Category Archives: Uncategorized

Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 18

Глава 18  “Голос”

 

В тот день Колин все же отказался отвторжения во владения Рида. Перед этим он хотел разузнать мнение Родса об этом деле, зная о своей вспыльчивости и привычке к более суровым простым обычаям, царящим на неосвоенных пространствах, чем к правилам поведения, принятым в цивилизованном обществе. Ирландец боялся совершить глупость, нарушить закон так, что скорее повредит девушке, чем поможет ей. Да, он должен поговорить с Родсом.

Колин шел в свое одинокое бунгало в такой задумчивости, что едва замечал беснующуюся вокруг него бурю, трепавшую его во время подъема из Карпентера на холм. Опустилась ночь – воющая тьма – и не было никого, кто бы вышел и осветил путнику дорогу.

Спотыкаясь, ирландец прошел по дому, зажигая свет везде на своем пути. Он видел уютные, красивые комнаты, сохраняющие следы пребывания здесь Клионы, но это только усилило беспокойство мужчины.

Все еще мрачно размышляя, он сменил промокшую до нитки одежду и позвонил в Грин Гейблз. Трубку сняла его сестра. Он рассказал о неудаче с Ундиной и попросил позвать к телефону Тони. Оказалось, что зять еще в городе, задерживается на работе. Он должен был вернуться поздно вечером.

– Я позвоню позже, – сказал Колин и попрощался с сестрой.

Он прошел через столовую, с полки буфета ему милостиво улыбался маленький фарфоровый божок. Отломанный щит лежал возле него. Он оставил фигурку для “сна, который всегда должен был наводить его на мечтания”, но в этот вечер хозяин дома был очень далек от этого “сна”.

Ирландец прошел мимо фигурки Кетцалькоатля, даже не взглянув на нее, и прошел в кухню, где стал готовить ужин. Холодный дождь разбудил его аппетит, который не смогла испортить даже неясная тревога. Колин съел ужин, сдвинул посуду на один конец кухонного стола и зажег трубку с глубоким чувством  физического удовлетворения.

Утоление голода не принесло Колину успокоения.  Его мысли носились туда и обратно, образуя невидимую сеть между бунгало в Карпентере и домом в Ундине, ему казалось, что она опутала его тело и тянет обратно в ненастье.

Что же в действительности связывает огромное, окровавленное существо, оставившее след на холме, и скрежещущий вибрирующий вой, который он услышал накануне вечером, когда сидел в гостиной Рида? Да и есть ли эта связь? И почему Рид держал безумную девушку в условиях, которые могли только ухудшить ее помешательство? И почему он, О`Хара, так сильно беспокоится о том, что делает или чего не делает Рид для своей дочери? Сумасшествие пробудило любовь? Нет. Здравый смысл говорил ему, что ему не преодолеть высокую стену безумия, разделяющую их. Значит это всего лишь сострадание, вот что он испытывал к дочери Честера Рида. В таком случае сострадание – это пугающе сильное чувство. Чем она занята сейчас? Что за судьба ее ждет? А может, неясная тревога – всего лишь плод его буйного воображения?

Пока Колин сидел, покуривая трубку и морща брови, бунгало тряслось и дрожало, будто бы в объятьях свирепого монстра. Собственно, он не ошибался, а чудовищем был бешеный ветер. С диким воем он швырял капли дождя в окна, вертелся среди веток, бросая вызов человеку, призывал противопоставить силу его стремительности.

Колину нужен был Родс.  Ему были необходимы полномочия, полномочия, чтобы раз и навсегда освободить девушку из-под опеки отца, не заботящегося о ее здоровье. Если бы Колин забрал ее преждевременно и насильно, это бы только осложнило дело. Откуда ему это знать? А Родс в законах разбирался.

Завывания ветра больше не бросали ему вызов, ветер кричал и просил, оглашая окрестностями воплями и возгласами страха. Ветер был безрассудным, порывистым посланцем, пытающимся пробиться в окна и к его сердцу мощными порывами немой страсти. Он равнодушно сидел в своем животном удовлетворении, а ветер знал что-то такое, что затянуло бы его в бурю, огонь или даже в ад, но не мог поделиться с ним своей страшной тайной.

Колин отложил трубку, поднялся. Его лицо было нахмуренно. Он вышел в гостиную и поднес спички к куче щепок и дров в камине. Трескучее приятное пламя ненадолго успокоило его нарастающую досаду, но вскоре тревога вернулась как приливная волна.

Ветер…ветер! Невидимой рукой он дергал ручку двери. Проникал в камин и плевал дымом и пеплом на упрямое бездействие человека. Ветер завыл, высмеивая нерешительность и сомнения хозяина дома, он вскрикивал, носясь вокруг дома, предрекая горечь и скорбь на остаток жизни.  В конце концов Колин больше не мог этого выносить.

– Колин О`Хара, – сказал он, – ты глупец, но если ты должен идти, то иди и покончи с этим!

Тяжелой поступью он вдруг проследовал в комнату и снова переоделся, на этот раз в охотничий костюм и крепкие резиновые сапоги, накинул плащ и натянул шапку на уши. Ирландец колебался. Нужно ли брать поблескивавшее оружие, все еще лежащее в чемодане?

Колин питал презрение к любому оружию, кроме того очень эффективного, которым одарила его природа. Он считал, что есть что-то ребяческое, да даже трусливое, в том, как выглядит пистолет в его огромной правой руке.

Он положил пистолет в ящик комода, нашел и сунул в карман плаща небольшой фонарик, погасил огонь в камине и вышел из дому с высоко поднятой головой вопреки собственному безумию. Буря сбивала его дыхание в прямом смысле слова, но ирландец опустил голову и пошел вниз с холма. Он знал, куда идет, даже если лез туда, где его не хотели видеть или в нем не было необходимости…что же, пусть так и будет.

Было восемь часов, и он успевал на местный поезд, отходящий каждые два часа до самой полуночи. Колин вышел в Ундине и с удовлетворением отметил, что даже дружелюбный начальник станции вынужден был укрыться в своем офисе.

Пройдя мимо небольшого скопления магазинов и жилых домов, Колин дошел до ограды. Он всей своей массой противостоял порывам ветра, и был слишком ослеплен дождем, чтобы извлечь пользу из мигающего света фонарей, стоящих на значительном расстоянии. Ирландец инстинктивно пошел в сторону ворот, но, дойдя до них понял, что его план недостаточно точен. Стоит ли позвонить? Когда появится Марко, как объяснить причину своего появления? Если ему суждено проникнуть внутрь, то сделать это нужно скрытно.

Он еще раз посмотрел на ощетинившуюся шипами ограду. И припомнил, что человек на станции говорил что-то о деревянном заборе, охватывающем часть поместья. Через забор перебраться было бы легче. К тому же, возможно, он не заканчивается острыми штырями.

Через 10 минут Колин стоял на другом берегу Льюэллин Крик. Чтобы попасть сюда, ему пришлось перейти через мост за шлагбаумом, а затем свернуть на узкую тропинку. Она метров 100 тянулась по берегу и оборвалась  перед другим мостом, обычной, узкой каменной аркой, обветшавшей и лишившейся поручней или ограждений. Все это ирландец рассмотрел в свете молний. На другой стороне ручья стоял небольшой домик, чья крыша высовывалась над деревянным забором.

Перейдя мост, Колин оказался перед обычными деревянными дверями, встроенными в глухую гранитную стену. Самое интересное, что двери не только не были закрыты, но и чуть приоткрылись.

Он вошел, свет фонарика, танцевавший по стенам и полу, выхватил из тьмы пустое, запыленное помещение. Друг на друге стояли ящики и коробки, а в углу валялись заржавевшие части какого-то механизма. Кроме крыс, никого живого не было видно.

Возможно, содержимое одного из ящиков так нестерпимо смердело.

Сквозь запах пыли и спертого воздуха пробивалась эта мерзкая вонь. Колин поморщился и принюхался. Ему не удалось обнаружить источник запаха, и он стал осматривать помещение в поисках прохода дальше.

Идя по ветхому деревянному полу, провалившемуся во многих местах, О`Хара открыл двойные двери, напоминавшие ворота каретника. Они также были отперты и слегка приоткрыты. Кто-то был очень невнимателен.

Колин подумал, может, Чингисхан разгуливает на воле, но пришел к выводу, что вряд ли. Ни одна умная обезьяна не выбралась бы на прогулку в такую ночь.

Выйдя из здания, мужчина пошел по узкой, вымощенной досками тропинке, тянувшейся возле проволочной ограды высотой три с половиной метра. Она казалась надежной. Эта упругая стальная сетка могла отразить атаку разъяренного слона.

Любопытство, подавленное ранее беспокойством о судьбе девушки, пробудилось, и, поддавшись ему, Колин направил фонарь на ограждение. Прошивший мрак луч осветил полосу затоптанной грязи и мокрой травы, за которой находился маленький, наполовину огражденный сарайчик.

Ирландец задержал фонарик. Дождь, успокоившийся несколько минут назад, вновь стал бить  секущими косыми струями, но Колину показалось, что на мгновение он увидел серую тушу, пошевелившуюся когда на нее упал свет фонаря.

Вдруг раздалось плаксивое, протяжное “б-е-е-е”.

Колин разочаровано выключил фонарь. Он помешал какой-то безвредной овце отдохнуть. Мужчина пошел по деревянному настилу, с трудом пробираясь в направлении, где, по его ощущениям, должен был находиться дом. Еще какое-то время ирландец бросал короткие взгляды в пространство за сеткой, но там было пусто. Одна печальная корова, не имевшая такого хлипкого укрытия, как та овца, жалобно замычала, когда он проходил мимо.

“Я уверен лишь в одном, – возмущенно подумал Колин. – Если Рид так заботится о всех животных, то вскоре лишится всего стада, которое нужно ему для игр в ученого. Будь уверен, все сдохнут от воспаления легких!”

Он прошел уже много, но по-прежнему не видел ничего кроме этого абсурдно крепкого ограждения  с одной стороны и зарослей терзаемых ветром деревьев – с другой.

“Да я так из поместья выйду”.

Раздвинув ветви, мужчина вошел в гущу. Это был неприятный путь, и, если бы не фонарь, все было бы гораздо хуже. Здесь росла смородина и ежевика, ощетинившаяся шипами и колючками. Выбравшись из кустов, ирландец увидел другой свет и поспешно потушил фонарик.

“Это должен быть дом”, – подумал он в надежде, что не ошибается. Колин продрался сквозь мокрые заросли сорняков, росших на месте некогда аккуратно постриженных лужаек, и вскоре оказался на расстоянии броска камня от цели. Он увидел, что свет горит в двух расположенных неподалеку друг от друга окнах второго этажа. Осторожно пользуясь фонариком, О`Хара узнал портик и въездные ворота, которые видел во время своего последнего ночного визита. И теперь, добравшись до цели, ради которой он рисковал быть обвиненным во вторжении в частные владения, Колин растерялся. Стоя под дождем, он чувствовал, что внутренняя сила, направлявшая и приведшая его сюда, по иронии судьбы, покинула его.

Мужчина вздрогнул и хмуро взглянул на негостеприимный вход. Впервые мужчина подумал о том, каким любопытным глупцом он должен был показаться Риду, узнай тот об этом ночном визите.

Он вновь посмотрел на освещенные окна. С удивлением увидел, что нижняя створка одного из них была поднята.

Влажные белые шторы устремились внутрь вместе с каплями дождя.

Пока он смотрел, появилась фигура, медленно отступавшая в поле зрения, у О`Хары сперло дух от этого желанного, но совершенно неожиданного зрелища.

Он не мог ошибиться, несмотря на пелену дождя и то, что женщина стояла спиной к окну, – это была она. Он узнал мягкие очертания плеч, скрытых зеленым платьем, прямую белую шею и манеру держать голову. Будто бы она была его ближайшей подругой, а не кем-то чужим, как подсказывал голос разума, он не смог бы четче определить, что узнал ее.

Женщина стояла, повернувшись лицом к комнате, она вытянула одну руку  назад, нащупывая подоконник. Мокрая штора закачалась и обернулась вокруг ее руки. Женщина с бешенной энергией и скоростью постаралась от нее освободиться. Затем появилось чужая рука, и Колин понял эту тихую драму, хотя по-прежнему видел только одного актера. Эта рука не была ни чарующей, ни приятной. Белая, поросшая мехом, жесткая как бледный огрубевший побег виноградной лозы, она приближалась к горлу женщины. Ладонь и пальцы были необычайно длинны и отвратительны.

Колин узнал руку, ведь когда-то он чувствовал ее на своем горле. С громким криком он перепрыгнул подъездную дорожку и остановился под окном.

– Прыгай! – заорал он сквозь хлещущие струи дождя. – Откинься и прыгай!

Колин требовал настоящего подвига, а с места, где он стоял, не было видно, что творится в комнате. Как она могла ускользнуть от этой близкой протянутой лапы? И почему должна была подчиниться рыку, доносящемуся из тьмы?

Прошло три секунды, четыре, пять…

“Это безумие. Ему нужно туда добраться, пока не поздно и…”

Из окна появилась голова и хрупкие плечи, и тихий голос произнес:

– Иду! Ты испугал его! – Две белые, босые стопы свесились с подоконника. Сидя так, девушка промокла за мгновение. Зависнуть над безумствующей бездной бури и ослепляющего дождя и прыгнуть в пустоту, не зная, как она примет тебя – это требовало отваги или необычайного легкомыслия. Но сидящая девушка без малейших колебаний оттолкнулась и прыгнула.

Колин поймал ее и даже не пошатнулся. Ему показалось, что девушка опустилась так же легко, как листок, плывущий к земле или птица с пузырьками воздуха в крыльях.

Насколько возросла его сила, если она была в его руках почти невесома?

Он охватил ее руками, неистово стремясь ее защитить.

“Эта тварь…волосатая обезьяна…посмела коснуться… его Госпожи сумерек!”

– Ты ранена? – прошептал он. – Поэтому лежишь так тихо?

Она ответила тем же нежным шепотом, что он слышал из окна:

– Нет, мой господин. Но хорошо, что ты пришел именно сейчас, и хорошо, что позвал меня! Думаю, демон бы меня убил, если бы его не испугал твой грохочущий голос. Мой господин, ты меня заберешь отсюда?

“Мой господин” не очень хорошо представлял себе, что же делать дальше. Сокрытой части его души казалось нормальным, что девушка обращается к нему так, понятно и уместно, что говорит с незамутненным доверием, полагаясь на старую дружбу – старую и испытанную. Но его рассудок не был так спокоен. Ее отец говорил правду – девушка была безумна!

– Конечно, я заберу тебя! – сказал он. – Разве не для этого я ждал под твоим окном? Но сначала пойдем в дом и все уладим, чтобы никто потом не говорил, что я тебя украл, маленькая леди.

– Что? Вернуться в эти ненавистные стены? Но зачем?

– Это вопрос порядочности, моя дорогая. Кроме того, тебе надо обсохнуть и получше одеться, только тогда я смогу тебя забрать. Ты вся дрожишь.

– Это не от холода, – начала девушка, но тут рядом с головой Колина мелькнул луч света.

Застигнутый врасплох, ирландец обернулся и увидел, что стоит возле окна холла. Он увидел двух бегущих, а затем услышал, как отпирают двери.

С девушкой на руках он двинулся к крыльцу, поскольку не был крадущимся трусом и не ощущал стыда или потребности давать разъяснения по поводу своего присутствия в поместье. Он был уверен в своей правоте.

Ему навстречу вышел Марко, а за ним шла сгорбившаяся и ворчащая звериная фигура, которую до этого Колин видел всего мгновенье. Возможно, Чингисхан узнал врага, гнавшего его пять миль, а перед тем сломавшего ему правую руку, сейчас забинтованную. Он подался назад и отпрыгнул за двери, будто гигантский белый таракан. Но Марко остался на месте.

– Ты… ты! – бормотал он, указывая на Колина трясущимся от ярости пальцем. – Снова пришел? Касаешься… моей госпожи?

– Лучше я, чем те, кто недостойны уважения, – спокойно ответил О`Хара. – Твой хозяин дома?

– Ты и сам знаешь, что его нет. Боишься его…все его боятся! Приходишь, когда его нет! Отпусти ее… отдай мне мою госпожу! – Альбинос подошел и взял девушку под плечи, будто бы хотел вырвать ее у ирландца. Она вскрикнула, судорожно вцепившись в Колина маленькими пальчиками.

О`Хара ударил слугу кулаком, вложив в удар всю свою силу.

Это было не нужно и жестоко, и ирландец пожалел об этом. Марко не был для него соперником. Если бы удалось сохранить хладнокровие, то Колин просто бы отодвинул слугу, не нанося вреда. Но вид этого отталкивающего, красноглазого, бледного существа, касающегося девушки, и отвращение и испуг в ее голосе, стукнули ему в голову, заставив обезуметь. Колин ударил, не задумываясь, будто желая раздавить зловредное насекомое, убрать его из нашего мира, который тот марает своим существованием.

Удар пришелся Марко в подбородок. Голова откинулась назад с хорошо различимым хрустом, тело пролетело через веранду и рухнуло на пороге, несколько раз конвульсивно дернулось и замерло.

Колин стоял, девушка прижалась к нему, тихая и подрагивающая.

Он бесшумно  поднялся по ступенькам, прошел по веранде, деликатно освободился от объятий и поставил ее ступни на сухую мягкость ковра.

Затем ирландец склонился над Марко. Он ударил его сильно, чересчур сильно и знал об этом. Из уголка губ слуги текла узкая алая струйка.

О`Хара не был удивлен, когда приподнял альбиноса, а голова того безвольно откинулась назад на сломанной шее, держась только на надорванных сухожилиях. Послушал сердце, ощупал шею, затем оставил слугу в покое и встал.

Стоя над мертвецом, он смотрел на свою безумную Госпожу Сумерек.  Она глядела на него темными удивленными глазами. Мокрое зеленое платье прилипло к телу, как зеленая кора к молодому деревцу, а густые пряди темнели и блестели.

Она стояла как грустная дриада уничтоженного бурей леса, и Колину стало стыдно. Он, пришедший защищать и оберегать ее, утратил над собой контроль и впутал их в крупные неприятности.

– Мой господин, почему ты невесел? Я тебя обидела?

– Ты? Бедный ребенок, нет, я сам виноват…но не будем об этом. Иди в свою комнату и переоденься, чтобы я смог забрать тебя в более приятное место. Марко больше не побеспокоит тебя ночью. Он…ранен.

– Ранен? Он не мертв? – Она сказала это буднично и с таким детским разочарованием, что мужчина ошарашено уставился на нее.

– Не будем об этом! – почти резко сказал он. – Не будем об этом! Переоденься в сухую и теплую одежду и возьми плащ, если он у тебя есть.

Поморщившись, она посмотрела на свою одежду.

– Я должна подчиняться тебе, мой господин, но я поклялась себе, что никогда не надену вещи, которые он мне дал. Я должна нарушить клятву?

– Да, боюсь, что должна. В этом тебя не пустят в поезд.

Девушка задумалась, а затем сказала:

– Я надену плащ, если мой господин этого желает. – И пошла к ступеням.

Вспомнив о Чингисхане, О`Хара пошел за ней. Она привела его прямо к дверям в конце коридора на втором этаже, где он впервые ее увидел. Двери были открыты, когда девушка вошла, ирландец заглянул внутрь над ее плечом. Он увидел большую комнату, хорошо, даже роскошно обставленную. Рид не жалел денег на обстановку для дочери, хотя и не заботился о ее благополучии в других смыслах.

Убедившись, что большая обезьяна не спряталась в комнате, и закрыв окно над залитым дождем персидским ковром, О`Хара оставил свою подопечную в одиночестве.

Она ничего не говорила, только внимательно смотрела, отслеживая каждое его движение, а у него не было большого желания общаться.

Закрывая двери, он обернулся:

– Где тут телефон?

– Те…телефон?

– Телефон…ящичек, через который говорят, когда он зазвонит, – терпеливо объяснил О`Хара.

Она покачала головой. Лицо девушки было озабоченно-отчаявшееся, что умилило мужчину. Она была Госпожой Сумерек, заблудившейся в мраке помутившегося разума!

– Я сам найду, – поспешно сказал он и закрыл двери. Колин медленно и тяжело спустился по лестнице, подавленный произошедшим несчастьем.

Несмотря на уверения Рида, О`Хара до последней минуты, наперекор здравому смыслу, лелеял тайную, не высказанную надежду, что девушка с внешностью эльфа, привлекающая его как ни одна женщина до этого, окажется здоровой и нормальной. Но надежда развеялась… умерла как бедный альбинос, убитый у дверей своего хозяина. И для этой безумной девушки он совершил преступление, делающее его в собственных глазах равных обычному злодею.

Он свернул и подошел к дверям, за которыми должно было лежать тело его бедной, отталкивающей жертвы. Мужчина остановился на пороге холла…ну…веранда была пуста.

Ни тела Марко, ни каких-либо его следов не было.

Перевод с польского Александра Печенкина

Джеффри Дивер “Власть страха” (Собиратель костей) (1997)

Jeffery Deaver The Bone Collector

 

1Первый роман из сериала о парализованном детективе Линкольне Райме вышел в 1997 году.  Переиздавался и переводился на многие языки, в том числе испанский, итальянский, голландский, немецкий, чешский. Популярности книги и сериала в целом способствовал выход фильма “Собиратель костей” (1999) с Дензелом Вашингтоном и Анджелиной Джоли.

На польском книга вышла в 2000 году. Переиздавалась в 2008 и 2010 (электронное издание).

На русском впервые издан в московском издательстве ЭТП (серия “Паук”). В 2007 и 2008 (дважды) переиздавался издательством АСТ.

Маньяк совершает несколько жестоких убийств. В расследовании следствию помогает бывший начальник отдела осмотра мест происшествий Линкольн Райм.

Жесткий и жестокий триллер, напряжение бьет через край. Не зря роман был удостоен в 1999 году премию Неро Вульфа.

Маньяк руководствуется эссе в книге о преступлениях в старом Нью-Йорке. Поединок получается напряженным. Особенно, если учесть, что многое может оказаться не тем, чем кажется.

Хорошо выписаны персонажи, что делает серию одной из лучших в мире триллеров. Автор уверенно ведет за собой читателя.

Книга и фильм отличаются, так что знакомство с картиной Филипа Нойса может добавить удовольствия, а не лишить его. Хотя, конечно, если знаешь, кто маньяк, то некоторые сюжетные линии будут не так интересны.

 

Джон Скипп, Крэйг Спектр “Свет в конце туннеля” (1986)

John Skipp & Craig Spector  The Light at the End

 

Роман о нью-йоркских вампирах и первый роман в стиле сплаттерпанк (как нередко пишут американские критики) вышел в 1986 году в издательстве Bantem (почти одновременно в США и Великобритании). Затем переиздавался в 1990, 1991 и 2000 годах.

К Хэллоуину 2010 года издательство Crossroad Press выпустило электронное издание.

Роман входил в список бестселлеров New York Times.

На русском не издавался. На польском издан в 1992 – под названием Światło w tunelu (Свет в Туннеле).

Они появляются из тьмы нью-йоркского метро и несут ужас. Порождения ада могут охотиться и на вас. От них трудно спастись.

СМИ подливают масла в огонь эффектными и жуткими заголовками.

Вампир кусает мелкого панка-хулигана, а тот становится по-настоящему опасен. Но всегда найдутся люди, которые готовы вступить в схватку со злом, хотя они совсем и не герои.

Вики сообщает, что вампир-панк Спайк из “Баффи – истребительница вампиров” срисован с персонажа данной книги.

Интересный роман о злобных вампирах, пьющих кровь и рвущих глотки, а не о жутких порождениях фантазии Энн Райс и Стефани Майер.

Жестко, мрачно, кроваво. Иногда напоминает нуары – стремные кварталы ночного Нью-Йорка, жестокие типы с обеих сторон.

Здесь не до сантиментов. Руди Паско был мразью до того, как стать вампиром. А превратившись, стал ужасом ночного Нью-Йорка – безжалостным, мерзопакостным подонком, наделенным невероятной силой. Ему недостаточно просто убивать и пить кровь. Он насилует и калечит свои жертвы. Дракула нового времени оказывается жутким злодеем ьез всяких сантиментов, а его Рейнфилд – это трусливый извращенец, единственный “друг” Руди, пока тот был жив.

Несмотря на жестокость и мрачность, роман несет оптимистичный посыл – “Всегда, даже в самой адской тьме, есть свет в конце туннеля”.

Кроме того, книга именно пугает, а не стремится заставить вас поблевать как например Эдвард Ли или зашокировать насмерть как Джек Кетчам.

Интересный сюжет, временами не избежавший схематизма, многочисленные реверансы в сторону классических ужасов, и блестящий финал.

Автор первого сплаттерпанковского романа личность довольно интересная (о Крейге Спекторе пишут в основном в свете его сотрудничества со Скиппом). Они вместе написали новеллизацию “Ночи страха” – первой и самой лучшей. Джон Скипп – соавтор сценариев таких известных фильмов, как “Кошмар на улице Вязов 5” и “Класс 1999 года”. Он снялся в эпизоде в “Ночном народе”. Выпустил несколько интересных хоррор-антологий (о зомби – вместе со Спектором), в том числе знаменитую “Книгу мертвых” (1989).

Классика сплаттерпанка, с которой стоит ознакомиться. Как говорится, таких сейчас уже не делают. Но лучше перед этим уяснить, что же такое сплаттерпанк, чтобы не было болезненно неприятных сюрпризов.

 

Урсула Ле Гуин “Мир Рокканона” (1966)

Ursula K. Le Guin Rocannon’s World

 

Один из лучших романов в творчестве легендарной писательницы впервые был издан в знаменитой “двойной серии” издательства Эйс (вместе с романом “Правление Кар-Чи” Авраама Дэвидсона).  Многократно переиздавался (как отдельной книгой, так и в сборниках) на английском, итальянском, французском, немецком. Роман был издан на португальском, турецком, румынском чешском и других языках.

На польском впервые был издан в 1986 – клубное издание, серия Świat Fantasy. В 1990 был переиздан в серии “Мастера фантастики” издательства “Амбер” (обложка с викингами подвергалась критике со стороны любителей фантастики). Затем переиздавался в 1997, 2010 и 2015 годах.

На русском роман был впервые опубликован в журнале “Техника-молодежи” в номерах 4-10 за 1989 год. В 1991 был включен в антологию “Билл, герой Галактики” издательства “Книжная палата”. В 1992 вышло три издания – сборник ” Ожерелье планет Эйкумены. Том 1″ издательства “Северо-Запад” (серия Science Fiction), сборник ” Слово для «леса» и «мира» одно. Мир Роканнона. Безмернее и медленней империй. Планета изгнания” АСТа (Координаты чудес – первая книга легендарной серии) и в сборнике “Хейнский цикл” новосибирского издательства “Эя”.  В 1997 роман был включен в сборник “город иллюзий” серии “Миры Урсулы Ле Гуин” издательства “Полярис”. В 1999 роман издан в сборнике “Левая рука тьмы” ЭКСМО (серия SF классика).

В 2001 роман включен в сборник “Ожерелье планет Ойкумены” ЭКСМО (Шедевры фантастики) (этот сборник неоднократно допечатывался – переиздавался). В 2008 роман включен в сборник “Роканнон” ЭКСМО (Вся Ле Гуин). В 2009 – в омнибус “Хайнский цикл” ЭКСМО (Гиганты фантастики). В 2010 – отдельное издание “Роканнон” ЭКСМО (Фантастика & фэнтези: The Best of)  В 2016 роман был включен в сборник “Левая рука тьмы” “Азбуки” (Мир фантастики).

Первый роман Ле гуин стал одним из лучших в ее творчестве. Выше я бы поставил “Левую руку Тьмы”, “Слово для леса и мира одно” и “Волшебник Земноморья”.

Пролог – это переработанный рассказ “Ожерелье Семли”. В нем этнограф Роканнон должен отдать фамильное ожерелье женщине с планеты в системе Фомальгаута. Именно эффектное явление Семли дает толчок всей этой истории о Мире, в котором стоит умереть и который необходимо спасти.

Основная часть сюжета развивается на этой планете. Неизвестные преступники уничтожили корабль космоэтнографической экспедиции. В живых остался только Роканнон. Ему придется сразиться с превосходящим силами противником и пережить множество приключений.

Писательница, несмотря на приключенческую фабулу, создала многослойное произведение, не утратившее актуальности, несмотря на 50-летний возраст.

Автор умело (как и в большинстве своих книг) создает картину иной культуры и рассказывает о том, как трудно разным народам понять друг друга. Человек, отрезанный от своих, один в чужом и чуждом мире, должен умудриться этот мир спасти и справиться с очень опасными противниками.

Мир отлично описан (несмотря на небольшой объем книги) и мы можем явственно представить отличия рас, в нем обитающих. Но роман не об инопланетянах, а о человеке, который должен измениться, приспособиться и выжить в условиях, когда его технология утратила значение и придется жить по законам дикого Мира.

Это классика, с которой непременно стоит познакомиться.

 

 

Иэн Рэнкин “Стоя в чужой могиле” (2012)

Ian Rankin Standing in Another Man’s Grave

18-й роман из серии о инспекторе Ребусе (первый вышел в 1987 году) появился в 2012 году. Неоднократно переиздавался, в том числе в США.
Переводился на итальянский и шведский.
На польский, насколько я знаю, не переводился.
На русском вышел в 2013 и 2014 годах в серии “Иэн Рэнкин” издательства “Азбука”.
Слоган книги “Ребус вернулся”.
Инспектор Ребус не то, чтобы вернулся, но помогает полиции разбираться с висяками. Однажды к нему обращается женщина, чья дочь исчезла 12 лет назад.
И с этого начинается расследование действий маньяка в шотландской глубинки.
Чем берет Рэнкин? Тщательно прорисованные персонажи и хорошее знание реалий жизни в шотландской глубинке. Автор точно знает нюансы происходящего и щедро делится ими с читателями.
Мрачно, зябко, неуютно, но интересно. Хотя остается ощущение, сходное с кинонуарами, зябко и слякотно.
Ребус ввязывается в очередное почти невозможное дело и побеждает.
Мне непонятно, сочувствие к маньяку, которое в конце книги проявляется.

Адам Насильски “Дом тайн” Глава 4

Глава 4 “Удар в затылок”

Адвокат Диллон носил желтые гетры. Человек, подслушивавший под дверями комнаты Бернарда Жбика, носил желтые гетры. Вывод ясен. Это же не был обман зрения. Но чего, ради Бога, мог хотеть гость профессора, к тому же – адвокат, под дверями инспектора?
Наверное, ни подслушивать, ни подглядывать не хотел?
Может!…
Нет, это слишком смелая мысль. Однако… Не в этом ли доме творится неладное? Что…
Профессор Бреда спокойно стоял у кресла приятеля и молча наблюдал за ним.
Детектив знал, что профессор хотел бы прочесть в его мыслях: узнал ли он уже что-то?
Тадек встал, извинился перед отцом и инспектором, поклонился пани Диллон и вышел чуть быстрее, чем следовало, будто бы торопился куда-то. Когда он шел твердым шагом, его правая рука безвольно раскачивалась.
Несмотря на сцену, разыгравшуюся здесь недавно, он вел себя холодно и равнодушно. Инспектор проводил его взглядом, пока калека не исчез за дверями.
Бернард пообещал себе, что должен разобраться с историей инвалидности этого парня.
Пани Диллон тоже встала. Она подошла к профессору. Очень близко.
Не обменялись ли они заговорщицкими взглядами?
Инспектор не был в этом уверен. Но он заметил сонливость и усталость в глазах жены адвоката. Она элегантно протянула профессору руку. Голову она держала прямо и высоко, как королева-мать.
По ней можно было понять – она точно знает, что красива, очень красива.
“Ее красота величественна”, – подумал инспектор.
– Мне кажется, что у меня поднялась температура, профессор. А вы же врач. Проверьте мой пульс.
Петр Бреда взял ее руку в свою, а детектив видел, как ладонь профессора слегка подрагивала. Ему казалось, что профессор вообще не обращал внимания на пульс женщины, а только для проформы держал в руке часы. Инспектор мог поклясться, что его старинный приятель не видит стрелок, хотя и смотрит на них.
– Высокой температуры нет. Максимум 38 градусов. Но я вам советую лечь в постель и отдохнуть. Я провожу вас до вашей комнаты. Подождите здесь, инспектор.
– Хорошо.
Они вышли. Бернард Жбик был удивлен – миссис Диллон не попрощалась и не извинилась.
Профессор вернулся минут через 15, за это время инспектор успел записать несколько замечаний, чтобы потом иметь пищу для размышлений. Он уже увидел немало, но, если честно, еще не ориентировался в ситуации. В любом случае, на этой вилле что-то происходило, что-то назревало. Вызревал план преступления?
В эту минуту вернулся профессор. Хозяин сел за стол напротив детектива и довольно долго молчал.
Наблюдательный инспектор заметил мелкое красноватое пятнышко на верхней губе профессора. Пятнышко от губной помады. Петр Бреда целовался с красавицей женой адвоката. А в это время ее муж флиртует с пустой, но привлекательной женой профессора.
“Око за око или… ирония судьбы”, – подумал Жбик с присущим ему чувством юмора, хотя в эту минуту ему было не до смеха.
Желтые гетры адвоката не давали детективу покоя. Черт подери! Это не удается систематизировать никоим образом. Почему, черт возьми… Почему?
В этот момент Петр Бреда очнулся от забытья. Его лицо утратило мечтательное выражение и стало серьезным, а глаза под густыми бровями вдруг погрустнели. Не говоря ни слова, хозяин достал из кармана пиджака конверт. Недолго смотрел на него, при этом сильно прикусив нижнюю губу. От губ отхлынула кровь.
Профессор колебался, но недолго.
– Я получил это письмо с сегодняшней утренней почтой. Штемпель места отправки Варшава 1. Отправлено между 15 и 16 часами вчера. Прочтите…
Бернард внимательно осмотрел конверт. Поднес его к носу. И почувствовал такой знакомый запах. Порошок плауна.
– Вы проводили дактилоскопическую проверку конверта, профессор?
Хозяин не был удивлен этим вопросом.
– Проводил.
– Нашли что-нибудь? Чьи-то отпечатки пальцев?
– Ничего.
Инспектор внимательно смотрел в его глаза.
– Вы снова врете, профессор. Вы нашли отпечатки. Отпечатки человека, знакомого вам.
Петр Бреда молчал, хотя и понимал, что для детектива это qui tacet consentire videtur (Молчание – знак согласия – примечание переводчика).
Детектив открыл конверт и достал листок. На нем было написано: “Ты умрешь”.
Что это должно было означать. Как зловеще звучала эта фраза.
“Ты умрешь”.
Детектив прочел адрес на конверте: Уважаемый пан профессор Бреда, Вмланув, вилла “Гонг”.
Округлые буквы. Так пишут дети, женщины и те, кто пишут редко, одним словом, люди, чей почерк еще не приобрел характер.
Наиболее неудобный материал для графолога – в нем мало индивидуальных черт, так называемый бесхарактерный почерк.
“Ты умрешь”.
– Что можете сказать об этом, инспектор?
Детектив покачал головой.
– Я? Ничего. Вы меня вызвали сюда, будем откровенны, потому что нуждаетесь в моей помощи. Поскольку я собирался провести весь отпуск в Варшаве, то охотно принял ваше предложение. Тут получше, чем в городе. Сейчас я приехал и хочу действовать, а вы затрудняете мою задачу, скрывая положение дел. А в доме происходит что-то очень опасное. Очень.
– Что вы хотите знать?
Бернард Жбик достал сигареты, угостил профессора. И пересчитал по пальцам.
– Хочу знать очень много. Первое: кто прострелил вам локоть? Вы же не думаете, что я купился на сказочку о колючей проволоке. Я очень хорошо разбираюсь в подобном. Рана огнестрельная, выстрел произведен с близкого расстояния. Вы думаете, я не рассмотрел ожога и входного отверстия? Второе: чьи отпечатки пальцев вы нашли на конверте? Третье: почему вы выгораживаете человека, покушавшегося на вашу жизнь? Насколько я могу судить, это кто-то из ваших домочадцев. Почему вы не потребуете его арестовать, или не подадите обвинения? Что скрывается за этой мрачной тайной? Чьи крики я уже трижды слышал в лесу? На каждый из этих вопросов, как мне кажется, вы могли бы дать ответ, профессор. Но вы молчите – и продолжите молчать. Вы должны молчать.
Тон ответа исключал возможность убеждения собеседника.
Скорее всего, профессор действительно вынужден был молчать. Раскрытие тайны для него, видимо, страшнее всего остального. Так показалось Бернарду Жбику. Детективу придется рассчитывать только на свои силы в этом странном деле.
Он увидел слезы в глазах профессора. Они катились по щеке. Профессор не вытер слез, он вновь ушел в себя.
Его широкие плечи (профессор был атлетически сложен) будто бы увяли. Этот человек очень страдал. Но почему он покрывал преступника?
– Ну… ладно. В таком случае, что вы хотите от меня? В чем я могу вам помочь.
– Хочу, чтобы вы защищали меня от меня самого.
После этого странного предложения, хозяин резко встал и быстро исчез за портьерой, скрывающей дверь в коридор, ведущий в глубь виллы. Еще можно было слышать его удаляющиеся шаги. Затем все стихло.
Царила тишина. Бернард Жбик остался один в этой пустой комнате, мрачно освещенной десятью свечами в двух “пауках”.
Что означали загадочные слова профессора: чтобы вы защищали меня от меня самого? Может это намек на самоубийство? Отказ от самозащиты от неизвестного убийцы? Нет – эти возможности он исключил. Значит…
Над столом свисал мощный шнур с кисточкой. Звонок. Инспектор дернул шнур, и через минуту в комнату вошла Казя. Она стояла в дверях, увидев, что детектив один, девушка отшатнулась. От испуга? Ее мелкие, толстоватые пальцы нервно плясали на кромке фартука. Она несколько раз моргнула, будто недавно проснулась.
– Вы испугались, панна Казя?
– Мы знакомы?
– Ваша сестра мне рассказывала. Вы близнецы.
– Да.
– Почему вы испугались?
Она зацепилась ногтем за кружево и немного порвала фартук. Высунутый язык прикоснулся к верхней губе, затем она резко закрыла рот и, вероятно, прикусила язык.
– Я думала, здесь никого нет.
Детектив рассмеялся.
– Если бы тут никого не было, то кто бы звонил?
Логичность вопроса ошеломила девушку. Она мыслила медленнее собеседника, поэтому не сразу поняла.
– Но, нет! Именно этого я и боялась. На прошлой неделе я услышала звонок. Пан профессор был в Варшаве, а остальные отправились на прогулку. Я удивилась – кто бы мог звонить? Когда я вошла в комнату, никого не было. Я подумала, что умру от страха. Почти упала в обморок.
Ее рассказ в своеобразной хаотической манере звучал абсурдно и нелогично, но инспектор был склонен ей верить.
– Вы думали, что сейчас здесь опять никого не будет?
Она колебалась. Служанка что-то скрывала. Наивные глазки беспокойно метались по комнате, стараясь не смотреть на детектива.
– Да.
– Надо было сразу сказать. Вам нужно мне доверять, панна Казя.
– Вы детектив?
– Да.
– Это хорошо.
– Почему?
– Тут что-то происходит. Пан профессор испуган уже две недели. Временами не замечает, что к нему обращаются. А паныч Тадек ходит постоянно с заряженным револьвером. Он отлично стреляет левой рукой. Только паныч Лешек веселится, как всегда.
Значит, Тадек Бреда постоянно вооружен. Это могло быть важно.
– Пани профессорша тоже вооружена?
Служанка пренебрежительно поджала губы.
– Она такая же профессорша, как королева красоты, потому что…- Она замолкла на полуслове.
Детектив был хорошим психологом, поэтому сразу же сменил тему.
– Сколько здесь гостит адвокат Диллон с женой?
– Две недели.
– И две недели пан профессор чем-то испуган. Так вы сказали перед этим. Что думаете о пане Диллоне?
– Думаю? – Она не сразу поняла. – Э, он думает только о жратве, извините меня за эти слова. И…
Она вновь умолкла. Служанка сделала неуклюжий жест рукой, и выставила одну ногу, будто готовясь убегать.
– Вы слышите? Снова….- Зубы постукивали от испуга.
– Тихо, панна Казя, – прошептал инспектор как можно тише. – Тихо!
Он слышал тихий шелест, доносившийся из коридора, будто бы из глубины. На пальцах инспектор подкрался к двери и распахнул ее. Он выстрелил во тьму коридора снопом света своего фонарика.
Но в коридоре никого не было.
И странный звук прекратился. Снова стало очень тихо. Детектив закрыл двери. Повернулся и пошел к Казе. Она сидела в кресле возле стены, одна рука лежала на проводах, тянущихся в этом месте. Она была неподвижна. Мертва.
– Панна Казя! – Он кричал и сильно ее тряс. Боже. Боже! Что происходит в этом доме!
Нет! Она еще не умерла. Девушка вдруг широко открыла глаза и усмехнулась сквозь слезы.
Бернард Жбик готов был ее расцеловать за то, что она не умерла.
– Вы потеряли сознание?
Она покачала головой с неожиданной серьезностью.
– Нет. Наверняка не потеряла сознание.
Инспектору показалось, что она сошла с ума. Но он заблуждался.
– Я не потеряла сознание. Когда вы стояли в коридоре, кто-то ударил меня по голове.
Инспектор впервые почувствовал дрожь от испуга. Кто-то ударил по голове!
– Как это?! Здесь же никого нет.
Он не договорил. Одним прыжком полицейский оказался у желтой шторы. Отдернул ее. Окно было закрыто. Здесь никто не прятался. Он едва не рассмеялся истерически, но сумел сдержаться. От знакомого врача он слышал однажды, что психиатры часто сходят с ума – так на них влияет жизнь и работа в сумасшедшем доме. Тогда ему это утверждение показалось вздорным – сейчас он был склонен с ним согласиться.
– Наверняка меня кто-то ударил, – убежденно повторила Казя.
Он вновь подумал, а не сошла ли девушка с ума? Паранойя?
– Куда вас ударили? Можете показать?
Она двигалась с трудом. Инспектор помог девушке встать и проводил ее к креслу, стоящему возле стола. Она села в кресло с криком боли.
– Куда вас ударили? – повторил вопрос инспектор.
– Сюда. – Она показала на затылок. Инспектор осветил это место фонарем. Не было никаких следов. Инспектор несильно нажал указательным пальцем.
– Болит?
– Нет. Вообще.
– Вы утверждаете, что кто-то ударил вас по затылку.
– Да.
– Расскажите мне все подробно.
Она выпрямилась, но дрожала, как в приступе малайской лихорадки.
– Когда вы услышали шум, вы сказали, чтобы я сидела тихо, и пошли к двери, а затем вышли в коридор. Я хотела пойти за вами, и когда проходила мимо этого стула, кто-то, – она вытерла рукой мокрый лоб, – кто-то ударил меня по затылку. Я упала на стул.
Инспектор подошел к стулу, стоящему у стены. Он был такой же, как и остальные. Высокий, массивный, с латунными украшениями на ручках. Инспектор поднял стул, тот был тяжелым, как он и ожидал. Может, Казя потеряла сознание и только подумала, что ее ударили? Такое возможно.
– Почему перед этим вы сказали: “Слышите? Снова. – Что значит это “снова”?
Он увидел, как служанка вздрогнула после вопроса. Она оперлась двумя руками о стол, будто бы собиралась упасть. Но смогла собраться и перебороть себя. Подняла правую руку и приложила указательный палец к нижней губе.
– Я уже слышала этот странный звук несколько раз.
– И всегда в этой комнате со стороны коридора?
– Нет. Слышала его и в кухне, и в спальне пана Тадека, когда стелила его кровать.
– А пан Тадек был тогда в комнате?
– Когда?
– Когда вы стелили его кровать.
– Был.
– И он слышал этот шум?
– Я его не спрашивала. – Она покраснела. Инспектор заметил это, но не стал спрашивать о причине. Он никогда не спрашивал, если знал ответ.
– Где находится комната Тадека?
– В правом павильоне. Рядом со спальней пана профессора.
– В какой комнате спят супруги Диллон?
– На втором этаже.
– Вы слышали когда-нибудь эти звуки на втором этаже?
– Не помню. Кажется, нет.
– Хорошо, панна Казя. Скажите мне еще одно: сколько слуг в доме?
– Трое. Я, сестра и шофер, пан Казимеж.
– Отлично. Я вам очень благодарен, панна Казя. Не говорите никому о нашем разговоре и об этом ударе. Вы потеряли сознание, и вам показалось, что вас кто-то ударил. Спасибо.
Она пожала плечами и ждала чего-то.
– Чего вы ждете?
Он приблизился к ней и увидел расширенные от страха глаза.
– Там…
– Где?
– Там в коридоре… темно.
Я понял, о чем она говорила.
– Я дам вам один из своих фонариков, хотя в этом и нет необходимости. Фонарик вернете потом.
Она взяла фонарь дрожащими руками и вышла. От стола до дверей, ведущих в коридор, было всего три шага, однако она успела четырежды обернуться. Было очевидно, что девушка сильно напугана.
И Бернард Жбик тоже боялся. Потому что в этом доме рыскал преступник. Более страшным было то, что он был неуловим. Злоумышленник, еще не совершивший задуманного, но шедший к цели последовательно и уверенно.
Профессор мог знать, кто этот злоумышленник. А может только подозревал, и вызвал детектива, чтобы тот развеял его сомнения.
Инспектор закурил и достал блокнот. Он познакомился со всеми обитателями виллы:
1) профессор Бреда
2) его жена, Ванда
3) старший сын Тадек
4) младший сын Лешек
5) адвокат Диллон
6) его жена
7) гувернантка-воспитательница пани Мария
8) бывший заключенный Фухс, шофер профессора
9-10) служанки Стася и Казя.
Рассуждая теоретически, один из перечисленных был потенциальным убийцей, намеревающимся убить профессора Бреду. Один из списка посылал угрозы ему и профессору. Один из списка намеревался совершить преступление, скорее всего, убийство! “Ты умрешь”. Бррр. Что за отвратительная атмосфера.
В данный момент связи обитателей виллы представлялись так:
Профессор (1) завязал роман с красавицей-женой адвоката (6), в то время как хозяйка дома (2) флиртовала с мистером Диллоном (5). Возможно, все зашло уже дальше флирта. Лешек Бреда (4) читает детективы, пренебрегает своим братом-инвалидом (3). Его мать (2) ненавидит сына из-за его чрезмерной сообразительности. Тадек Бреда (3) влюблен в гувернантку (7) своего брата. Было в этой ситуации что-то призрачно гротескное, что-то, напоминающее старинные французские водевили.
Эта вилла без электрического света, темная, мрачная, покрытая пылью ушедшего века, этот выдающийся криминальный психолог и путешественник, хранящий свою тайну, эти странные звуки, эти связи и интрижки – все это отлично бы смотрелось в каком-то уголовном водевиле Уоллеса. Но, к сожалению, это был не водевиль. Что-то пугающее витало в воздухе. И как бы это не привело к жутким последствиям….
Вдруг Бернард Жбик застыл, будто загипнотизированный. Его длинная красивая рука повисла, как парализованная, когда он собрался сбить пепел в плоскую латунную пепельницу.
За дверями, со стороны коридора слышались тихие, но выразительные шаги крадущегося человека.
Детектив подобрался к дверям, взялся за ручку и рванул дверь. Он выглянул в коридор и почувствовал прикосновение чего-то твердого к виску. Инспектор молниеносно уклонился, но нападавший успел сбежать. Он уже исчез.
Бернард Жбик поднялся. Коридор был снова темен и пуст.

Станислав Лем “Солярис” (1961)

1Stanisław Lem Solaris

Урания Коллекционе 24
Самый знаменитый и жутко таинственный роман Станислава Лема появился в 1961 году. Интересно, что первое и второе издание на польском вышло в издательстве Министерства обороны. Неоднократно переиздавался на разных языках.
Отрывок из романа был опубликован в журнале “Знание сила” – 12 за 1961.
Первый (сильно сокращенный) перевод на русский был издан в номерах 4-8 за 1962 рижского журнала “Наука и техника”. В том же году роман был опубликован в журнале “Звезда” (8-10). Первое книжное издание – антология “В мире фантастики и приключений” за 1963 (Лениздат). В 1976 году был издан полный перевод романа. Его выполнили Г, Гудимова и В. Перельман для серии “Библиотека польской литературы” издательства “Прогресс”.
Роман выдержал десятки переизданий на русском.
Были три экранизации. Советская телепостановка 1968 – и есть единственная экранизация роман. Если хотите “духа романа”, то смотреть стоит именно ее. Фильм Андрея Тарковского 1972 – замечательное произведение искусства, но не экранизация в полном смысле слова, скорее обыгрывание тех же мотивов. Американская картина 1996 – по мотивам.
Ситуация в романе описана жуткая, и с определенной натяжкой его можно отнести к психологическим ужасам, а также сказать о нем, как о самом страшном романе Лема. Но есть “Возвращение со звезд” – в “Солярисе” у героев есть выбор, в “Возвращении” – у героя нет ничего, его мир умер.
Сюжет общеизвестен – психолог Крис Кельвин прибывает на небольшую космическую станцию, и узнает, что его друг, который руководил ею, покончил с собой. Остальные члены экипажа ведут себя странно и явно что-то скрывают.
Но разгадка оказывается более страшной, чем мог бы представить бывалый космический волк Кельвин.
Роман непростой, жуткий и многослойный. Роман не о разумном океане, а о человеке и его внутреннем мире, и о том, что будет, если кто-то ткнет этого самого человека мордой в зеркало, ведь океан вытаскивал и материализовывал мысли людей, а не создавал неизвестно что.
Написано мощно, заставляет задуматься. Книга из тех, что перечитываешь время от времени.

2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18