Софи Керр

(Sophie Kerr) (1880, Дентон, Мэриленд – 1965) плодовитая американская писательница, чьи произведения были известный первой трети 20 века. Потом творчество писательницы было основательно забыто.

Часто писала об историях женского успеха, напоминающих ее собственную, из наивной провинциалки в успешную женщину.

Написала более 500 рассказов, 23 романа, писала стихи и пьесы.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

 

Advertisements

Зейн Грей

(Zane Grey) (31 января 1872 — 23 октября 1939) — американский писатель, один из создателей жанра вестерн, классик приключенческого жанра.

По его произведениям сняты болеем 100 фильмов, относительно недавно только один, остальные в период 10-50-х годов.

 

Он был одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

 

Винья Дельмар

(Viña Delmar) (Алвина Луиза Кротер) (29 января 1903, Нью-Йорк – 19 января 1990) американская писательница, драматург, сценарист.

Дочь еврейских артистов водевиля.

Стала знаменитой в 1928 году после громкого успеха романа “Плохая девушка”.

В 1937 она номинировалась на Оскар за сценарий фильма “Ужасная правда”.

Ее пьеса “Уступи место завтрашнему дню” ставилась в Советском Союзе, по ней сняты советский и польский телефильмы.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

Френсис Стивенс “Цитадель страха”

Глава 33 “Единственный победитель”

Итак кончается эта история, кончается что-то, бывшее или очень необычным биологическим экспериментом или необычным враждебным вторжением, когда-либо угрожавшим человечеству. Все остальное домыслы и допущения разных людей. Сожжение старого поместья Джеррарда вместе с тем, что потом нашли в руинах, в сочетании с удивительными рассказами свидетелей, вызвало пересуды и споры, эхо которых не утихало долгие годы. Неприятные красноватые кучки желе, валявшиеся перед домом, до утра разложились и впитались в почву. Большинство решило, что желе – если оно действительно существовало – не имело отношения к тварям – ели они существовали – погибшим в огне, превратившем в пепел даже кости.

Однако тот факт, что исчезли два трупа, так просто объяснить было нельзя. О`Хара дал показания, что тела Маркасумы (он же Марко) и Арчера Кеннеди (он же Честер Рид) погрузились в болото. Первый был мертв еще до битвы, а второго растерзали созданные им чудовища.

Понятно, что тела, утонувшие в болоте или болотной воде, избежали бы испепеления. В упомянутом выше болоте найдено множество предметов, но никаких тел. Значит, мистер О`Хара ошибся – в болоте никогда не было никаких тел. Согласно его показаниям, он часть вечера находился в полубессознательном состоянии. Без сомнения, это объясняло вещи, как бы это сказать, несколько неправдоподобные в рассказе ирландского джентльмена.  Не подлежит сомнению, что и леди из Мексики также ошибается, и это простительно с учетом произошедшего. В момент возбуждения легко ошибиться. Ирландский джентльмен, например, что сломал Марко позвоночник за сутки до пожара. Но там не было врача. О`Хара полагался на собственное непрофессиональное мнение и подумал, что мужчина мертв. Не более ли правдоподобно, что после ухода ирландца Марко пришел в себя и поспешил спрятаться? А Кеннеди, что опять же более правдоподобно, сбежал из горящего дома, целый и невредимый. Наверное, господин и его слуга где-то скрываются. Полиция начала поиски.

Свен Бьорнсон не согласился с этим, но своим мнением поделился только с благожелательно настроенными слушателями. Он исходил из того, что все банки, шкатулки и иные золотые сосуды, извлеченные из трясины, были открыты. Он пытался догадаться, какая сила открыла и опустошила их, уничтожив дьявольское содержимое. По меньшей мере, какое-то время подвал должен был быть залит этой странной субстанцией. Скандинав точно знал, что на воздухе вещество быстро утрачивает необычные свойства. Так что люди, рывшиеся в руинах, были в относительной безопасности. Бьорнсон не был удивлен, что тела не были найдены. Они там были, но растворились так, будто болото на минутку превратилось в негашеную известь.

Поскольку отсутствовал corpus delicti, Колин избежал разбирательств в деле об убийстве, оправданном или нет, и нельзя сказать, что он был не рад этому. Он и его Госпожа сумерек любили друг друга, не стоит тратить время на суды и тюрьмы в свой медовый месяц.

И без того следствие было достаточно изнурительным. Когда оно наконец-то завершилось, в отчете было немного ясных пунктов.

Причина затопления подвала, по официальной версии, авария водопровода. Это или ослабление конструкции здания. спровоцированной перестройками, привело к тому. что оно обрушилось. Представители страхового агентства после долгих размышлений пришли к выводу, что причиной пожара стали “повреждения изоляции и переплетение электрических проводов”, излюбленного объяснения причин пожаров, которые невозможно объяснить. Что до храма, золотой посуды, то все это из-за отсутствия владельца перешло в собственность государства. Их можно и сейчас увидеть в одном музее, хотя их ценность оспаривается некоторыми экспертами. Никогда не делалась экспертиза и не была подтверждена их подлинность в качестве ацтекских артефактов. Оказалось, что они вовсе не из золота, а из позолоченной меди. рядом с ними экспонируется предмет, чья ценность еще более сомнительна – черный камень, бесформенный, но производящий впечатление, что некогда он имел определенную форму – будто бы старый, злой мраморный идол расплавился в пламени, очень горячем пламени, такие температуры не могут представить даже нынешние ученые.Но сейчас в нем нет ничего жуткого. Это всего лишь черный камень.

Возможно, первое допущение Макклеллана было истинным, и что противником, которого одолел Колин, был увеличенный буйным воображением Чингисхан. Эта вроде бы обезьяна сидела на постаменте и когда стало слишком горячо, перепрыгнула несколькометровый водоем, как перепрыгивала в лесу с дерева на дерево.

В то время Колин считал, что все было по-другому. Ему все казалось довольно простым. Дьявол возжелал его душу, а он лично его одолел. Что касается таинственного пожара и чудес, ветра, дающего силы титанов, что же – он никогда не оспаривал власти Всемогущего, управляющего добрыми силами, помогающего людям, точно так же, как существуют дьявольские силы, стремящиеся навредить человеку. Поскольку ирландец не столкнулся ни с чем, что подорвало бы его веру в Бога, он остался добрым католиком. Госпожа Сумерек согласилась на крещение, поскольку любила Колина очень сильно и не собиралась спорить с ним о религии.

О`Хара был уверен в ее любви и сейчас, но вот уже в наше время он не так уверен в том, что произошло в проклятом поместье и в битве в пылающем доме.

Засыпанный сотнями сомневающихся вопросов и аргументов, он, как и его товарищи, он перестал быть уверен в чем-то, кроме того, что той ночью он с кем-то сражался и сбросил своего противника в пламя.

Вот так от самого зловещего персонажа этой удивительной драмы остался только бесформенный камень и неясные воспоминания, с течением времени становившиеся все более нереальными.

Но в ту самую ночь все происходящее совсем не было сном. Оно было ярким – “ярким и живым” – как для Колина пейзажи Тлапаллана. И когда все шестеро выбрались из Цитадели Страха, они не сомневались в жутком характере произошедшего с ними, ни в его реальности, как не сомневались через несколько минут после этого в последнем удивительном видении, скорее прекрасном, чем ужасном.  Они все видели это, начиная от Макклеллана, раздраженно отправившегося на поиски Форестера, кончая Бьорнсоном, обнимавшим дочь и глядевшим на происходящее во все глаза.

Они находились между деревьями, совсем неподалеку от дома. Родс лежал на земле, охая от боли в сломанной ноге, Клиона держала его голову на коленях. Колин, раздраженный обмороками и головокружением, с поврежденной рукой, опирался на дерево и задумался, как можно в одно мгновение обладать силой 10 человек, а в следующее – слабым котенком. И в этот момент Макклеллан остановился, издав дикий крик. Остальные посмотрели туда, куда он указывал. Высоко над Цитаделью Страх взлетали языки пламени. В перерывах между порывами ветра огонь будто бы расстилался как горящее алое озеро. Когда огонь взмы в небо, сквозь ветры деревьев продралась призрачная фигура … она продралась и прыгнула…выше, выше…пока не исчезла в пламени, будто бы склонившемся перед ней.

Огромная вспыхивающая кричащая фигура с непокорными перьями и вечно молодым лицом. Кетцалькоатль, Владыка воздуха…ветер, всепобеждающий ветер!

Чистый и порывистый, нежно-терпеливый и дико нетерпимый, дыхание диких, безлюдных прекрасных мест, непримиримый враг смрадных тварей и замаскированной подлости. Поющий о великих свершениях, о надежде и отваге, не только физической.

– Языческий божок, но настоящий друг, – пробормотал Колин.- Я был бы плохим другом, если бы не признал, что люблю его.

Изогнувшись, языки пламени создали стяг…и он потянулся за кричащей фигурой.

 

Перевод с польского Александра Печенкина

Ирвин С. Кобб

(Irvin Shrewsbury Cobb) (23 июня 1876, Падука, Коннектикут – 11 марта 1944, Нью-Йорк) – американский писатель, сценарист, актер, один из самых высокооплачиваемых журналистов США своего времени, звезда радио.

В 1935 году он вел церемонию вручения Оскара.

Кавалер ордена Почетного легиона.

Автор 60 книг и 300 рассказов.

Сейчас его творчество почти полностью забыто.

 

Он была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

Гертруда Атертон

(Gertrude Franklin Horn Atherton) (30 октября 1857, Сан-Франциско, Калифорния — 14 июня 1948, там же) – американская писательница, известная феминистка.

Кроме художественных книг и киносценариев писала книги по истории Калифорнии, статьи и очерки о феминизме.

Дальняя родственница Бенджамина Франклина.

 

Она была одним из авторов серии статей в Liberty Magazine, на основании которой был снят фильм The Woman Accused  (Обвиняемая) (США, 1933) Реж. Пол Слоун. В одной из главных ролей Кэри Грант.

Френсис Стивенс “Цитадель страха” Глава 32

 

Глава 32 “Битва в дверях”

– Всюду темно как в могиле, – жаловался Макклеллан, – а фонарь не работает. Заряд закончился. Эй, Форестер, дай мне свой фонарик.

– Они с моей женой вышли, – донесся голос из темноты.

– Нет, – ответил другой, более веселый голос. – Пожалуйста, Мак. Мне жаль, мистер Родс, ваша жена хотела сюда придти.

Хотя Родс запретил Клионе входить в здание, она его не послушалась. Она и сопровождавший ее полицейский догнали остальных в середине холла.

– Не думаю, что шум доносился оттуда, – начал Макклеллан.

– Тише! – Сказала Клиона.- Послушайте!

– Кажется будто кричит толпа, – высказал свое мнение Форестер.

– Это где-то под нами, – мрачно сказал Бьорнсон. – И это не человеческие голоса.

– Эй! Чувствуете дым? И пол трясется…- Крик Макклеллана потонул в вибрирующем реве, подобном тому, что они слышали ранее, но сейчас группа находилась прямо над его источником. Затем донесся протяжный рокот. Что-то происходило с комнатой, в которой они находились. Но они не стали тратить время, чтобы узнать поточнее. Как-то они сумели понять, что комната значительно увеличилась в размерах, и это увеличение в сочетании с полотрясением означает опасность.

Родс схватил Клиону за руку и выволок на веранду.

Они едва успели. Когда бежавший последним Форестер перепрыгнул порог, раздался страшный треск лопающихся балок. Он был похож на взрыв.

Его товарищи не задержались на веранде, но Форестер относился к той породе молодых людей, относящихся ко многому легкомысленного и даже убегая от опасности, они обязательно оглянуться.  Веранда показалась ему достаточно безопасным местом. Полицейский задержался и просунул голову в дверной проем. Холл, скорее, пространство, занимаемое им ранее, уже не было темным. Форестер рассмотрел огромное помещение с клубящимися тучами известковой пыли и черной пыли, которые разрезали красные лучи. Пол провалился и больше не был равниной, а крутой неровной наклонной поверхностью, поднимающейся …к чему?

Сквозь клубящиеся тучи резкий белый источник света посылал ослепляющие лучи. От едкого дыма глаза детектива слезились. Когда он поднял руку, чтобы их протереть, то услышал вверху треск. Конец падающей балки почти коснулся лица Форестера. Тот поспешно отступил.

– Черт подери, – пробормотал он.- Этот кошмарный дом разваливается. – Он вновь заглянул в середину, чтобы узнать, что творится. И тогда крепкая рука оттащила любопытного молодого человека от дверей.

– Глупец, беги отсюда! – заорал ему в ухо Макклеллан. – Эта стена сейчас рухнет. У тебя мозгов не хватает, чтобы понять, что не стоит стоять рядом с рушащимся домом? А теперь отправляйся в Ундин и включи пожарную тревогу. Позвони в Диринг, хотя нет, лучше – Лиллибанк, это ближе. Скажи им, чтобы немедленно прислали патруль. Не жди ни их, ни пожарных. Собери всех, кого сможешь найти в Ундине, топоры тоже возьми, и бегом сюда. Все понял?

– Все, – услышал он неформальный ответ молодого мужчины, уже исчезнувшего во тьме. Форестер не хотел долго отсутствовать в месте, где творились такие удивительные вещи.

Макклеллан повернулся к своим товарищам, но увидел, что он здесь один. Воспользовавшись внезапно появившемся красноватым зловещим отблеском, полицейский осмотрелся, но не увидел никого из трех спутников. Стена, находящаяся перед ним, не рухнула, но через открытые двери выходил дым, тотчас же рассеиваемый ветром. Внутри дома что-то светило красным, будто бы там разверзся ад. Он только раз в жизни видел огонь, распространявшийся с такой скоростью. Тот пожар произошел на фабрике мебели, а вызвал его взрыв баллона с лаком. Трудно ожидать, что жилой каменный дом загорится также легко. Звук падающих тяжестей предупреждал, что остальные стены оказались менее крепкими, чем та, у которой стоял полицейский. Но дом стал разваливаться слишком быстро – видимо, не только пожар был этому причиной. Вся эта катастрофа была такой же непонятной, как и неожиданной.

Макклеллан быстро отправился на поиски трех легкомысленных типов, приехавших сюда на машине. Он считал себя ответственным человеком, и в этом не ошибался. Толстый детектив ощущал ответственность за то, чтобы “компания” не совершила что-то опрометчивое, пытаясь спасти этого дикого ирландца, наверняка лежащего мертвым под догорающими руинами. Он обошел половину дома, прежде чем нашел следы тех, кого искал. К его удивлению, ни одна из внутренних стен не рухнула, хотя окна лопнули от жара и из них валил дым, свидетельствующий о буйстве огня, заточенного в каменных коробках. Он ничего не знал о перестройке, так изменившей внутренности солидной резиденции Джеррарда. Задние стены холла и две комнаты по обоих его сторонах, прилегали к внутренней стороне ствола, и когда колонные, находящиеся под ними, рухнули, все крыло дома, связанное с шахтой, завалилось, а устояла лишь внутренняя стена. Две остальные стены ствола, высившегося над болотом, уже не существовали, но четвертая, мощная стена с дверями, в которых сражался Колин, устояла. Она соединялась с одноэтажным достроенным крылом дома. Ни один фрагмент этой постройки не находился над подвалом.За дверями начинался коридор, идущий к каменной лестнице, ведущей в комнаты, предназначавшиеся для Повелителя страха.

Когда Макклеллан добрался до выстоявшего крыла, окна которого были темными и холодными, а низкая веранда будто бы приглашала войти, у него не было причин подозревать, что там таится значительно большая опасность совсем иного рода, чем та, от которой он уберег Форестера. Увидев исчезающую в тени веранды мужскую фигуру, полицейский пошел за ней, намереваясь спасти своих товарищей по странной вылазке. Смысла кричать не было. Его голос бы просто утонул в реве. Войдя в дом, полицейский включил фонарик. И в этот же момент кто-то еще чиркнул спичкой. Один конец узкого длинного коридора, в котором находился Макклеллан, застилал дым, но полицейский увидел двоих, один из которых держал над головой спичку и нервно озирался.

Клиона вновь играла роль “поводыря” и так успешно, что полностью вырвалась из-под контроля своих “опекунов”.

Когда Макклеллан дошел до них, свет его фонаря упал на еще одну дверь, широко открытую.

Бьорнсон и адвокат одновременно двинулись в сторону темнеющего проема. И вновь добросовестный человек должен был либо пойти с ними, либо отказаться от своей миссии.  Двое отправились вниз, а догонявший их детектив посветил им фонариком, но они свернули налево и исчезли из поля зрения. Дыма над лестницей не было. Но от них веяло горячим воздухом. Макклеллан подумал, что совсем немного отделяет его от того, чтобы стать жертвой легкомыслия других людей. Он колебался.

Донесся громкий звук. Он шел снизу и был похож на взрыв. Все трое его спутников находились там, внизу. Макклеллан выругался и ринулся вниз, перепрыгивая через две ступени сразу. Он не ожидал вновь увидеть своих спутников. Весь дом мог рухнуть в ближайшие минуты, и легкомысленность людей, рисковавшими жизнями в безнадежной спасательной операции, была невыносимой!

Родс и Бьорнсон, оказавшись у подножья лестницы, обнаружили широкий коридор, а через несколько метров прямоугольное отверстие в стене, через которое вырывался свет такой резкий и белый, что даже его отблески ослепляли. На фоне этого сияния двигались темные тени. Новоприбывшие не думали ни о чем кроме того, как утащить Клиону в безопасное место. Пробежав коридор, они нашли не одну, а двух женщин. А в центре прямоугольного проема они увидели огромную мужскую фигуру, отчаянно наносящую тычки и удары. Они не могли разглядеть, с кем именно сражается гигант, пока не дошли до самых дверей. Отверстие было широким, и один человек, даже громадный и сильный, не мог его удерживать в сражении с такими атакующими, как наступали из болота.

Когда Родс подошел, сбоку от Колина просунулась чья-то голова. Это была устрашающая голова, осклизлая, по размерам как у льва и ужасающая как у горгульи. Голова увенчала невообразимо длинную шею, похожую на змеиное тело. Адвокат, обычно скептически настроенный, не стал размышлять над тем, возможно ли это. Оба ствола ружья огрызнулись одновременно. Собственно этот звук, отразившийся от стен коридора и означавший вечный покой для одного из созданий Кеннеди, и услышал Макклеллан. Без сомнения, твари были живучи, но выстрел из обоих стволов двустволки в упор оказался сильных успокаивающим средством. Шея с тем, что осталось от головы, отползло в болото.

Колин подумал, что кто-то ему помогает и повернулся. Тут Бьорнсон крикнул: “Окей! Мы с тобой”. Ирландец снова сосредоточился на сражении. Он был доволен – помощь подошла и его не интересовало откуда она взялась.

Бьорнсон примкнул к нему с одной стороны, Родс – с другой. Плечом к плечу они стояли в дверном проеме.

Свет был ослепляющим, а жар – ужасающим. Почти ничего не видя, они стреляли и рубили подплывающих врагов, чей мерзкий вид был равен жестокой решимости прорваться сквозь двери.

За шестиметровым проемом был розлив горячей черной воды, в которой кишели твари.  В отдалении был виден горящий мусор, из него вырывались языки пламени и клубы дыма, взмывавшие под крышу “цитадели”, которые вскоре разгонял безумствующий ветер. Посреди свалки находился источник белого света, замеченный Форестером, и который, казалось, не мог прорваться сквозь дым. Хотя что-либо рассмотреть было сложно, Родсу казалось, что ниже есть темнота, будто рухнувшие балки и стены создали что-то вроде котловины. В буре битвы молодой адвокат постепенно осознал страх, гораздо худший чем тот, что одолевал его при виде атакующих чудовищ. Он представил себе, что что-то скрывается в темном углублении, что-то живое, но не имеющее право жить, что-то неопределенное и расплывчатое как облако дыма, но очень страшное как и чудовища этого поместья.  Бьорнсон испытывал подобные чувства, хотя между ним и адвокатом существовала разница. Скандинав знал, что темнота – это бездна, а бездна – это логово. А то, что из нее выглядывало, было лишено тела, и оно было ужаснее других лишенных четкой формы созданий. В бездне обитало бестелесное зло. Но в этом мире обитала и доблесть. Зная об этом, Бьорнсон находил силы для продолжения сражения. Боеприпасы быстро заканчивались, и вскоре оружие союзников Колина стало менее полезным, чем его лопата. Место было ограниченным, замахиваться прикладом ружья было неудобно. Но казалось, что напор атакующихся уменьшался.

От черной воды поднимались горячие испарения. Два или три монстра, в которых не попала пуля и не досталось лопатой, просто исчезли под водой и уже не появились.

Несмотря на вспотевшее лицо, Родс благодарил Бога за жар, ослаблявший скорее врагов, чем людей. Скорее всего, это происходило потому, что твари были в воде, а дверь – повыше. Да, нет, это абсурд. Жар поднимался вверх.

Приклад врезался прямо в голову лишенной шеи твари с плоской мордой, клыками дикого кабана и кажущимся непробиваемым панцирем. Однако он очень легко раскололся, а череп развалился на несколько кусков.

Родс рассмеялся. Его удар не был сильным.  Жар был поражающим, без сомнения – именно он размягчил череп твари и приклад его ружья, сделанный из орехового дерева. Стволами Родс пресек попытки монстра с обезьяньими плечами, пытавшего поймать Колина за стопы. Стволы погнулись, ломая спину твари. Конечно, тот рухнул.

Какое счастье, что Родс не чувствовал себя ослабленным жарой, как и его товарищи.

Откуда-то дул обжигающий ветер, но нес с собой бодрость. Родс чувствовал огромную энергию, будто бы он был больше, чем в реальности, значительно больше и сильнее. Голова кружилась, но его мощь была устрашающей и неисчерпаемой. Огонь, всюду огонь, а он внутри пламени, будто является частью стихии, вечного огня. Демоны тонули в пламени, а он радостно поражал их пламенеющим мечом.

В этот момент, как ни печально это утверждать, свидетельства Энтони Родса становятся обесцененными, поскольку в дальнейшем он не мог припомнить того, что случилось дальше. По сути, поскольку нужен детальный доклад, лучше всего прислушаться к беспристрастному, хотя и ошеломленному свидетелю – детективу Макклеллану. Он появился на месте событий через несколько минут после Родса и Бьорнсона, и присутствовал при последней атаке. На следующий день, составляя отчет для своего начальника, детектив старался придерживаться фактов, и это принесло ему “славу”.  Кто-то менее честный мог бы защищать свою репутацию правдивого человека и соврать.

– Это была удивившая меня драка, шеф. Я не знал, что происходит, что происходило и что будет происходить. Эти трое стояли в дверях сражаясь и стреляя во что-то. Было жарче, чем в кочегарке речного буксира. Там был очень яркий свет. Я пытался протиснуться в двери, но там не было места. Да там были еще две женщины и мне не удалось заставить их отойти. Потом бы я вернулся, но сначала хотел забрать их из дома. От них в этой ситуации не было никакой пользы. Ничего не вышло. Меня не слышали, как и граммофон, который в отдалении воспроизводил “Конец прекрасного дня”. Вдруг какая-то тень пролетела на фоне яркого света. И этот тип, О`Хара, упал под тяжестью мощной черной твари, напомнившей мне громадную обезьяну. Потом ирландец мне сказал, что это была ожившая мраморная статуя. Может он сумасшедший, может и я сумасшедший, не знаю. Живые статуи могут существовать, как и парочка иных кошмаров, увиденных мной позже. Так или иначе, но когда-то в телефонном разговоре мистер Родс говорил о гигантской обезьяне, и я подумал, что это она и есть. Тварь и О`Хара катались по полу, а я прыгал вокруг них, стараясь защитить женщин, и уже собрался стрелять, но боялся попасть не в того. Родс и Бьорнсон обернулись, чтобы рассмотреть что происходит. И тут в двери стала пролазить масса тех…тех…ну собственно…тех восьминогих, четвероногих, трехногих и вообще безногих…Когда о них думаю, то я не в состоянии заставить себя вспомнить подробности, шеф. Ей Богу, братья Ринглинг заплатили бы миллион долларов за возможность выставить фотографии этих тварей. О`Хара утверждает, что они были белыми, и обезьяна также была белой. Но то, что на него набросилось, не могло быть той самой обезьяной – оно было черным. Но вся эта свора была так измазана, что могла быть на самом розовой или голубой под слоем грязи. Монстры прорвались и смяли Родса и Бьорнсона. Понимаете, я был в этом коридоре, пробовал удерживать в отдалении от всего этого двух женщин, и едва сам не был раздавлен. Сказать по правде, твари не обращали на нас никакого внимания. Их гнала вперед не жажда битвы, а лишь страх перед огнем. Я не знаю, сколько их было. Может десяток, а может и больше. Последняя – паукообразный кот величиной с тигра – перепрыгнула дерущихся на полу, и уже скрылась, но я слышал, помимо всяких других звуков, как твари воют и дерутся на лестнице.  Когда они бежали, а опустошил обойму, но с таким же успехом я мог бы стрелять из рогатки. Я не думал, что увижу живым хоть кого-то из тех затоптанных ребят. Но когда я посмотрел, черт возьми, ирландец все еще боролся на полу с гигантом. Думаю, они были слишком заняты, чтобы обратить внимание на банду, промчавшуюся по ним. А этот Бьорнсон, я должен сказать, один из самых энергичных стариков, встреченных мною, карабкался вверх. Родс подняться не смог – у него была сломана нога.

Лицо Бьорнсона было залито кровью, он осмотрелся и ринулся в драку между О`Харой и тем, чтобы там оно ни было. Я зарядил оружие, так как действительно хотел стрелять, но, скажу я вам, шеф, если бы вы видели эту драку, то поняли бы, почему я не хотел в нее лезть. Если бы я увидел человека, сражающегося с гориллой-переростком – может, это и была горилла – то застрелил бы тварь, если бы сумел, но, черт возьми, никогда не поступил бы так, как Бьорнон. Как я уже сказал, скандинав прыгнул, схватил чудовище за шею, пытаясь оттянуть его голову. Секунд через пять ему это удалось. Не могу сказать, что точно там случилось, кажется чудовище впилось зубами в плечо О`Хары и не обрадовалось нападению сзади. Оно поддалось и позволило отогнуть голову, но тут же нанесло скандинаву такой удар левой, что бедняга пролетел несколько метров по полу. Чудовище вновь занялось ирландцем, но несколько секунд передышки дали О`Харе шанс. Хочу вам сказать, шеф, что отказываюсь от всего, что сказал против этого здоровенного ирландца. Драка! Хотел бы я, чтобы вы посмотрели на эту драку! Когда тварь задрала голову, О`Хара вцепился ей в горло одной рукой, а затем и другой. И, если вдуматься, шеф, насколько тяжело удушить каменную статую, даже ожившую?

– Мак, – серьезно сказал начальник полиции.- Я выслушал историю, комментарии к были бы …хм…жестокими. Но продолжай.

– Ладно, можете мне не верить. – В голосе Макклеллана звучало скорее упрямство чем обида.- Я знал, что вы мне не поверите, но я обязан подать рапорт, а все было именно так, как я докладываю. Я говорил, что подумал, будто это была горилла?  Хотя черт меня подери, если я когда-то видел гориллу с такой мордой. Ну что же, значит тварь можно было удушить, если О`Харе это удалось. И тогда я впервые присмотрелся к этой твари…я не люблю об этом думать, даже сейчас. Мне становится не по себе. Ну и что с того? Чтобы понять, вам надо это самому увидеть. Я бы легко мог нафаршировать это чудовище пулями. Но даю вам слово, я забыл об оружии, которое держал в руках. Я стоял и смотрел, вот так, стоял и смотрел. Я хотел убежать, но не мог. Ведь со мной были две женщины. Пришлось напрячься, я старался держать их подальше от чудовища. Разве женщины не странные существа? Когда мужчина бьется, а они считают, что он проигрывает, то готовы броситься ему на выручку, не считаясь ни с чем.

– Вернись к своей ожившей статуе, Мак. Ты отклонился от темы.

– Ну что же, обе женщины перестали рваться вперед. Они были напуганы, как и я. О`Хара…он удушил это…своими руками…и хватит об этом. Если эта тварь была страшной при жизни, то после смерти она стала еще страшнее. Я видел немало кровавых побоищ, но эта драка – нечто совсем другое. Я не смогу вам объяснить. Мне становится не по себе, когда я думаю об этом. Никогда еще я не был никому так благодарен, как О`Харе, когда он выпрямился, оттянул эту падаль и выбросил в двери. Труп был таким же большим как и он, но ирландец взял его за ноги и плечо, размахнулся и швырнул над водой. Тело через пару метров влетело в огонь. Я клянусь, пламя бухнуло, будто в него бросили мешок пороха. И в этот момент О`Хара, опершись спиной о стену, стал дико хохотать, будто бы сошел с ума.

“Заявлял о своих правах на меня, – хрипел он. – Права на меня. Пожелал и получил то, чего заслуживал! Думаю, больше ни один демон не будет требовать права ни на одного человека”.

Я вам повторяю в точности то, что сказал ранее, потому что в тот момент я был очень взволнован, казалось, что совершил что-то необычное, великое, как, например, спасение страны или чего-то чертовски важного, за что все должны осыпать тебя наградами.- Макклеллан умолк.

– Ну и что? – подозрительно спокойно спросил начальник полиции.

– Потом мы вышли оттуда. Это все. Есть еще несколько вещей, которые я намеревался вам сообщить, но пусть меня расстреляют, если я вам об этом скажу, если вы на меня так смотрите. А вы должны знать меня достаточно хорошо…

– Подожди! Подумай, Мак. Неважно горилла это или статуя. Будем гибкими в этом деле…Но…могли ли какие-то чудовища, описанные тобой, вырваться прошлой ночью на волю, и никто, абсолютно никто их не видел и не подал ни единой жалобы?

– Я не сказал, что они сбежали, – ответил Макклеллан мрачно.

– О! Не сбежали.. Может соседи разобрали их по домам?

– Шеф, с меня достаточно. Я знал, что так и будет, но я добросовестный человек и вы должны знать…

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ладно. Когда мы вышли, на лестнице было много мерзкого красноватого желе, еще больше в гостиной на первом этаже и перед домом. Кроме меня, это видели и другие. Среди прочих и Форестер. Если вы мне не доверяете, спросите его…

– Ох, доверяю я тебе, Мак, доверяю. Я тебе верю. Но меня интересуют чудовища. Где они?

– Ладно. Расскажу все. Огонь полыхал, как я и говорил ранее, в коридоре можно было это выдержать. О`Хара, я и те девушки вынесли раненых. Забавно. Там внизу, в огне, состоялось настоящее собрание семьи, но ни у кого не было времени сентиментальничать. Как я уже говорил, мистер Бьорнсон утверждает, что он отец девушки, которую в Ундине знали как мисс Рид и которую считали безумной. Она не безумна. Ее привезли из области Мексики, в которой жили странные белые люди, а ее мать была одной из них. Можете подробнее узнать у Бьорнсона, если хотите. Потом, когда скандинав пришел в себя, то рассказал, что когда-то в Мексике он пытался убить О`Хару, а тот спас его похищенную дочь – или это она его спасла, тут трудно разобраться. Ирландец сказал, что не имеет значения то, что случилось 15 лет назад, и сейчас Бьорнсон будет его тестем…

– Какая романтическая история, – перебил его начальник полиции.  – Но не ушли ли мы в сторону от наших чудовищ? Оставь браки священнику, Мак, и давай о своих зверях.

– К черту все это, вы только все усложняете. Ладно все расскажу. Мы вовремя выбрались из дома. Когда мы сбегали по ступенькам, языки огня облизвывали нас. Мой плащ обгорел. Это крыло дома должно было так разогреться, что вспыхнуло само, как деревья в лесном пожаре. Мы бежали оттуда очень быстро, можете мне верить, и тут до меня дошло, что нет никаких пожарных машин и вообще никого, кроме нас. Я обругал Форестера, но он появился минут через пять, а за ним почти все население Ундина. Он сказал, что отсутствовал минут 12-15. Он был прав, но мне казалось, что прошло 15 часов. Конечно, многого сделать они не могли, даже после приезда пожарных. Лопнул главный водопровод и мы остались без воды до тех пор, пока не подтянули шланги из Ундина. О`Хара был весь в грязи, а руки его были сильно повреждены. У мистера Родса была сломана нога, а бедняга Бьорнсон был так потрясен, что не мог идти. В толпе, прибежавшей из Ундина, был врач. Он оказал первую помощь. Поскольку у нас было три машины, то доставить их домой не составило труда. Я говорил, чтобы их отвезли в больницу, но они настояли, что хотят ехать домой к Родсу, и мы с врачом уступили. Я хотел задать им несколько вопросов и пошел за ними, Когда мы собирались отъезжать, только начали гасить пожар. О`Хара сказал мне: “Лучше бы дать здесь всему сгореть дотла. Тогда в руинах было бы 50 на 50 золота и дьявольщины. Желаю счастья тому, кто его сумеет добыть”. Я ответил: “Я горд, что познакомился с вами, мистер О`Хара, но я не хотел бы никакого золота из этого подвала”. Он мне сказал: “Вы для меня братская душаЮ, Макклеллан, потому что в любом другом случае вас бы тут не было. Вас привлекло не золото, и я знаю, что не страх управлял вашими действиями. А поскольку тоже самое можно сказать о каждом из нас, я думаю, что Кеннеди ошибался. Осуждать весь мир – опасная вещь для любого человека. Но Черный Бог это совсем другое”. И он рассказал мне все, что произошло до битвы в этом поместье. Вот так все было…

– Макклеллан, – рявкнул шеф полиции. – Ты собираешься ответить на мой вопрос или нет? Что случилось с животными, которые, по твоим словам, сбежали из подвала?

Флегматичный детектив стиснул, но не стал тянуть время:

– Когда Бьорнсон пришел в себя после того, как мы выбрались из дома, он сказал, что это желе, валявшееся на ступеньках и на лужайке, это и были те самые страшилища, как вы их назвали. О`Хара разговаривал с тем типом, одним из двух погибших, Кеннеди ил Ридом, и утверждал, что страшилища – это видоизмененные обычные кролики. Их обрабатывали этим желе, а затем превращали в чудовищ. Бьорнсон заявил, что когда ирландец задушил Накрок…Накокиотла, или как там звалась эта статуя, твари вновь превратились в желе. Я вам рассказал все, я не утверждаю, что все сказанное правда, но я многое видел своими глазами…

-Ясно. Не удивляюсь, Мак, что ты скрывал от меня печальную судьбу чудовищ. Иди домой и выспись.