы, чем настоящие удары.

– Тлапаллан, – процедил Кеннеди сквозь стиснутые зубы, – существовал, но его больше нет! Знаешь, кто его уничтожил?

– Накок-Яотль? – спросил Колин с большим интересом. К его удивлению ответом был сильный удар в лицо.

– Ты несешь чушь! – яростно заорал Кеннеди. – Упомяни еще раз Накок-Яотля, я прикажу оттащить тебя на середину болота и бросить связанного моим слугам на обед! Это я уничтожил Тлапаллан, но сначала я добыл знания, сделавшие меня твоим господином, как они позже сделают меня властелином мира!

Колин не произнес ни слова. Ударившего его человека он помнил как личность ничтожную, но своенравную. На такого даже не стоило разозлиться как следует. А что до его помпезных заявлений, то они не произвели на ирландца впечатления.

Но Накок-Яотль это совсем другое дело…

Ирландец вспомнил страшный взгляд гоблинов и чувствительные щелки глаз этого ужасающего, хотя вроде бы мертвого демона, и отчетливо понял, что произойдет противостояние между ним и людьми. Что сказал Бьорнсон, прежде чем отправил его в пустыню, чтобы он там умер? (Именно так воспринял это Колин).

“Чтобы избежать того, о чем даже не смеют говорить, то я пожертвовал бы собой так же, как жертвую тобой. Сейчас Накок-Яотль становится все более непокорным”.

Что он имел ввиду? Может, злая сила, крывшаяся в том белом большом строении над озером, возжелала свободы большей, чем ей позволяли в Тлапаллане: Сбылось ли ее желание?

“Существует пророчество”, – сказала Девушка с мотыльками, – “что однажды Накок-Яотль уничтожит Тлапаллан, но я в него не верю. Кетцалькоатль, самый благородный из богов, сильнее его”.

Но город на озере света уже не существовал. Он сам видел темный пруд в котловине между холмов, добавлявших ему очарования. А Кетцалькоатль… соперник бога…фигурку, которую он привез оттуда… два раза поврежденный, а в третий полностью разбитый в нападениях обитателей этого дома…

Мозг Колина заработал на полную мощность. Он извлек полузабытые воспоминания и составил из них пугающую картину. Но под ужасом скрывалась радость…радость, которой он поначалу не мог осознать в вихре обрывочных лихорадочных мыслей. И все сложилось в определенный узор. А он, сидя между дьяволом и его потомком с дьявольскими глазами, осознал сильнейшую радость в своей жизни и почувствовал величайшее облегчение.

Его Госпожа сумерек не была безумна!

Если кто-то и был свихнувшимся, то это он, как он мог о ней так подумать!

Удивительная колдовская красота эльфа, тихий мелодичный голос, звучавший как песнь дрозда, если бы тот умел говорить, отличная уравновешенность и смелость, которых не ни поколебала грозящая опасность, ни убийство того, кого она ненавидела. Только одна девушка, встреченная им, обладала подобными чертами характера, но для Колина Девушка с мотыльками была прекрасным сном, в то время как Госпожа сумерек – реальнейшей реальностью – их схожесть была исключительно сильна, и он должен был обо всем догадаться намного раньше, если бы не был таким законченным глупцом!

Она была дитя Тлапаллана и хотя ирландец сомневался, что обитатели города были полностью людьми, это не имело большого значения. Не его ли предок женился на эльфийке, встреченной на Бри Летт? И разве не была она ему хорошей женой, а прабабушка Колина со стороны матери…

Вдруг Колин осознал, что Кеннеди что-то говорит…и говорит он уже довольно долго.

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Tagged: , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: