Фрэнсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 22

Глава 22 “Создатель гоблинов”

 

Колин был готов, но думая о том, что его ждет смерть в пасти этой ужасающей твари, он неправильно оценил своего противника.

Рид вышел вперед, встав между чудовищем с пылающими глазами и его несостоявшейся жертвой. Он коротко что-то приказал и отогнал зверя взмахом руки., на которой была надета – это Колин рассмотрел хорошо – меховая рукавица.

Тварь пошире раскрыла пасть в беззвучном рыке. Чуть позже она съежилась, развернулась и прыжком исчезла в болоте как огромный призрак голода.

Рид обернулся.

– Вы знакомы, не так ли, О`Хара?

– Кажется, – ирландец мрачно посмотрел на собеседника. – Что это у вас за пещера гоблинов?

– Гоблинов? Ваши кельтские суеверия лишают меня моих заслуг! То, что вы видите – дело моих рук, моих, только моих! Никакая сверхъестественная сила, никакой бог или дьявол не помогал мне в создании этих стройных красоток! Эти создания мои… дети моих рук и мозга. Мне никто не помогал! Вы мне не верите? – Рид задал этот вопрос со странной настойчивостью.

Колин использовал словосочетание “пещера гоблинов” в переносном смысле. Несмотря ни на что, он считал Рида зоологом-экспериментатором и не допускал мысли о мистическом происхождении твари. Даже путешествие со светящимся кровососущим охранником не изменило его точку зрения. В туманных джунглях между тропиками Рака и Козерога он встречал странных и пугающих существ. Без сомнения, именно такую тварь встретил Рид, привез сюда, соответственно кормил и вырастил до размеров, значительно превосходящих его диких собратьев.

Ирландец принял за аксиому, что эти жуткие исхудавшие твари, обитатели пещеры, были дегенерировавшими особями обычных животных видов.

Слова Рида произвели совсем не то впечатление, на которое он рассчитывал. Колин совершенно по-новому взглянул на это зловонное пастбище.

Кошкообразное чудовище исчезло, но он видел множество существ, настолько же гротескных существ. Все они были омерзительны, особенно то, что стояло на паучьих ногах и голова которого напоминала пожелтевший конский череп. Однако и природа может создавать безобразные формы жизни.

Но не отвратительная внешность чудовищ поразила Колина. А глаза. Ядовитые, умные, глаза, которые невозможно забыть. То, что читалось в них, ушло очень далеко от невинной дикости хищных животных. Это были настоящие гоблины!

Повернувшись к их господину, ирландец увидел туже неприкрытую, демоническую ненависть, что и в глазах его творений.

 

В Грин Гейблз беловолосый мужчина неустанно ходил по библиотеке туда-назад, что-то непрерывно рассказывал. История была столь страшной и одновременно такой невероятной, что ранее он не решался поведать ее никому. И он был прав. Во всей Америке только два человека могли поверить ему. Энтони Родс не был одним из них, но мужчина рассказывал историю не Родсу. Этот уравновешенный молодой юрист сидел у стола, вертя в руках пресс-папье и обдумывая: есть ли риск, что второй безумец, которого он впустил в дом, может неожиданно стать опасным.

Тот второй уверял, что он отец первого, а точнее, первой, что не добавляло его рассказу правдоподобия. Родс мог думать о красавице “мисс Рид” только с сочувствием, но не понимал, почему он должен терпеть ее сумасшедших родственничков.

Может, если бы Родс слышал рассказы Колина после возвращения из Мексики, или если бы он стоял за дверью и видел как белые когти демона протыкают древесину, его скептицизма бы поубавилось.

Клиона все это испытала. Поэтому мужчина говорил для нее, и его не беспокоило верит ему Тони, или нет.

В действительности Клиона впервые не думала о Тони и его мнении. Она слушала с живым интересом рассказ Свена Бьорнсена, когда-то советника руководителей Союза братств в Тлапаллане, а ныне бездомного бродяги, выслеживающего ужас, которому даже нет названия. И он потерял след, потерял вскоре после приезда в Соединенные Штаты. Случай привел его в этот город в ту самую пору, когда газеты писали о происшествиях в Карпентере. В июне он был на западном побережье. Прочитав о вторжении в бунгало, Бьорнсен вновь вышел на след.

Сейчас он продолжал:

– Я знал, что он не сможет насытить свои амбиции, что странные и страшные события вновь случатся из-за того…

– Я уверенна, – сказала Клиона, – существо, рвавшееся в мою дверь той ночью, не естественного происхождения.

– Безумие, чистое безумие, – пробормотал Родс, играя пресс-папье и обдумывая, что лучше для здоровья жены – вышвырнуть незнакомца сейчас или подождать, пока он станет опасен.

– Я увидел фамилию вашего брата в утренней газете, – продолжил Бьорнсен. – И заметку о том, что произошло в июне. Я просмотрел в редакционных архивах старые номера и тогда уже знал. Из того, что я вам рассказал, вы можете понять, как сильно я хотел их найти – и то чудовище, которое вывезли из Тлапаллана, лучше сказать, они сбежали из Тлапаллана. Я поехал в Кварпентер. Допускаю, что ваш брат был очень обеспокоен, он бы меня понял, – рассказчик странно хохотнул, – мистер О`Хара не из тех людей, которых можно легко задержать, если они куда-то торопятся. Кроме того, если ваш брат меня узнает, то вряд ли встретит с распростертыми объятьями. Есть кое-что…одно дельце… Когда мы расставались, я поступил плохо, сделал ему зло. Прошло 15 лет, но такие вещи не забываются. – Бьорнсен нахмурился и умолк. Кроме стремления найти Колина, чтобы заручиться его поддержкой и получить от ирландца полезную информацию, он опасался встречи с ним.

– Скорее всего, Колин давно забыл об этом, – рассеянно сказала Клиона. – Он никогда долго не обижается. – Она мысленно перебирала сказанное мужчиной. – Говорю вам, мистер Бьорнсен, без сомнений. Этот человек Рид, его рассказы о редких зверях, слуга-альбинос, дочь, настолько красивая и странная, утверждающая, что она не его дочь. Они удивительно напоминают тех, кого вы преследуете. А если речь идет о черном боге, о котором вы говорили, то об этом я ничего не знаю. Колин об этом не упоминал, не сказал, что видел демона, вырезанного из камня, а та бедная девушка…боюсь, мы не дали ей возможности что-нибудь нам рассказать.

– У вас были добрые намерения. По вашему лицу, поведению и… пониманию вижу, что у вас были добрые намерения. Вы говорите, что она казалась здоровой, только очень грустной. Грустной! Как я могу компенсировать ей события последнего года? Никогда бы не подумал, что буду рад смерти моей второй жены. Но сейчас я благодарен Богу за то, что Астрид почила в спокойствии, у ее кровати был любимый ребенок, ее оплакивали множество друзей…да, я рад, что она умерла прежде, чем Тлапаллан был уничтожен. Но наш бедный ребенок…я хочу найти ее…только найти…Но это не удастся! – Бьорнсон прекратил ходить взад-вперед.

– Личные узы, – жестко сказал он, – не разорвать, но сначала я должен выполнить свой долг. Миссис Родс, вы понимаете, что нам предстоит спасти мир от вторжения невероятной жути и зла? Не думаю, что она уже началась. Верю…надеюсь, что мы успеем и уничтожим тварь во младенчестве. Жрецы Накок-Яотля понимали опасность. Они всегда старались ограничить его могущество. Но сейчас на воле…на воле…со своими отборными слугами. Вы можете подумать, что я безумен, но клянусь, что в этом жуткой фигуре из черного камня, называемой Накок-Яотлкм, было…есть жизнь! Жизнь самолюбивая и гнусная, выбравшая тех подлых людей для воплощения своих амбиций. Она враждебна человечеству… враждебность сильна и мрачна, с таким люди еще не сталкивались. Поверите ли вы мне, если я скажу, что существуют старшие боги и они все еще живы? Старшие боги и силы, пережившие смерть своих последователей?

– Мне легче поверить в вашего демона,- сказала Клиона, – из-за существа, рвавшегося той ночью в мою дверь. Вы действительно, мистер Бьорнсен, думаете, что это фарфоровая статуэтка, привезенная Колином из Мексики, навлекла несчастье на наш дом?

– Именно так!

– Я не сомневаюсь, что вы правы. Думаю, в доме Рида в Ундине скрывается тот злой дух, которого вы разыскиваете.

– Клиона Родс! – взорвался Тони, поднимаясь. Этот странный разговор его напугал.

– Клиона О`Хара Родс, – поправила она его. – Существуют вещи, которые мы, ирландцы, способны понять быстрее, чем остальной мир. Не лезь в это, Тони!

Перевод с польского Александра Печенкина

Advertisements

Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 21

Глава 21  “Клиона встречается с чужаком”

 

– Нет, меня это не касается, Тони! Легко тебе говорить, чтобы я не волновалась. Но что я могу с этим поделать?

– Но, любимая, возьми себя в руки. Самая большая опасность, грозящая Колину – арест, но он не сдастся в руки полиции, пока не отыщет девушку. Я бы хотел, чтобы ты позволила мне сообщить в полицию. Это не…

– Он просил этого не делать, и мы были не правы, поступив иначе.

– Ладно, любимая. Не хочу не оправдать доверие Колина к тебе. Сейчас уже восемь. Он сказал, что знает, где искать?

– Он собирался начать с вокзала, а… Звонок, Тони! Может, это он!

– Я надеюсь. – Больше беспокоясь о Клионе, чем о ее брате, хорошо умевшем за себя постоять, Тони сам пошел к дверям и широко распахнул их, но вместо давно знакомого неуклюжего силуэта Колина он увидел кого-то чужого. В свете, падающем из прихожей Родс заметил, что у мужчины изуродованное шрамом озабоченное лицо, а волосы, торчащие из-под шляпы, снежно белыми.

– Это вы мистер О`Хара?

– Зачем вам он нужен? – Родс преградил дорогу незваному гостю. Они целый день были бдительны из-за репортеров.

– Это необычайно важное дело, но…извините меня…очень личное. Если вы захотите передать ему мою визитку, думаю, он со мной встретится.

Колеблясь, Родс взял протянутую визитку. Фамилия была ему незнакома, но у Колина было множество приятелей.

– Мистера О`Хары сейчас нет, – сказал Родс, – но дома его сестра. Может, вы хотите с ней поговорить?

– Я должен найти О`Хару! – В голосе незнакомца звучала дикая ярость. – Ради Бога, позвольте мне поговорить с его сестрой! Может, она поможет мне связаться с ним!

Застигнутый врасплох, Родс отошел в сторону, пропуская мужчину. Он надеялся, что не выяснится ничего такого, что может усилить беспокойство Клионы. С другой стороны, из-за того, что все так запуталось, он не отважился выпроводить мужчину, не выслушав его. И только тогда Родс заметил, что жена стоит у него за спиной.

– Кто  это? – спросила она. – Кто-то от Колина?

– Тот, кто хочет увидеться с Колином, – хозяин дома вновь повернулся к гостю. – Входите. Это сестра О`Хары, миссис Родс.

– Клиона, это мистер..- он посмотрел на визитку, – мистер Свенд Бьорнсон, приятель твоего брата.

 

Колин во второй раз пришел в себя. Одновременно он почувствовал запах и вкус жидкости в горле, а затем при первых проблесках сознания – страшную боль в горле во время глотания. Затем кружка отодвинулась от его губ, как и что-то поддерживавшее его голову – она резко упала назад. От этого легкого потрясения голова заболела, заболела страшно, но одновременно в нем проснулась злость.

– Ты! –  Голос, прорвавшийся через спекшиеся губы, был хриплым шепотом. – Что ты собираешься делать?

Откуда сверху долетел тихий довольный смешок, но ему никто не ответил.

Ирландец лежал, ощущая на груди, да и на всем теле давление, правда, уже не такое убийственное. Хотя над ним по-прежнему висел туман, звезды уже не просвечивали сквозь дымку. Казалось, что испарения как-то странно подсвечивались снизу, и между ним и небом находится что-то более существенное, чем туман. Влажный воздух был тяжелым и душащим – мерзкая атмосфера, в которой вонь разложения смешивалась с сильным мускусным запахом. Как будто он очнулся в пещере, полной всяких змей, половина из которых уже сдохла, или подобный запах, только менее концентрированный, наполнял сарай, стоявший на берегу Лльюэлин Крик.

Колину пришлось напрячь всю свою волю, чтобы заставить мышцы повиноваться. Он сумел поднять голову на несколько сантиметров, но был этим полностью обессилен.

– Не спешите, – произнес голос. – Вы не должны надеяться, что после схватки с таким противником, как мой маленький страж, сможете быстро восстановить силы.

Колин узнал говорящего.

– Честер Рид! – с большим трудом произнес он. Любой, кто слабее ирландца, не смог бы произнести и этого, поскольку был бы мертв. – Это…сейчас…на мне?

– Нет. Смею вас заверить, что ситуация была критической и я вовремя вмешался. Еще немного, и крови в ваших жилах бы не осталось, приятель. – С уверенностью можно утверждать, что для спасителя у Рида была странная манера ведения разговора – язвительная, высокомерная, с плохо скрываемым пренебрежением.

Жилы? У Колина опухла шея, а в месте, где она переходила в спину, он чувствовал тупую боль. Первое могло быть вызвано сильным ударом в шею, но второе?

Колин вспомнил прикосновение мягких холодных губ между шеей и плечом.

– Прошу, выпейте еще, – склонившись, Рид поднес чашку к губам пациента, и Колин подчинился..

Сделав глоток, ирландец сразу же почувствовал прилив сил, которые были так ему необходимы.

– Вы в моей лаборатории, – сказал Рид.- Садитесь и осмотритесь.

Колин вновь вынужден был пересилить себя, он приподнялся и, благодаря помощи Рида, уселся, тяжело дыша. Давешнее подозрение подтвердилось. Он был умело связан тонким крепким шнуром. Это не слишком удивило Колина, поскольку в тоне Рида скрывалось обещание неприятностей, а если Госпожа сумерек вернулась домой, то могла со всей непосредственностью рассказать о событиях прошедшей ночи. Нельзя требовать осмотрительности от ненормальной. Хотя понимание того, что он стал пленником, не вызвало у ирландца удивления, но его поразило окружение, в каком он оказался. Они находились в обширном подвале дома Джеррарда, но колониальный архитектор, спроектировавший эту резиденцию, не смог бы без труда узнать творение рук своих.

Для того, чтобы создать лабораторию Рида, разобрали значительную часть внутренностей дома. Лаборатория находилась на уровне подвалов и занимала всю их площадь. Это было что-то наподобие квадратной шахты высотой в три этажа с белыми глухими стенами, все здание завершалось огромным куполом, так заинтриговавшим вокзального сплетника. Рид пояснил подрядчику, что ему необходимо высокое изолированное помещение со свободной циркуляцией воздуха.

Придя в себя именно здесь, Колин сказал бы, что для циркуляции воздуха необходимо значительно больше места…значительно больше места. Однако служители науки обычно не слишком обращают внимание на личные неудобства. Пока Рид усмехался в этой густой атмосфере, его пленник осматривался и изучал свое странное окружение. Колин мог бы подумать, что видит не лабораторию, а мечтания безумного поэта о Вальпургиевой ночи или видение нижних кругов ада в исполнении такого художника, как Доре. Он увидел что-то вроде мрачного болота, противоположный берег которого был полностью скрыт в тумане. Оно тянулось, с трех сторон охватывая твердую почву, находившуюся только под самым стволом шахты. Из болота вырастали старые гигантские столбы, подпирающие несущие балки верхнего этажа. Эту темную зону следовало назвать трясиной или болотом из-за отсутствия более подходящего определения. Но природа не могла создать столь чудовищное место. Между гранитными колоннами густо росли какие-то грибы и белесые растения, напоминавшие камыш, и хотя они были необычны, не они делали болото таким странным. Повсюду были видны ползающие фигуры, напоминавшие  умерших и полуразложившихся тварей, внезапно оживленных кем-то. Колин видел их в синеватом свете, не добавлявшем им привлекательности, в свете, идущем от грибов. Эти странные растения рассеивали серо-белое свечение, терявшееся  в испарениях, создававшую картину, напоминавшую кипящий котел ведьмы.

Это был морозный, влажный котел, с лучами бледными и холодными, напоминающими лунный свет, вместе с клубящимся паром, оставляли впечатление разложения и жизни, возникающей из этого разложения.

Лаборатория Рида гноилась, как чудовищная скрытая язва, над которой балки старого дома сочились влажностью и гноем.

Колин не видел ротонды из белого мрамора, под куполом, украшенным опалами, под которым окруженное золотыми тронами светилось удивительное болото. Но даже если бы он ее видел, то она показалась бы ему уютной, а белые псы милыми и дружелюбными в сравнении с эти местом и его обитателями. Помимо осклизлых камышей и светящихся грибов, из поднимающихся испарений появилось Нечто. Оно одним прыжком вылетело из болота и оказалось на твердой почве неподалеку от места, где сидел Колин.

Это создание затруднительно классифицировать, кроме того, что это не было ни пресмыкающееся, ни амфибия, которых логично ожидать встретить в таком месте. Если говорить о расцветке, чудовище выглядело бы бледным, если бы не грязь, облепившая его. Над четырьмя тоненькими конечностями возвышалась худая волосатая спина, а под слоем грязи и зеленого ила торчали ребра, они напоминали кости животного, сдохшего в пустыне от голода. Голова, низко опущенная на худой сморщенной шее, напоминала кошачью.

Но ни у одного настоящего, пусть и большого кота, никогда не было таких глаз. Громадные, сверкающие, зеленые как топазы, смотрели на Колина необычным разумным взглядом. Нов этом взгляде читалось исключительно зло.

Зверь сидел безмолвно – это место было очень тихим, не было слышно ни звука, за исключением случайных всплесков, капанья воды или шелеста тростника – сидел тихо и смотрел ирландцу прямо в глаза. Чуть позже губы растянулись в дьявольском рыке, обнажив желтые клыки. На жестких ногах чудовище сделало шаг вперед, всматриваясь в старательно связанную добычу.

Колину стало плохо скорее от омерзения, чем от страха. Он знал, что тварь готовится к прыжку. Он подумал: “Это месть, запланированная Ридом убийце своего слуги – раздирание горла оскаленными омерзительными клыками.

Сделав большое усилие, не проронив ни слова, не бросив взгляда на стоящего в стороне мужчину, Колин успокоился и посмотрел в глаза смерти, как он всегда делал, шагая навстречу опасности – бесстрашно, глаза в глаза, лицом к лицу.

Перевод с польского Александра Печенкина

Френсис Стивенс “Цитадель страха”

Глава 20  “Четвертый визит”

 

О`Хара стоял на дороге под тем самым деревом, на котором две ночи назад укрылся Чингисхан, намеревавшийся лишить ирландца жизни.

С ним был только Макклеллан, поскольку перед выходом Родсу позвонил его компаньон – телефонная линия была в полном порядке – умоляя, чтобы тот немедленно приехал в город по неотложному делу. О`Хара убеждал зятя поехать, и в конце концов Родс согласился, но обещал присоединиться к ним, как только будет такая возможность. Они поехали в город машиной Родса, подвезли его в офис, заехали в городское управление и оставили там Форестера – его начальник утверждал, что молодой человек не должен ротозейничать в рабочее время – и двинулись в Карпентер.

О`Хара вел автомобиль, Макклеллан сидел сзади, что уберегло ирландца от необходимости поддерживать беседу во время поездки. Зато после приезда на место детектив потешил свой язык.

Как он говорил им ранее, этот новый акт скорее всего бессмысленного уничтожения очень напоминал прежнюю попытку, только в этот раз преступники не оставили следов. По всем комнатам дома будто бы пронесся небольшой торнадо. Торнадо, который не разбирал, разбивал и сметал все, не обращая внимания на стоимость.

Крепкий  и красиво украшенный резьбой буфет, уцелевший в прошлом погроме, был разломан на кусочки с большой тщательностью. Как и дешевый деревянный стол, за которым Колин вчера вечером ел ужин, валялся по всей кухне в почти неузнаваемых обломках.

В спальне, первоначально бывшей спальней Клионы, а затем Колина, не тронуто ничего, кроме кровати, разрушенной до основания, а пружины представляли собой перекореженное скопление проволоки.

Во всем доме простые вещи или ценные были уничтожены либо оставлены в неприкосновенности с капризностью, отличающей тройку неодушевленных разрушителей – пожар, бурю и землетрясение.

Но никаких следов взрыва не было, здесь не бесновался пожар, и, хотя бушевала буря, но она была странной – разрушила окна и двери, опустошила комнаты, но не тронула крышу и стены.

Утверждение молочника, что он “пришел, чтобы оставить молоко, но не нашел места, где его оставить”, было не безосновательным.

Молочник имел привычку оставлять бутылку на передних ступеньках, а они были оторваны и лежали в определенном отдалении от дома. Все окна на веранде были выбиты, а двери сорваны и расколоты напополам. Мрачно осмотрев остальную часть дома, О`Хара стоял в столовой, со скукой выслушивая рассуждения Макклеллана. Что-то маленькое и яркое притянуло его взгляд. Ирландец наклонился и вытащил предмет из-под обломков буфета. Это были остатки несчастного ацтекского божка – голова без митры и часть красно-голубой туники. Колин хмуро смотрел на терпеливо улыбающееся лицо.

– В конце концов, они добрались до тебя, человечек, – рассеяно пробормотал он.

Лицо продолжало улыбаться…как всегда терпеливо перенося слепоту человечества.

– Это что? – спросил Макклеллан.

– Ничего. – Колин отбросил керамический кусочек и пошел к дверям. – Это фрагмент фигурки, которая стоила несколько тысяч до того, как нас стали посещать ночные гости. В этом доме нет счастья…абсолютно нет счастья. Больше я тут жить не буду. Можете забыть об этом деле или дальше им заниматься, как хотите…оно меня больше не интересует.

Эта фраза рассердила Макклеллана. Рассердила больше, чем настойчивые требования О`Хары распутать предыдущую загадку. Можно было прийти к выводу, что ирландец утратил веру в то, что Макклеллан может распутать хоть какое-то дело, но он ошибался. О`Хара не мог утратить того, чего у него не было.

– Мы будем продолжать следствие, – заявил полицейский с непоколебимым достоинством. – Мы разослали инструкции, чтобы были задержаны все бродяги в окрестностях…

– Бродяг! – Окрик прозвучал так насмешливо, что Макклеллан утратил остатки терпения.

– Да, бродяг! – рявкнул он.- Если вы так уверены, что я ничего не знаю, у вас должна быть причина для этой уверенности! Когда вы решите о ней рассказать, уведомите меня заранее. Я вернусь поездом. До свидания!

Колин с довольным видом смотрел вслед удаляющейся фигуре.

– Это единственная умная вещь, которую ты когда либо произнес. До свидания сэр, мистер Макклеллан! Будьте уверены, я вам сообщу…но только тогда, когда сам этого захочу.

В свой прошлый визит детектив вызвал полицейского, который должен был стеречь домик О`Хары, и который и дальше стоял там, поскольку Макклеллан уходил слишком взбешенным, чтобы припомнить о терпеливом стороже.

– Вы можете уходить или остаться, как хотите, – сказал ирландец полицейскому.- Я пришлю человека, чтобы упаковал все, что стоит упаковывать, и увез в город. Сомневаюсь, что вернусь сам.

– Я пригляжу за вашим человеком, – предложил полицейский. О`Хара всунул зеленую бумажку в его охочую руку, протянутую за этим, возможно по привычке.

– Спасибо. Прошу присмотреть за ним.

Когда Колин сел за руль автомобиля, то бросил последний взгляд на опустевший холм. То здесь, то там бродили любители поискать следы. Репортер, безжалостно выставленный удрученным ирландцем, по-прежнему выжидающе кружил в отдалении.

Когда Колин тронулся с места, к машине подбежал какой-то тип. Если бы водитель посмотрел на него, то увидел бы худого потрепанного человека со светлыми волосами и старым шрамом, тянущимся через низкий лоб.

– Мистер О`Хара! – закричал человечек. – Эй, там! Подождите секундочку!

– К черту вас всех! – пробормотал Колин и уехал, не оборачиваясь. Ему хотелось сбежать от всего и всех. Он еще не утратил надежды найти решение этой загадки. Он был твердо убежден, что развязка истории не заставит себя ждать. О`Хара не мог переносить вид бунгало, как и все то, что ассоциировалось с этим местом.

Неважно, разоблачил ли он Рида как deus ex machina (Бога из машины) этих набегов, неважно, что разоблачая его, выявил причины антипатии Рида, если они были. Неважно даже, если по той или иной причине убийство Марко будет признано обоснованным поступком – хотя последнее казалось ему маловероятным. Все не важно. Был ли он действительно “связан золотой нитью” с единственной для него девушкой на свете и была ли она безнадежно психически больна:

Колин решил не возвращаться в Грин Гейблз. Девушка была в безопасности под опекой его сестры, и он решил, перед тем, как сдастся полиции, в последний раз встретится с Ридом, ну, конечно, если удастся того найти.

Но прежде чем отправится уладить это дело, он остановился у магазина Бредшоу, вошел в середину и, кивнув хозяину, пошел к телефонной кабинке. Но Бредшоу задержал его.

– Привет, мистер О`Хара, минуту назад звонила ваша сестра. Сказала, что телефон в бунгало испорчен. Я узнал, что вы…

– Миссис Родс чего-то хотела? Как давно это было?

– Ох, первый раз около часа назад. Потом она звонила еще дважды и просила, чтобы вы ей немедленно перезвонили. А этот детектив…

– Почему вы не послали кого-то на холм? –  возмущенно спросил О`Хара.

– Некого. Я искал какого-то мальчишку, но, наверное, все были возле вашего дома. Вы нашли…

– Нет! – О`Хара исчез в телефонной кабине, захлопнув двери перед уязвленным Бредшоу. То есть, попробовал им грюкнуть, но кабина не была рассчитана на человека его габаритов, поэтому проба была напрасной.

В неудобной, согнутой позе Колин вел привычную борьбу, чтобы соединиться с Грин Гейблз через три коммутатора, и в конце концов услышал голос Клионы. Она нервно ждала звонка, и, прежде чем он успел спросить, сообщила:

– Колин, ее нет!

– Что? Кого нет? – Он слишком хорошо знал ответ.

– Этой…мисс Рид или как там ее зовут. Ее нет, а я два часа пытаюсь до тебя дозвониться. Ты где был?

– Здесь – Голос Колина был немножко охрипшим. Конечно, он ее найдет…она заблудилась, но он ее найдет.

Клиона заговорила снова. Оказалось, что она видела девушку в выделенной ей комнате. Хозяйка ушла немного вздремнуть. Когда вернулась, чтобы предложить гостье стаканчик чаю, комната была пуста. Ее не было в доме, плащ тоже исчез. И…

– Колин, она снова взяла то ужасное зеленое платье!

– Забрала? Не одела?

– Боюсь, что так. Одежда, которую я ей дала, лежала на кровати…красиво сложенная. Колин, дорогой, она должна была получить хорошее воспитание.

– Не старайся меня утешить, Клиона. Что ты сделала, чтобы ее найти?

Она послал слуг поискать поблизости и пыталась связаться с братом до того, как обратиться в полицию. В связи с событиями в бунгало приходили уже три журналиста…слуги вернулись ни с чем, и она ждала, ждала…

– Да, конечно. Скажи мне только одно, дорогая. Она что-то сказала прежде чем ты оставила ее одну? Повтори мне те слова, что она произнесла. Может они дадут какую-то ниточку.

– Дай подумать. Я спрашивала ее об отце. но она говорить об этом не хотела. Сказала, что я ей нравлюсь, но будет говорить только с тобой. Она сказала: “Я видела отзывчивость в глазах других, но это была иллюзия и призраки. Они ушли и уже не возвратятся. Но между мной и моим господином есть золотая нить и поэтому мы доверяем друг другу”. Что-то в этом роде. Пробую вспомнить поточнее, но…

– У тебя хорошая память. И что дальше?

– Ну, она беспокоилась из-за того, что ты поехал в Карпентер и просила меня поехать за тобой, прихватив ее с собой. Позже она сказала, что ушла из холла, поскольку ей не понравился толстый мужчина – мистер Макклеллан, я так думаю – так сильно, что она его возненавидела. Она ненавидела Марко и… ты ударил его. Ей показалось, что удар Марко тебя огорчил и она не знает почему. Она вышла, чтобы ты не ударил толстяка. Извини, Колин, но ты хотел знать точно.

– И все еще хочу. Что было дальше?

– Это все. Когда я не захотела отвезти ее к тебе, она спросила, может ли она прилечь в своей комнате. Так и сделала. Она была такой любезной и милой, что я никогда бы не подумала…

– А почему ты должна была об этом думать? В этом нет твоей вины, дорогая. – Освобождение ее от чувства вины было отработанным, полностью автоматическим процессом, на самом он думал не о сестре. Колин дрожал от пронзительной, безумной радости, встряхнувшей его и не давшей хладнокровно все обдумать. Она ощутила его неприязнь к Макклеллану, ощутила и разделила с ним это чувство, вплоть до ненависти, так же как он вспыхнул убийственной, неоправданной страстью к ней. Что это был за огонь, плавящий телесные барьеры и соединяющий две души? Опасный луч, несомненно, если он выражался лишь в ненависти! Нет, это всего лишь стечение обстоятельств. Был ли у них шанс соединиться в счастье? Ох, это все безумие, безумие!

Где-то в нем должна притаиться слабенькая, больная склонность, откликающаяся на ее безумие. Он заставил себя забыть об этой мысли – ею он займется в другой раз – и стал размышлять о текущих, не терпящих отлагательств делах.

– Не сообщай полиции…пока. Мне кажется, я знаю, куда она поехала. Как ты думаешь, у нее были деньги?

– Откуда я могу это знать? – охнула его сестра. – Деньги могли быть в кармане плаща.

– Клиона, перестань думать об этом деле. Только  я отвечаю за эту бедную девушку и сам ее отыщу. Если будут приходить репортеры или детективы, то пусть Мастерс посоветует им следить за собой. Все будет хорошо, и мне бы не помогло, если бы из-за переживаний ты снова заболела. Позвони в офис Тони и скажи ему, что я уезжаю из Карпентера, а он пусть возвращается домой как можно скорее, чтобы я знал, где мне его искать. Сделаешь это для меня, дорогая?

– Куда ты едешь? – В ее голосе звучала неясная тревога.

– Ну, вокзал – это хорошее место для отыскания первого следа, ты так не думаешь?

– Наверное, думаю, ты прав, Колин. Потом попытайся поискать в полицейских участках. Конечно, она спокойная, в определенном смысле хорошо воспитанная, но трудно предвидеть, что она может сделать вне дома, одна. Ты вернешься домой…вне зависимости от того, найдешь ее или нет?

– Ох, вернусь домой. До свиданья, Клиона, помни о всем, что я тебе сказал. – Он повесил трубку, не ожидая ответа. Колин намеренно солгал о направлении поиска и не хотел отвечать на дополнительные вопросы. Было одно место, куда бы его Госпожа сумерек никогда бы не вернулась, если бы не была безумна. А поскольку она была, то именно это укрытие надлежало проверить в первую очередь. Она выразила Клионе обеспокоенность его безопасностью и хотела поехать к нему. Опасность и дом в Ундине должны были стать для нее синонимами. Там она познала страдания и ужас, там едва избежала опасности, воплощенной в Чингисхане, там она увидела как он, О`Хара, убил человека, и почувствовала его собственный запоздалый страх. Если она думала об опасности, вообразила ее себе и, поскольку хотела следовать за Колином, отправилась прямиком в дом Рида.

Может это были слишком схематичные рассуждения, но Колин добывал знания в суровой школе, выпускавшей совершенных и редко ошибавшихся психологов.

Ирландец выскочил на магазина Бредшоу и натолкнулся на беловолосого человека, следовавшего за ним с холма.

– Мистер О`Хара, – вновь начал этот тип, но Колин решительно отодвинул его в сторону.

– Мне нечего сказать, – бросил он, проходя. Ирландцу показалось, что надоедливый журналист кинулся за ним, пытался влезть в отъезжающую машину и упал. Мысли Колина были как стремительный поток, уносящий его за собой. Его поведение, отталкивание мужчины и отъезд на автомобиле были чисто механическими действиями, такими же, как работа двигателя. Вот так Колин упустил последний шанс избежать того, что его ожидало, шанс, упущенный из-за его порывистого характера, который не смогли изменить никакой жизненный опыт и который останется таким до самой смерти.

Дорога в Ундил была ему знакома, сейчас он не должен был пробираться по пересеченной местности. Мощный аватомобиль преодолел несколько километров с неимоверной скоростью. Конечно, существовала вероятность, что исчезнувшая девушка вернулась домой другим путем, заблудившись или не имея денег, чтобы добраться до места. Но О`Хара допускал, что все сложилось иначе. Всем известна изворотливость безумцев, но кто знает, насколько хорошо девушка знала окрестные дороги и способы передвижения по ним?

Через 10 минут после отъезда из Карпентера автомобиль резко затормозил перед железными воротами, изысканной красоте которых Колин смог удивиться в четвертый раз за два дня. Было начало шестого, сумрак распростер свой таинственный плащ и смазал очертания предметов. За железными завитками виднелся неясный, но массивный обрис сторожки.

О`Хара выскочил из автомобиля, как только тот остановился, и в два прыжка добрался до ворот. Поднеся руку к звонку, он засомневался. Мысль об очередном тайном проникновении в этот дом показалась ему противной. Ирландец хотел нажать на кнопку звонка и смело представить свои требования каждому, кто откликнется. Но появится ли кто-нибудь? Почему из-за разрушения бунгало прошлой ночью он посчитал доказанным, что Рид уехал не в Карпентер, и что в записке, переданной ему, не было лжи?

Что будет, если в этом доме, серая крыша которого сливается с серыми сумерками и который почти невиден из-за кустов, никого не было, кроме чудовищной обезьяны и Марко? Марко, который был глух к звукам ни этого, ни любого-другого земного звонка?

А если бы Рид вернулся из своей подозрительной вылазки, удержали бы его преступные делишки от поисков убийцы слуги и похитителя дочери? Его же легко было выследить!

Даже Макклеллан мог бы пойти по этому следу, имея такое свидетельство, как рассказ кондуктора. Но, если Рида не было на “ферме”, если там не было никого, кроме Чингисхана, и если это обезьяна была виновна в исчезновении тела Марко, там также могло и не быть девушки. Даже если бы она пришла сюда, ее было бы некому  впустить…  Что за глупости лезут в голову! А те открытые двери сарая, через которые ее сам Колин  и провел?  И если она вошла и наткнулась на Чена, за которым никто не присматривает?

Полный растущего ужаса, виной которому было его собственное воображение, О`Хара оперся рукой о ворота, легко толкнул их и они поддались.

Громкая жалоба петель подействовала на ирландца как удар. Ворота не были закрыты! Любой мог войти, любой… Неохотно, как человек ожидающий видеть нечто жуткое, О`Хара толкнул массивные ворота и остановился на размокших листьях, устилавших подъездную дорогу.

Уйдя из этого дома, он оставил в нем свободно разгуливающего обезьяночеловека и не оставил никакого предупреждения для случайных непрошенных гостей, чтобы остерегались хитрости и необузданной жестокости зверя. Он знал, какая расплата ожидает его, вдвойне виноватого, знал это так точно, будто у его ног лежало растерзанное тело Госпожи Сумерек. Несмотря на все предчувствия, он вошел и пошел в сторону невидимого дома. В эту ночь не была ветра, царила тишина, глубокая и болезненная, как плохой сон, а тихий отзвук шагов на мокрых листьях делал ее еще более мертвой. Над размокшей землей поднимался не густой туман, вокруг ирландца было не светло и не темно, только сумрак, в котором стволы и ветви деревьев устремлялись к небу, чуть более светлому, чем остальной мир вокруг.  Несмотря на это, близлежащие предметы были хорошо видны. Он проходил мимо обвитой виноградом сторожки, когда в полной тишине до его ушей долетел звук, едва уловимый шелест, будто дерево трется о дерево. Быстро обернувшись, Колин посмотрел на переднюю стену сторожки. С того места, где он стоял, примерно метрах в трех, контуры здания были немного смазаны, а виноградные лозы сливались в однородную массу без всяких просветов. Несмотря на это, О`Хара был уверен, что вновь, как и в первую ночь, в темной стене винограда появился более темный прямоугольник. И в тот миг, впервые в жизни он узнал, что такое чистый жуткий страх, страх, сжимающий горло, а затем превращает сильное тело в холодец. В невыразительном черном прямоугольнике, слабо светясь собственным бледным светом, появился овальный абрис, слегка покачивающийся – овал едва различимого лица сторожа. Колин узнал Марко, недавно убитого им собственными руками. если бы у ирландца было аремя на размышление, время, чтобы разум освободился от оков страха, все бы произошло по-другому. Но этого времени не было.

Овал закачался, поднялся на полметра, а затем ринулся прямо в лицо О`Хары. Ирландец крикнул, громко и хрипло, и уклонился.  Что-то устрашающе ударило его в плечо, мгла вокруг покраснела, а затем растворилась в пустоте забытья.

Он лежал на дне моря, на предельной глубине, зарывшись в липкий ил. Он ощущал, как волны покачивают его, а огромное на этой глубине давление обрушивается на его тело и внутренние органы, выжимая из них остатки жизни. Но мужчина еще пытался дышать – да, он все еще мог дышать, хотя и с огромным трудом. Он почувствовал воздух в ноздрях. Как такое могло быть? Разве на дне моря есть воздух? – Этим вопросом пробуждающийся мозг разогнал сон и вырвал его из забытья. Но давление и медленное покачивание не прекратились. Большим усилием разум заставил человека открыть глаза.

Была ночь. Колин лежал на земле где-то во дворе, поскольку, глядя вверх видел сквозь густую тьму звезды.

Сразу после того как очнулся Колин вздрогнул. Марко? Марко? А почему именно Марко?

Поначалу неохотно, затем все сильнее память начала работать, напоминая ему события прошедшего дня, действие за действием, сцену за сценой, пока не добралась до железных ворот… сторожки…лица, висящего в воздухе в дверном проеме, жуткий страх в тот момент, когда нечто ринулось на него, сильный удар и тьма.

Что было потом?  Почему он валялся здесь, в странном, застывшем веществ? Ирландец с трудом поднял голову. Собственную грудь он увидел как неясную белесую массу, казалось ползущую куда-то. Он понял, что кроме чудовищного давления, тело ощущало ленивое ползание, ползание некой твари, взобравшейся на него.

В ушах стучало, виски пульсировали, глаза помутнели от прилива крови. Колин заметил, что масса, давящая ему на грудь, начинает слабо светиться. В этом свете он рассмотрел рядом со своим лицом плоский и широкий изгиб  напрягая зрение, он рассмотрел тонкую кромку и параллельные морщины на его поверхности.

Это было похоже на тело червя, окрашенного фосфорицирующим веществом, гигантского, живого и светящегося червя. не имевшего права на существование даже в кошмарном сне. Но он существовал, обвившись вокруг ирландца – Колин ощущал его мертвенный холод на коже левого запястья, между рукавом и толстой кожаной перчаткой. Витки сжимались и сокращались медленным, омерзительным направленным движением. Морщины раздвигались и сближались, каждый раз отодвигаясь чуть дальше. Это существо обвилось вокруг человека от груди до пят, и качало его, сочувственно и нежно в ритме своего движения.

Тело червя не светилось с постоянной яркостью. Оно становилось ярче, затем тускнело, ярче, тускнее, медленно пульсируя. Колин позволил, чтобы голова опустилась на размокшие листья, затем попробовал пошевелить конечностями, попробовал сопротивляться. Будто он пытался выбраться из тугой сжимающейся резины, которая немного подалась, но быстро справилась с сопротивлением его ослабленных мышц и сжалась еще сильнее.

И тогда наступило наихудшее. Из-под его левого плеча поднялась голова. Она вытянулась на тонкой, плоской, сужающейся шее. Казалось, что голова – это только рот, огромный, треугольный, раскрытый, лишенный языка, с мягкими, обвисшими губами. С двух сторон от него находились два красных пятнышка, которые могли быть глазами или их остатками.

Она поднялась на полметра над лицом Колина. Ирландец присмотрелся и увидел, что нижняя часть тела чудовища темная и непрозрачная, а свет излучает только верхняя часть тела существа.

Затем голова наклонилась и опустилась, а шея выгнулась назад.

На мгновение показался тот самый светящийся овал, увиденный ирландцем в дверях сторожки и который он принял за лицо Марко. Молниеносное дивжение, и Колин почувствовал, что обвислые губы обхватывают его шею.

В ушах зазвенел пронзительный воющий вопль, и Колин не узнал своего голоса. Он извивался в тесных объятьях, а плоские сокращающаяся витки обвивались вокруг его груди. Легкие сжались и уже не могли расшириться. Мужчина уже не был в состоянии кричать, только шептать.

Душевные муки уступали место сильной физической боли, чуть позже он во второй раз провалился в милосердное забытье.

Перевод с польского Александра Печенкина

Джек Кетчам

(Jack Ketchum) (р. 10 ноября 1946, Ливингстон, Нью-Джерси) – американский писатель, работающий в жанре ужасов, один из пионеров сплаттерпанка.

Основная тема автора – зло по соседству.  Его книги очень реалистичны. Обычно источником зла служат обычные люди (хотя бы на первый взгляд). Секс, пытки, тайны приличных семей – все это переплетается в его романах.

В 1994 году издательство “Росич” были изданы романы “Стервятники” и “Стая”. Эта книга у меня есть, хотя в ней перевод далеко не лучший.

В 2017 году вышли два романа (в издательстве Мамонова) “Прятки” и “Девушка по соседству”.

На польском переведена вся трилогия “Мертвая река” (“Стервятники”, “Стая”, Женщина”), “романы “Девушка по соседству”, “Поездка”, “Всего лишь ребенок”, “Потерянные”, “Рыжий”, сборники рассказов “Королевство покоя” и “Время закрытия”.

Несмотря на то, что Кетчам – явно не мой автор, должен отметить, что его романы – качественная литература.

 

И экранизации его книг- качественные фильмы, в которых писатель обычно играет небольшие роли.

 

Потерянные” (2006) – триллер об окончательно сбрендившем социопате

 

Девушка по соседству” (2007) очень страшный фильм о монстрах в человеческом облике, который может обитать в соседнем доме

 

Рыжий” (2008) триллер о противостоянии старика-ветерана и банды

 

Потомки” (2009) – экранизация второй части трилогии “Дикая река” о племени современных людоедов

 

Женщина” (2011) – экранизация третьей части (не переведенной пока на русский язык)

 

Есть еще три короткометражки, но я их не видел.

 

Байрам Байрамов

(1918 – 1994) азербайджанский советский писатель.

Творческий путь начал в 1950-х годах. Писал о простых людях, их проблемах, иногда исторические романы.

Роман “Караванная дорога” (Баку, Язычы, 1989, 632 с. Серия “Азербайджанская проза) посвящен Гамиды-ханум Джеваншир, спутнице жизни известного писателя Джалила Мамедкулизаде.

Роман “Клад” о работе в археологической экспедиции, о нравственном взрослении и перевоспитании молодых людей.

Повесть “Моя бедовая любовь” о работницах ткацкой фабрики.

Повесть “Немая карта” – о деятельности советских разведчиц на оккупированной территории.

Повесть “Прохлада” о жизни женщины, занимающей ответственный пост.

В 1984-85 годах издательство “Язычы” выпустило трехтомник избранных произведений писателя.

“Дали лазурные” (Баку, Детюниздат, 1958)

“Листья” (роман и повести) (Москва, Советский писатель, 1963)

“Кольцо без камня” (повести) (Москва, Советский писатель, 1980)

“Когда заходит Солнце” (Баку, Язычы, 1981) (роман, повесть)

“Боль” (романы, рассказы) (Москва, Советский писатель, 1989)

“Многоликие дни” (роман-воспоминание, очерки) (Баку, Гянджлик, 1991)

 

По его произведениям сняты картины

 

Красавицей я не была” (1968) жизненная драма о жизни простых людей в небольшом поселке в Азербайджане во время Второй мировой войны.

 

“Фирангиз” (1975) по повести “Прохлада”. О непростых взаимоотношениях с близкими женщины, занимающей ответственный пост.

 

“Его бедовая любовь” (1980) О работницах ткацкой фабрики. Любви студента, приехавшего на практику, и директрисы завода.

 

Грем Мастертон “Склеп” (1978)

1Graham Masterton Charnel House

 

Этот довольно слабый роман, пытавшийся повторить успех “Маниту”, вышел в 1978 году.

Неоднократно переиздавался. На французском было четыре издания. Переведен на немецкий.

На русский не переводился.

На польском впервые издан в 1991 году. Переиздавался в 2001 и 2013.

К чиновнику мэрии Сан-Франциско приходит старик, бывший инженер, специализировавшийся на строительстве мостов, и сообщает, что его дом дышит.

Старик упрямо стоит на своем, а отсылать к психиатру чиновник его не хочет.

Поэтому он вынужден начать расследование. Но вместо успокоения старика получается нечто совсем иное.

Роман интересно начинается и где-то четверть книги держит в напряжении. Но дальше начинается игра с мотивами успешного “Маниту” – древнее зло, которое стремится прорваться в наш мир (только индейский демон, а не индейский шаман), шаман, помогающий герою и т.д. Бурное сражение с демонами страниц на 25.

Интересна легенда и мифология, но не само произведение.

 

Кен Нанн “Ничейная территория” (1987)

1()

 

Роман, номинировавшийся на премию Брема Стокера, был издан в Delacorte Press в 1987. Через год он был переиздан Dell Laurel.

На русский и польский насколько я знаю роман не переводился.

Хотя книга и номинирована на жанровую премию, ужасами в прямом смысле она не является. Это погружение в некий кошмар. Действие происходит в жарко пустыне Мохаве. Проповедник Обадия Уилер возглавляет группу миссионеров, шастающих по малонаселенным и труднодоступным районам Невады. На самом деле, Обадия согласился из-за того, что хочет уклониться от призыва в армию – уж очень не хочется воевать во Вьетнаме.

В пустыне жизнь у евангелистов получилась странноватой. Странные места, странные люди, странные мысли и образы.

Тут намешано многое – что-то от религиозных сект, что-то от хиппи, духовные искания, любовь, убийства, инопланетяне, все переплетено в причудливый узор.

Это некий поиск себя с элементами кошмаров, сюрреализма и даже детектива.